Глава 27

Лера, хотя и была лишена средств связи с внешним миром и жила в информационном вакууме, не была дурой, и сумела сложить два и два. Она была похищена и находилась в доме странного во всех отношениях человека.

Он производил давящее впечатление, его властные манеры и пренебрежение к чувствам людей, а также законам, его поступки, противоречащие здравому смыслу, приводили её в ступор.

Он постоянно находился в доме, который неспроста был превращён в крепость. Отслеживающий браслет на его ноге подсказал, что её визави имеет явные проблемы с законом.

Он не производил впечатление психа или шизофреника.

А скольк их психов ты имела удовольствие знать? – вопрошал внутренний голос с издевательской интонацией.

И даже это не настораживало.

Но, с другой стороны, когда она перебирала в уме его поступки, ничего по настоящему ужасного не видела. Её стокгольмский синдром расцвёл буйным цветом, подавляя личность, и так пребывающую в искажённой реальности.

Она будто лишилась способности критически мыслить, её существование стало подчинено чужой воле, а сознание смирилось с тем, что было не в силах изменить.

И вот уже она рада, что тюремщик позволил ей разговаривать, передвигаться по дому после семи вечера, когда персонал и посторонние покидали особняк, она благодарна за вкусный ужин и одежду, воспринимая как должное то, что её похитили и держат здесь уже чёрт знает сколько времени.

Не иначе, она сходит с ума.

С тех пор как Лера оказалась в заточении, этот новый мир стал её единственной реальностью. Первоначально ей было страшно, она испытывала широкий спектр эмоций: от ужаса до гнева, от надежды до безысходности.

Однако постепенно её восприятие ситуации начало меняться. Прошло несколько дней, и девушка начала осознавать, что борьба против своего похитителя лишь усугубляет её страдания.

Каждая попытка сопротивления с самого начала заканчивалась физическими или эмоциональными наказаниями, и Лера почувствовала, как в ней нарастает смирение. Она наблюдала за своим похитителем, пыталась понять его. Это было не просто желание выжить, но и стремление к объяснению происходящего.

Когда-то у неё были мечты, заботы о будущем и желания, потом её жизнь изменилась навсегда. Влад затянул её в свои сети безумия. Она уже начала искать в нём человеческие качества, буквально на глазах он становился не просто монстром, а сложной личностью с внутренними конфликтами.

Лера заметила, что у него есть свои заботы и нерешенные проблемы, сейчас же этот анализ превратился в попытки оправдывать его поведение.

Девушка сначала отвергала эту ситуацию, потом сосредоточилась на том, чтобы поддерживать относительный мир в своей изоляции. Это внутреннее мироощущение позволяло ей сохранять хотя бы небольшой контроль над своей судьбой, не давая отравленным порам проникать в её организм. Она отключила эмоции, эмпатию, перестала пытаться понять, лишь констатируя факты их общей реальности.

Лера понимала, что похититель – человек с тёмным прошлым. «Возможно, это не его вина», — думала девушка. Курируя внутренние монологи, она искала удобные версии происходящего, в которых он превращался из злодея в жертву обстоятельств.

Возможно, у него было тяжёлое детство...

Эти попытки оправдания стали своеобразной защитой для её разума. Лера осознавала, что, если она не сможет сбежать, то лучше жить в мире, где её похититель — это не просто дьявол, а человек, который переживает свои мучения и проблемы.

Изначально девушка боролась с собственными чувствами. Она была полна ненависти и презрения к хозяину дома, но как только эти эмоции угасли, она стала испытывать понимание.

Порой в тишине она задумывалась: как часто мы осуждаем людей, не зная их историю?

Ещё каких-то пару месяцев назад Валерия мечтала о том, что скоро добудет нужное количество денег, вылечит и поставит на ноги любимую мамочку, а уже потом влюбится и выйдет замуж за человека, которого будет уважать.

Мечтала сделать карьеру и завести детей. Обидно, что в её двадцать один для неё уже настала пора распрощаться с иллюзиями: её жизнь, можно сказать, закончилась, не успев начаться, подчинившись чужой и очень странной воле.

