Глава 19

Сияние вынесло меня в сады Медуз. Собственно, точно туда, куда я и планировала. Прямо к молочно-голубой, грустной фигуре моей матери. Я подошла поближе, коснувшись рукой статуи.

Теплая. Такая теплая, что почти горячая. Гладкий камень разогрелся на слепящем солнце, сохраняя температуру. Так легко было представить, что вот-вот скульптура оживет, и я снова увижу жизнь в темно-серебристых глазах.

Конечно, эта женщина не помнит меня. Не знает. По виду она ненамного старше, чем я сейчас. Может, на пару лет. Только в застывшем взгляде тоски гораздо больше.

Я задумалась.

Что она чувствовала, когда попала в плен? Каково ей было знать, что совсем скоро она погибнет, а двое ее детей останутся совсем одни где-то в глухом лесу? Четырехлетняя девочка и мальчик, которому всего два. Наверняка она думала, что мы вот-вот последуем за ней, умрем, только совсем иной смертью. От голода, холода или любой другой опасности.

Мне не хотелось представлять, что она испытала. Я помнила очень мало из того детства, когды мы еще были вместе. Но то, что мама любила нас, не подвергалось сомнению.

— Прости, — сказала я тихо и села на скамейку, рядом с которой стояло каменное изваяние. — Мы выжили, но сегодня мне придется добровольно сдаться фуриям. Вряд ли ты хотела бы, чтобы я бросила Кэла.

Статуя ничего не ответила. Все также смотрела в сторону, грустно наклонив голову.

— Я бы и тебя не бросила в беде, правда. Но мне было всего четыре, — продолжала я, глядя сквозь пространство. — Если ничего не получится, попрошу царицу, чтоб поставила наши статуи рядом, ты же не против?

На лице мелькнула улыбка. Если бы кто-то видел меня сейчас, наверняка, ужаснулся бы от того, какая она вышла кривая и ненатуральная.

Мама естественно ничего не ответила. Но теперь мне почему-то казалось, что она вот-вот заплачет.

Я отвернулась и закрыла глаза.

Это было ужасное место. Солнце заливало белоснежные тропинки между высоких кустов арании, благоухающих сладким ароматом, пестрящих темно-бордовыми цветами. Голубоватые статуи как ничто другое прекрасно вписывались в обстановку, подчеркивая баланс оттенков. Розовый, изумрудный, голубой, снежно-белый. Удивительная, застывшая красота. Но каждая секунда, проведенная здесь, словно отравляла душу. Тоска так сильно сдавливала сердце, что хотелось перестать дышать.

— Теперь пора, мама, — проговорила спокойно, больше не глядя на бесчувственный камень.

Встала, сделала пару шагов, протянув вперед руки. Развернула их ладонями вверх, ощущая легкую щекотку эфира.

Аметистовый дым окружил пальцы, начал сплетаться в струйки, а затем — в косички простенького, но настоящего заклинания.

На середине ладони закрутился спиралью маленький вихрь. Перевернутый конус, разбрасывающий в разные стороны искры эфира. Красивое, но почти бесполезное волшебство.

Впрочем, сейчас оно имело одну единственную цель — привлечь внимание фурий.

Шли секунды, которые я тщательно отмеряла в голове ударами собственного сердца.

Страшно.

На ладонь села первая бабочка, привлеченная магией. Вторая — уже кружилась сверху, взмахивая над воронкой крупными белыми крыльями. Вот и ещё одна особенность этого колдовства.

Говорят, много веков назад самые старые феи умели создавать бабочек прямо из эфира. Точно также, как выращивать цветы в самой бесплодной почве.

Я даже в теории не понимала, как это возможно. Как создать из магии что-то живое и дышащее? Наверно, надо быть невероятно сильной волшебницей.

Впрочем, сейчас это были пустые размышления.

Я глубоко вздохнула. Можно было бы сказать, что так страшно, как в этот момент, мне не было никогда. Но это неправда. Много лет назад, когда мама прятала нас в лесу, целовала в последний раз, а я чувствовала на своих щеках ее слезы, было страшнее. И больнее.

Примерно через десять секунд раздался шорох. Шум, похожий на рвущуюся от ураганного ветра ткань. А в следующий момент кто-то подошел со спины и с силой схватил меня за горло. Отбросил волосы на одно плечо и отклонил голову в сторону, шепча прямо на ухо:

— Вот и еще одна бестолковая фея попалась…

Женский голос. Усталый. С легкой ноткой презрения. Подозрительно знакомый.

В ноздри ударил привычный запах фурий. Сладость арании и приторное послевкусие тлена.