Теперь она жила по его указке и зависела от прихотей странного во всех отношениях человека.

Надевала то, что купили.

Ела то, что поставили на стол.

По ночам принимала в своей постели молчаливого гостя.

Или хозяина, это как посмотреть!

Она никогда не знала, что ждать и к чему готовиться, но, к сожалению, смогла привыкнуть и к этому, подстроив свой внутренний мир под зыбкую реальность.

***

Ярость бушевала в нём кипящей магмой проснувшегося вулкана, вызревала под тоненькой корочкой спокойствия, которая тут и там уже грозила прорваться и алела яркими всполохами живого огня, едва сдерживаемого тонким налётом показной безмятежности.

Он слишком хорошо помнил и всей душой ненавидел это чувство пойманного в ловушку зверя, запертого в четырёх стенах и вынужденного метаться от безысходности своего положения.

А бесило его буквально всё – их затянувшееся «расследование», необходимость постоянно быть начеку – мониторить, выяснять, притворяться, играть несвойственные ему роли на публике и даже в собственном доме, который он привык считать своей крепостью и где априори должен был чувствовать покой и релакс.

Он выставил себя полным идиотом перед единственным человеком, которого мог хоть и с натяжкой, но всё же назвать другом и партнёром.

Валеев теперь избегал встреч, заслуженно превратно поняв его грязные игры и попытки «предложить» ему условно свою девушку в своём доме. Он тогда спешно ретировался, по его виду невозможно было ничего понять, но его дальнейшее поведение говорило само за себя.

Сейчас Влад в спортзале на цокольном этаже бешено колотил грушу, да только даже это не гасило вулкан, а лишь распаляло и без того взъяренного мужчину.

Пот градом струился по рукам и лбу, а он будто не замечая этого, продолжал мстить ни в чём не повинному спортивному снаряду.

Привычная после тренировок усталость мышц присутствовала уже давно, но мозг никак не хотел расслабляться, гоняя по кругу всё то, что продолжало триггерить – он как-то вдруг перестал быть хозяином не только в своём доме, но и себе, своему времени, своим желаниям.

Он долгие годы бился за то, чтобы самому решать не только за себя, но и за других, а сейчас был втянут в эту авантюру и чувствовал путы, стягивающие его волю под умелой рукой кукловода.

И никакие увещевания о том, что делает он нужное и важное дело, не работали – всем давно известно, куда вела дорожка, вымощенная благими намерениями.

Авдеев умело сыграл на его сострадании, детских травмах и тщеславии, убедив согласиться и оказать помощь следствию. И ведь тупо взял на понт, у него не было никаких рычагов давления, лишь недюжинный ум, знание психологии и колоссальный опыт работы в своей сфере.

Но и он давно не малолетний нарушитель из неблагополучной семьи, а позволил так глупо себя обыграть. Люди говорят – спасибо за опыт – эта тупая установка просветлённых гуру и коучей вызывала лишь злобный оскал и желание что-нибудь разбить или сломать, желательно прямо сейчас.

Ярость и интенсивность ударов кратно возросли, но эффект был прямо противоположный – его не отпускало, продолжая дёргать натянутые нервы и звеня диссонансом внутри.

Он злобно стянул боксёрские перчатки и вылил себе на голову холодную воду, отфыркиваясь и позволяя ей свободно стекать по разгорячённому телу, а потом обернулся в поисках брошенного где-то здесь полотенца. Его внимание привлёк шорох у двери.

Маленькая дурочка стояла у входа, переминаясь с ноги на ногу, кутаясь в коротенький халатик и задумчиво крутила пальчиком прядь волос.

Она опять играла с огнём, но сейчас ему это было на руку...

Влад хищно улыбнулся и медленно двинулся к ней, стирая с шеи воду так вовремя подвернувшимся полотенцем. Малышка замерла, тараща на него испуганные глазищи, и будто вросла в пол, загипнотизированная его взглядом.

Влад подошёл вплотную и резко дёрнул её на себя, одновременно замыкая девушку в кольцо сильных рук. Она тихо охнула, приоткрыв рот, чем он не преминул воспользоваться – глубокий жадный поцелуй забрал из её лёгких последний кислород. Хват мужских пальцев не ослабевал, лишь сместился ниже – Влад подхватил девушку под ягодицы и до предела вжал в своё твёрдое горячее тело.