Я зажмурилась, стараясь не дышать. К счастью, аромат был не так силен. Воронка с ладони давно исчезла, и красивые бабочки разлетелись.

Женщина сильнее наклонила мою голову в бок и застегнула что-то холодное и тонкое на шее.

По коже прокатилась волна колючих мурашек. Я словно самой кровью ощутила, что магия во мне застыла.

И вдруг женщина за спиной замерла. Снова склонилась к моему уху и проговорила, шумно втягивая воздух:

— Ты сладко пахнешь, я помню этот запах…

Резко развернула меня к себе и выдохнула:

— Ари?! Какого мрака? — тонкие брови фурии сдвинулись. На красивом лице отразилось непонимание.

Передо мной стояла Нериэнта. Черноволосая, невысокая, полногрудая.

Охотница на фей.

— Ну, ты искала фею. И вот она я, — ответила спокойно, не отводя глаз.

— Ты фея??? — выдохнула она, словно все еще не веря.

Я почти улыбнулась. Но момент был не самый веселый.

Увидев мой настрой, Нери, казалось, начала злиться, а затем еле слышно прошипела сквозь зубы, встряхнув меня за плечи:

— Так какого мрака ты начала тут колдовать, глупый детеныш мантикоры?!

Теперь уже я нахмурилась, не поверив, что слышу это. В голове не укладывалось.

— А разве тебе есть до меня дело, Нери? — спросила еле слышно, не уверенная, что хочу слышать ответ.

Но она промолчала, потому что в следующую секунду вновь раздался знакомый треск.

Мы обе повернули головы, и из вихря в паре метров от нас вышла мрачная фигура Дайрена.

Темные штаны, заправленные в высокие сапоги, кожаный ремень, на котором висели рыцарские кинжалы, плащ за спиной. И ослепительно-яркий взгляд топазовых глаз.

— Шер Эльгерши, — протянула Нэриэнта, слегка поклонившись и заталкивая меня за свою спину.

— Нериэнта Горный Вереск, — в ответ кивнул мужчина, уверенно направляясь к нам. — Ошейник надет?

— Безусловно, — подтвердила фурия, когда рыцарь остановился в шаге от меня.

— А где остальные? — продолжил он невозмутимо спрашивать, вовсе не глядя на меня.

— Ты не в курсе? — приподняла бровь фурия. — Все трое убиты несколько суток назад. Новые члены отряда еще только подбираются.

На лице Дайрена не проскользнуло ни одной эмоции.

— Убиты? Как это возможно?

Нериэнта пожала плечами.

— Понятия не имею, — и отвернулась, взглянув на меня странным задумчивым взглядом. — Выходит, мы тут одни с тобой, первый рыцарь…

Дайрен молчал. Напряженно стиснул челюсти, словно ожидая дальнейших действий фурии и, о, Флора, медленно, будто невзначай положил руку на кинжал!

Я бросила на него испуганный взгляд. Сердце забилось отчаянно быстро.

— Жаль, что феей оказалась твоя каури, — растягивая слоги, проговорила Нэри, тоже не отрывая взгляда от лица мужчины.

— Действительно жаль, — осторожно ответил Дайрен, сомкнув пальцы на рукояти.

Секунды потекли болезненно медленно. Пульс стучал где-то в горле, в ушах, оглушал.

Я уже практически видела, как выскальзывает из ножен клинок, двигаясь к артерии Нериэнты. Как фурия в ответ выстраивает смертоносное заклятье, и начинается еще один бой, из которого Дайрен уже вряд ли выйдет живым. Потому что я и сейчас замечаю, как сквозь рубашку проступают очертания окровавленной повязки у него на животе.

— Так может… — после многозначительной паузы начала говорить Нери, но в этот момент снова раздался треск пространства.

На дорожке в нескольких шагах от нас появилось трое рыцарей. Они стремительно приблизились и, поклонившись, проговорили:

— Доброго дня, шер Эльгерши, Горный Вереск. Мы новые члены отряда.

Дайрен и Нериэнта сдержанно кивнули, после чего фурия прикусила губу и, будто нехотя, произнесла:

— Что ж, если вы не возражаете, отложим знакомство до более удобного момента.

— Конечно, — кивнул один из новеньких. — Сперва — долг. Царица оповещена и уже ждёт.

Дайрен и Нери перебросились странными, холодными взглядами. Мужчина глубоко вздохнул и, сжав кулаки, произнес:

— Мой амулет разрядился, — повертел в воздухе цепочкой с каким-то тусклым камнем и выставил вперёд свободную руку.

Трое оставшихся рыцарей положили свои кисти поверх ладони Дайрена. Фурия потянула меня за цепь на ошейнике и коснулась пальчиками самой верхней из рук.

В тот же миг я почувствовала знакомое сосущее ощущение на поверхности кожи. В воздухе раздался треск, будто отчаянно хлопают от бури паруса корабля, и сады Медуз исчезли.

Сияние вынесло нас в широкий шестиугольный холл, от которого во все стороны уходило шесть темных коридоров. Серая плитка и решетки камер в каменных рукавах.

А ещё здесь была царица. Я почувствовала ее запах прежде, чем увидела. Бледная невысокая фурия с осиной талией и холодными блестящими глазами. Пышное фиалковое платье, короткое спереди и длинное сзади, делало ее похожей на игрушку. Симпатичную, но смертоносную.

Ее окружали почти два десятка рыцарей. С безучастными лицами они замерли вокруг своей повелительницы и, казалось, старались даже не шевелиться лишний раз.

— А вот и ещё одна вкусненькая феечка! — всплеснула руками Элеандора. — Неожиданно сладкое везение! Не иначе как у меня сегодня день рождения!

Она щёлкнула тонкими пальцами, и два кольца ее личных охранников расступились в стороны, создавая коридор. Элеандора прошла по нему прямо ко мне.

— Хорошо поработали, Чернокрылые, — обвела взглядом всех присутствующих, оказавшихся внутри ее защитного периметра. — Дайрен, рада тебя видеть! Такой подарок ко дню Черного солнца, — промурлыкала она. — Завтра у меня будет настоящий пир.

Она подошла вплотную к рыцарю и прижалась к нему всем телом. Подтянулась на мысочках и коснулась напряжённо сжатых губ.

Мне показалось, что он вздрогнул. Но все же не посмел отстраниться.

Странно: я для себя уже все решила. У нас не может быть общего будущего. И одна из причин сейчас стояла рядом с мужчиной и терлась об него своей грудью. Но горькая боль все же кольнула под ребрами.

Я опустила голову, кусая губы. А в следующий момент снова услышала цоканье каблуков царицы, прежде чем мой взгляд упал на блестящие мыски ее туфель.

В нос с новой силой ударил тлетворный запах.

Фурия коснулась меня прохладными пальчиками, заставив поднять подбородок и взглянуть себе в глаза.

От мягкого движения я вздрогнула, и по телу пробежала волна липких мурашек. На коже словно отпечаталось прикосновение змеи.

— Ну, что, фея, попалась? Значит, последняя у нас все же ты, а не тот щупленький заморыш. Кстати, может, у тебя есть ещё парочка друзей? Так ты скажи, я даже обещаю сохранить твою жизнь чуть подольше.

Я нервно дёрнула головой, стараясь держать себя в руках. Не впиться этому монстру в лицо когтями и не разодрать щеки в кровь и мясо.

Вряд ли тогда я проживу слишком долго. И уж точно не спасу ни себя, ни брата.

— Ну, что ж, — протянула царица, плотоядно улыбаясь. — Поместите ее рядом с мальчишкой. Пусть поболтают. Мне не жалко. У них завтра тяжелый день.

В ту же секунду двое охранников, что стояли по краям одного из коридоров, схватили меня за ошейник, грубо ведя вдоль клеток для преступников.

Я беспокойно вертела головой, глуша отчаянно бьющееся сердце. Рассматривая пустые подстилки в камерах.

И наконец в одной из них увидела брата.

Парень стоял, прижавшись к решеткам, и напряжённо вслушивался в разговор Элеандоры. Но стоило ему увидеть меня, из горла вырвался хриплый шепот:

— Нет, Ари. И тебя?..

Его взгляд потускнел и наполнился болью. Под светло-серебристыми глазами залегли густые тени. Щеки ввалились, тело исхудало.

Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

"Слишком долго меня не было, да, брат?.." — спросила глазами.

Но он ничего не ответил. Опустил взгляд, а затем упёрся лбом в руку на решётках. Словно смертельно устал.

Едва охранники пристегнули мой ошейник за цепь к стене, как дверь сырой клетки за ними закрылась. В коридоре послышались ленивые разговоры, и вскоре все затихло. Только тогда в опустившейся тишине раздались тихие шаги, и с другой стороны от решёток появился Дайрен.

Он упёр руки в железные прутья и, молча, посмотрел на меня. В голубых радужках плескалось чёрное отчаяние.

— Зачем ты это сделала? — стиснув зубы, спросил он. Еле слышно. До свиста в сдавленном горле.

И в следующую секунду решетка под его пальцами вдруг поменяла цвет на оранжевый.

Дайрен зашипел и отдернул руки.

— Так было нужно, — прошептала я в ответ, подходя ближе.