Лера ручейком растеклась по нему, принимая его диктат и повторяя своим телом его рельеф. Они жадно целовались, и девушка, чувствуя, что ноги стали слабые, обвила руками плечи Влада и стала поглаживать его мощную шею у кромки роста волос.

Мужчина с глухим рыком, тяжело дыша сдёрнул с девушки цветную тряпицу и вдавил её в стену, амортизировав возможный удар своей рукой и оберегая свою драгоценную ношу. Он подхватил Леру под ягодицы, и, приподняв над полом, распял между стеной и своим телом.

Она выгнула шею, с тихим полустоном полувыдохом и почувствовала на шее ощутимый укус.

Влад левой рукой намотал на ладонь её длинные волосы и потянул голову, ещё сильнее раскрывая себе простор для манёвра. Девушка рвано дышала, чувствуя его руки и губы буквально везде, кожа горела и стала очень чувствительной, грудь налилась и острые вершинки тёрлись о мужскую твёрдую грудь, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие.

Низ живота сочился влагой и пульсировал. Она рефлекторно выгнулась, побуждая Влада к действиям.

Её кружевные трусики вряд ли были серьёзной преградой, Влад сдвинул их лёгким движением руки как досадную помеху. Резким движением он вошёл в податливое тело и стал двигаться мощными толчками, качая их обоих на волнах удовольствия.

Их бурная страсть на этот раз не была сглажена томительными ласками, лишь животная похоть и гортанные стоны раздавались в тишине комнаты.

Лера нетерпеливо подавалась навстречу его толчкам, подчинившись общему безумию, жадно сватала ртом воздух, когда Влад ненадолго оставлял её губы в покое, переключаясь на другие участки тела.

Разница в росте была нивелирована её в буквальном смысле отрывом от земли, её горящее лицо было прямо напротив и девушка видела хищный взгляд Влада, его безумные, подёрнутые поволокой страсти глаза и тонула в них, качаясь на волнах их общей страсти.

На уровне животных инстинктов Влад уловил тот момент, когда тело девушки замерло и завибрировало в ожидании взрыва, и в этот момент он слегка сжал её шею, перекрывая кровоток.

В её глазах, доверчиво распахнутых ещё секунду назад, заплескался страх и все поплыло, и одновременно с этим мир вокруг взорвался всполохами ярчайшего оргазма, сделавшего тело обмякшим и невесомым, и отправившим её в свой личный космос.

Влад же продолжал с диким гортанным рыком вбиваться в желанное тело, нагоняя волны чистейшего кайфа, выкручивающего тело спазмами удовольствия, граничащего с болью.

Она пропустила момент, когда уже его накрыло с головой, а вернулась в действительность на полу, полулёжа на мягких матах, оплетённая кольцом его рук и чувствуя влажное учащённое дыхание на своей шее.

***

Наконец-то его отпустило – в голове – ни одной связной мысли, в теле приятная ломота, а рядом девочка, волею случая вовлечённая в их сложную игру, но ставшая не безмолвной пешкой, а самостоятельным игроком.

Он редко испытывал угрызения совести – раньше просто не мог себе этого позволить – в их мире суровых законов выживания совесть была привилегией богатых, а позже, когда сам достиг своих личных высот, просто стал выбирать людей и ситуации, когда за относительно небольшое вознаграждение можно позволить себе многое, не испытывая ни капли сожалений и перекладывая ответственность на других.

Её искренние эмоции стали для Влада глотком свежего воздуха, он поймал себя на том, что мысленно коллекционирует в памяти эти моменты – её отношения к людям и событиям, её попытки бунта – беззубого и бессмысленного, но оттого такого искреннего и отчаянного, её жаркие ласки и попытки остаться человеком в той патовой ситуации, в которой оказалась не по его вине, но которой он воспользовался в своих целях.

Воспользовался, и ни капли не жалел, чувствуя всё большую вовлеченность в игру.