Цепь позволяла. Я коснулась прутьев, просунула руку сквозь них и опустила ладонь на щеку мужчины.

Рыцарь еле заметно вздрогнул. Он смотрел на меня голубыми глазами вечернего неба, в которых светилось слишком много непонимания и боли для человека, который должен ничего не чувствовать.

Я притянула его лицо к себе и быстро поцеловала. Отстранилась, сделав шаг назад, убрала руки за спину. Чтоб никто даже случайно не заметил, не догадался, что нас до сих пор что-то связывает.

У Дайрена своя жизнь. И я не собиралась ее портить.

— Уходи, — прошептала тихо. — И не думай обо мне.

Несколько секунд мужчина ещё смотрел мне в глаза. А затем резко развернулся и пошел прочь. Быстрым твердым шагом. Ни разу не оглянувшись.

И только плотно стиснутые челюсти и сжатые кисти могли намекнуть о том, что на самом деле чувствует первый рыцарь мрака.

Мы долго говорили с братом. Он был рад видеть меня, но осознание того, что теперь умрем мы оба, казалось, полностью его уничтожило. Поэтому все, что я пыталась сделать первый час после нашей встречи — это привести в порядок его душевное равновесие. Честно сказать, сделать это было не так-то просто. Как я поняла по отрывистым рассказам, встречи с Элеандорой очень сильно подкосили его физическое и умственное состояние.

— Ари… Ощущение от того, как из тебя высасывают эфир, не сравнить ни с чем. Это самое ужасное, что я чувствовал в своей жизни, — говорил он сбивчиво. — Но я — мужчина. Я могу потерпеть. А ты — девушка. Моя сестра. И мысль, что тебе придется это испытать, сводит меня с ума.

— Не думай об этом, прошу тебя, — говорила я в каменную стену, представляя лицо брата. — Поверь, это не главное. Главное, что мы ещё живы.

— Но как ты попала сюда? Почему? — звучал его напряжённый голос.

Говорить, что я пришла именно за ним, было явно плохой идеей.

— Я обязательно расскажу тебе. Но не сейчас. Правда. Ты должен мне верить.

Кажется, в этот момент Кэл все же начал догадываться, что я здесь не просто так. Многозначительное молчание накрыло тюремный коридор, и стало слышно, как изредка падают где-то капли воды на каменный пол.

— Мне нужно немного времени, — прошептала я почти одними губами.

Следующий час прошел в молчании. Брат не отвлекал, словно чувствовал, что мне необходима концентрация.

Я прошлась по камере насколько позволяла цепь на шее, чтобы привести мысли в порядок. Меня лихорадило.

Вот все и случилось. Я по собственной воле оказалась там, куда так боялась попасть. И теперь пора приступать к делу.

Дернула рукой железное кольцо на шее. Звякнула цепь. Магия внутри меня отозвалась глухим рычанием. Словно мурлыкающего кота вдруг накрыли подушкой и душат.

Но, надеюсь, это ненадолго.

Руки немного дрожали. То, что я задумала, было страшно, но сейчас это казалось единственным выходом. Пускай это перечеркнет всю мою прошлую жизнь. Главное, чтобы в результате мы с братом оказались на свободе.

Я знала, что завтра наступит праздник Черного солнца. Редкое фуриянское торжество, когда солнце исчезает, а день превращается в ночь. Целые сутки небо будет полно тьмы, увеличивая природные силы фурий и уменьшая эфир фей. Только на закате появится светило, окрашивая горизонт в небывалый огненно-кровавый цвет. И вновь опустится мрак.

И я собиралась воспользоваться магией этого дня.

Идея пришла в голову совсем недавно, когда Дайрен рассказывал о железе, созданном из крови фурий. Еще тогда стало ясно, чем закончится мое заключение в тюрьме. Вряд ли в казематах дворца феям оставили бы шанс воспользоваться магией. А значит, я в короткий срок должна была найти возможность разрушить чары магического металла.

Для феи, которую и колдовать-то никто не учил, это невыполнимая задача. У меня не хватит сил ни сломать кольцо ошейника, ни уничтожить заклятье, лежащее на нем. Казалось бы, я в ловушке. Выхода нет.

Но решение пришло само, стоило вспомнить, что завтра за день. Теперь осталось лишь не испугаться и дойти в задуманном до конца.

Ночь пролетела незаметно, но восхода солнца так и не настало. В маленьком окошке над самым потолком не золотился утренний свет. Ничто не освещало унылую камеру.

Но мне и не нужен был свет. Я села на стог грязной соломы в углу помещения и глубоко вздохнула. Прошлась взглядом вокруг, ища какой-нибудь подходящий для моей задумки предмет. Ничего нужного не нашлось, но я становилась на одном участке собственной цепи, где звенья оказались отлиты не слишком ровно.

Восход солнца я всегда чувствовала безо всяких часов. Привычка вставать рано играла свою роль. Поэтому мне не нужно было видеть свет в окне, чтобы знать: утро наступило.

Как только это произошло, я постаралась взять себя в руки. Глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Сегодня мне предстояло попрощаться с большей частью того, что было дорого, надеясь, что удастся сохранить оставшиеся крохи. Через несколько минут, если все пройдет хорошо, я забуду старые привычки, забуду все, что мне нравится. Предам память своих родных и близких. Перестану чувствовать природу, слышать цветы, ощущать настроение ветра. Бабочки уже никогда не прилетят ко мне на ладонь.

Это может показаться не так уж страшно. Что с того, что я потеряю себя, если взамен спасу жизнь брата?

Собственное благополучие — пустяк, когда на другой чаше весов лежит чье-то дыхание.

Но на самом деле от страха у меня дрожали даже губы.

Дальше тянуть было нельзя. Скоро день войдёт в свои права, а я не знаю, как решит отпраздновать Чёрное солнце проснувшаяся царица фурий. Потому, мысленно попрощавшись с прошлым, я оставила его далеко позади. Как можно сильнее полоснула по ладони кривой стороной цепи, добившись того, что торчащий осколок распорол кожу.

Больно.

Кровь такая красная. Пугающая.

Руки тряслись, когда я обмакнула палец в краску из собственного тела и нарисовала на стене лист Рен. Священного дерева фей, которое считается символом нашей богини.

Набрала в грудь воздуха и произнесла, отчаянно боясь, что не получится.

И, наверно, ещё сильнее боясь, что наоборот, все выйдет так, как нужно.

— Я отрекаюсь от тебя, Флора, мертвая богиня фей, — голос охрип, на глаза навернулись слезы. И я перечеркнула лист Рен, быстро начертив рядом сову — древний символ Фауны. — И отдаю свою кровь твоей сестре.

Ещё до того, как символом фурий стал бог-скорпион, они поклонялись Фауне. Ещё до того, как они отреклись не только от фей, своих кровных братьев, но и от собственных корней.

— Прими меня в свои ряды, богиня ночи, лесного зверья и серебряной луны, — продолжала я чужим, незнакомым голосом. — И пусть мрак царит вечно…

В окошко над головой ворвался ветер. Сильный. Неправильный. Такой никогда не достиг бы дна моей камеры. Затих бы ещё на середине. Но этот выл, не умолкая. Он взметнул мои волосы, как белую шапку снега. Поднял вверх подол платья.

Я не шевелилась. Смотрела куда-то в стену напротив и думала почему-то только об одном. Взглянет ли ещё хоть раз на меня Дайрен? Захочет ли прикоснуться? Мне казалось, что я знала ответ на этот вопрос. Даже если однажды нам суждено будет снова встретиться, вряд ли он увидит во мне прежнюю Арилейну.

Я сама уже не вижу себя прежней.

Пальцы пробежали по тёплому, нагретому от кожи железному ошейнику. Он больше не мешал. Просто немного неприятно сдавливал шею, но не больше.

Подошла к креплению цепи на стене, провела рукой по звеньям. Закрыла глаза, чтобы в следующий миг очутиться в соседней камере безо всякого ошейника. Сияние работало почти как и прежде.

Кэльфиан поднял голову, и мир словно замедлился. Застыл в его глазах, наполнившихся чернотой радужки. Ужас, отразившийся на его лице, отдавался у меня в сердце, но не находил отклика.

Увы, я уже все решила, брат.

— Привет, Кэл, — проговорила спокойно. — Вставай. Пора выбираться отсюда.

Некоторое время он молчал, не в силах произнести ни слова. Затем подошел ближе. Неуверенно протянул руку, пропустив сквозь пальцы мои волосы цвета жидкой сажи, и тихо спросил:

— Ари… Ты стала фурией?

Мы исчезли из Сумеречного крыла так быстро, что нас даже не успели хватиться. Подозреваю, что сияние фурий Чернокрылые не приучены отслеживать. Значит у нас есть небольшая фора до тех пор, пока врагам не станет ясно, что произошло. Но смогут ли они и тогда отследить именно наше перемещение среди десятков прочих? Я надеялась, что нет.

Держась с Кэльфианом за руки, первые два часа мы сияли почти без перерыва. Это должно было запутать след. Но спустя время, я стала делать паузы подлиннее, с каждым разом всё сильнее увеличивая время отдыха. И в какой-то момент мы даже остановились отдохнуть и наконец-то смогли поговорить.

За прошедшие скачки Кэл уже немного пообвыкся с мыслью, что я теперь фурия, и глядел на меня не с таким откровенным ужасом. Мне показалось, что из глаз даже исчезло презрение.

Хоть что-то. Себе самой я была все также отвратительна.

— Так как тебе это пришло в голову, Ари? — спросил он, усаживаясь на поваленное дерево в одном из густых лесов далеко за окраиной города.

Я прижалась к стволу высокого дерева, с лёгкой тоской отмечая, что больше не слышу, как под корой текут соки. Как раздается еле уловимый, на грани сознания шепот древесного духа.

— Нужно было как-то выбираться, Кэл, — спокойно ответила я, стараясь меньше дышать. Я боялась, что если вздохну поглубже, почувствую от себя запах тлена и смерти. Но, похоже, обоняние я потеряла так же, как белые волосы. — Я давно знала, что фурии с нами… — голос оборвался, когда в голове вспыхнуло осознание, что я теперь не одна из фей. — То есть…

— Не заморачивайся, — нервно встряхнул руками брат и нахмурился. — Твой внешний вид не имеет никакого значения. Даже если у тебя отрастут вымя и рога, ты все равно будешь феей, а не коровой. Ты была и останешься моей сестрой, Арилейна. Дочерью нашей матери — феи.

Я улыбнулась. Только вряд ли улыбка вышла достаточно радостной.

— В общем, фурии и феи — ветви одного народа эльдарийцев, Кэл, — продолжала я. — И в одной из старых книг совсем недавно я прочла про раскол. Мне просто повезло наткнуться на эту главу. Давным-давно эльдарийцы стали приносить клятвы разным богам. И вот эти самые клятвы я и решила немного извратить. Судя по всему, у меня получилось.

— Да уж, результат налицо, — фыркнул парень и засмеялся. Тяжело, напряжённо. Но засмеялся.

Я тоже улыбнулась. Нам обоим нужно было немного расслабиться.

— А где ты жила все это время? У кого нашла книги? — без задней мысли поинтересовался парень, а у меня слова застряли в горле.

Сказать ему, что все то время, что он мучился к клетке, я отдыхала в объятиях того, кто его поймал?

— Да так… Случайное жилье, — солгала я и покраснела.

Брат поднял на меня странный взгляд и не стал больше ничего спрашивать.

— Что ты делаешь? — перевел тогда разговор он, заметив, что я пытаюсь сплести пальцами какое-то заклинание. — Ты делала это всю дорогу, да?

Я улыбнулась и кивнула. Но в этот момент колдовство в руках снова рассыпалось.

— Не выходит, — сморщилась я. — Что-то каждый раз идёт не так.

— Не хочешь рассказать брату детали, может, я помогу?

Кэльфиан улыбнулся и тут же подошёл поближе. Волнистые белые волосы сверкнули на солнце розовым. Совсем такие, как были у меня…

— Думаю, у нас и выхода другого нет, это заклятье необходимо сплести, — улыбнулась в ответ. — Я планировала создать кокон фей. В точности такой, какой защищал границы фейских деревень. Но у меня не выходит. Похоже, в магии фурий есть нюансы, которые не позволяют мне творить магию фей.

Кэл нахмурился, напряжённо вслушиваясь в мой рассказ.

— Думаешь, такое заклинание будет доступно без подготовки?

Я уверенно кивнула.

— Ты сам поймёшь, что в этом нет ничего слишком сложного. Сила в нас врождённая, понимаешь? Нам с детства запрещали ее развивать, но это как дышать. Ты ведь не можешь разучиться дышать?

— Определенно нет. Но все же это не одно и тоже, — возразил парень.

— Хорошо. Возможно, пример не вполне корректен. Дышишь ты от рождения, но вот… — я задумалась, — ты ведь не можешь не уметь целоваться?

Я попыталась сдержать улыбку, но губы всё-таки дрогнули, стоило увидеть, как мой совершеннолетний братец покраснел, как слива.

— Так вот здесь тоже самое, — продолжала я. — Опыт играет роль. Но очень второстепенную.

И дальше я начала объяснять ему суть необходимых манипуляций. В процессе рассказа мы ещё пару раз засияли, чтобы сбить след, и, наконец, решили, что пора ему попробовать колдовство.

— Но разве как только я сделаю это, фурии не почувствуют нас в ту же секунду? — нахмурился он.

И был прав.

— Почувствуют, — кивнула в ответ. — Поэтому я буду сиять примерно раз в минуту. Мы довольно далеко от дворца, и этого времени должно хватить до того момента, как Чернокрылые смогут обнаружить место нашей новой стоянки. Тебе придется торопиться.

Парень сдвинул брови.

Ситуация была непростой. И мы оба чувствовали гнетущее напряжение. Но теперь, если у Кэла не получится, мы погибнем вместе. И, похоже, этот факт его сильно нервировал.

— Не переживай, — тихо сказала я, положив ему руку на плечо. — Мы сможем.

И опять переместилась. Цикл начался по-новой.

Мы сияли, не переставая, целый час. Кэл пытался сплести кокон фей шестьдесят раз. Но каждый из них ему либо не хватало времени, либо чары рушились от трясущихся рук. Я постоянно повторяла ему, что заклятье вот-вот заработает, и действительно верила: так оно и будет. Не важно, сколько времени потребуется. Я буду перемещаться хоть неделю без сна. У меня получится. А значит, рано или поздно получится и у Кэла.

В это время солнце должно было клониться к горизонту. Сумрачные тени деревьев — увеличиваться в размерах. Но в день Черного солнца нас преследовала непроглядная тьма.

Впрочем, небо уже приобретало лёгкий сапфировый оттенок, что означало приближающийся закат. Скоро совсем ненадолго станет светлее, чтобы потом окончательно наступила ночь.

Когда мы вновь остановились на передышку, брат сосредоточенно проговорил, зажмурив глаза:

— Ари, не перемешай нас. Я чувствую, что мне не хватает совсем чуть-чуть. Я не успеваю закончить цепь заклятья, как ее приходится оборвать.

— Кэл, я не знаю, как далеко Чернокрылые, — ответила я. — Возможно, они идут по нашему следу. И тогда у нас мало времени.

— Мне и не нужно много.

— Сколько ты хочешь?

— Пара минут. Всего пара минут…

Он уверенно повторял звенья волшебства, и я чувствовала, как воздух вокруг послушно подрагивает, наливаясь невидимой силой. Все получалось гораздо легче, чем в первые разы. И, если бы не опасность, грозящая нам, я, вероятно, смогла бы гордиться братом.

Хотя, я и так гордилась.

— Хорошо, — кивнула в ответ и отпустила его руку.

Будем надеяться, что пара минут не сыграет роли.

Но время шло, а Кэльфиан все никак не заканчивал. Пот катился градом по его лбу, а пальцы, удерживающие эфир, дрожали. Колдовство само по себе было не сложным, но явно требовало внутренней стойкости. Силы.

— Кэл, нам пора, — проговорила я в какой-то момент, — ждать больше нельзя. Чернокрылые…

— Я знаю, подожди ещё минутку, — оборвал он, стиснув зубы.

И мне действительно показалось, что над головой сверкнул призрачный купол.

— Увы, нет времени, — со вздохом, проговорила я, рассматривая на фоне темного неба сверкающие переливы. Взяла парня за руку, но он неожиданно вырвался.

— Ещё чуть-чуть! — воскликнул он, сделав шаг назад.

А в следующий миг знакомый треск пространства разорвал тишину. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы понять: нас нашли.

Вот только на этот раз все было гораздо хуже. Вместе с отрядом Чернокрылых на лесной поляне, где мы прятались, появилась сама царица фурий.

Это был конец.

Я увидела это в глазах брата. Ужас и безысходность. Отражение пятерых членов отряда и Элеандоры в огромных черных зрачках Кэла.

Купол под небом в очередной раз лопнул, а руки парня задрожали.

Медленно развернулась и спокойно встретила насмешливый взгляд маленькой царственной фурии. Впрочем, этот взгляд тут же сменился удивлением и даже непониманием. Она склонила голову на бок и молнией пересекла разделяющее нас пространство, больно схватив меня за подбородок. Взметнулось короткое платье из золотой парчи, маленькие туфли на высоком каблуке неловко увязали в мягкой земле.

— Какого мрака происходит? — зашипела она. — Где моя фея?

Я не двинулась с места, разглядывая царицу со всей той ненавистью, которая бушевала во мне.

— Я, я твоя фея, — бросила сквозь зубы в ответ и дёрнула головой, чтоб избавиться от ее руки.

— Ты??? Да быть этого не может. Но… как?

Я сложила руки на груди, не собираясь отвечать на этот вопрос. Меня тошнило. Тошнило от нее, от ее черных волос, которые теперь были точно такими же как у меня. От ее узкого лица, так похожего на моего. От запаха, который я больше не чувствовала.

А ещё от непривычного ощущения внутри. Мне слышался стук сердец каждого присутствующего. Я чувствовала каждую эмоцию так, словно она была моей собственной.

Феи не испытывают ничего подобного. И я была оглушена новой информацией. Например, о том, что Элеандора не только ошарашена. Где-то в глубине всего коктейля ее противоречивых эмоций плескался страх.

— Это та фея, которую мы искали? Это она? — воскликнула фурия, развернувшись к Чернокрылым. — Отвечайте мне!

— Да, царица, — глухо проговорил один из трёх новичков в отряде. — Но ещё недавно она была феей.

Элеандора попятилась назад. Чуть дальше стоял десяток рыцарей из личной охраны. Как только она сделала несколько неуверенных шагов и бросила на них взгляд, воины окружили ее привычным кольцом.

— Это правда, царица, — тут же подтвердил второй из новичков.

— Да… Я чувствую… — после короткой паузы ответила фурия. Все это время она втягивала воздух ноздрями, пытаясь унюхать что-то. Как дикий зверь. Как опасный хищник. — Она пахнет не так, как мы.

Честно говоря, я очень надеялась, что это правда. Что от меня не разило падалью, как от нее самой.

Я перевела взгляд на Нэриэнту. Странное внутреннее чутье заставляло меня изучать происходящее новыми глазами. Теперь я все видела чуть-чуть иначе. И моя старая знакомая фурия сейчас кусала губы, глядя на меня с возмущенным раздражением. Однако теперь я отчётливо понимала, что она злится вовсе не на мое фейское происхождение. А на то, что мне хватило глупости попасться. Сомнений не оставалось: Нэри не хочет моей смерти.

На Дайрена я не хотела смотреть. Боялась. А потому просто опустила взгляд, чувствуя самой кожей, что он глядит на меня, не отрываясь.

В этот момент чёрное солнце, наконец, коснулось горизонта и вспыхнуло, окрасив небо в цвет багряного пламени. На некоторое время мир вокруг посветлел, отогнав тьму бликами кровавого заката.

Совсем скоро опустится ночь, ознаменовав тем самым начало времени фурий и конец времени фей. Наш конец.

— Что ж, теперь у меня не две игрушки, а полторы. Но, ничего. Мне хватит и столько, — зло фыркнула царица.

И я отчётливо ощутила, что она злится на себя за испытанный страх.

Странно это — знать чувства других.

— Следуйте за мной, — приказала она жёстко. Густо-фиолетовая магия на ее руках была готова вот-вот создать пространственный переход.

— Проводить пленников в камеры? — вдруг громко спросил Дайрен, заставив меня вздрогнуть, а всех окружающих внезапно замереть. Словно его слово было столь же ценно, как и слово самой царицы.

Элеандора медленно обернулась. На ее тонких кроваво-алых губах сверкнула улыбка.

— Ну уж нет, милый. Эти пленники слишком опасны, чтобы и дальше держать их в темнице. Они умрут этой ночью. Оба.

В следующую секунду она засияла вместе с десятком своих охранников. На поляне остались лишь мы с Чернокрылыми.

И вот теперь я подняла глаза на моего рыцаря. Он смотрел на меня остекленевшим взглядом, в котором будто разом потух весь огонь. Бледное лицо с плотно сжатыми челюстями. Руки в кулаках до хруста.

Я чувствовала, как в его груди отчаянно мечется сердце. Бьётся, словно раненое. Горячее.

В несколько шагов он приблизился ко мне, не отрываясь, глядя куда-то внутрь моих глаз. В этот момент Нэри застегнула на шее брата железный ошейник.

Щёлкнул замок, отдаваясь в груди холодом. Сейчас я была свободна. Ошейников для фурий, похоже, не существовало. Но один взгляд на Кэльфиана заставил меня вспомнить это ощущение — пронизывающий холод от запертой магии. Мерзкая, гнетущая пустота.

Дайрен остановился напротив меня и, повернувшись к трем новичкам, с трудом проговорил:

— Царица… в садах Медуз. Следуйте за Нериэнтой.

Они, молча, поклонились. Затем коснулись руки фурии, которая послала Дайрену долгий, тяжёлый взгляд и, потянув Кэла за цепь, исчезла вместе со всеми ними.

Мы остались вдвоем. Я слышала, как бьется пульс в висках, горле. Как громко стучит в груди. А ещё чувствовала, как скребётся что-то острое по ребрам, болезненное рвется наружу. И это были не мои эмоции.

— Зачем ты сбежала? — прорычал мужчина, сдавливая мои плечи. Коснувшись рукой подбородка, заставляя меня смотреть только на него. — Я бы вызволил тебя. Рано или поздно.

— Не вызволил бы, — покачала головой в ответ. Подняла руку, поглаживая безупречно выбритую, гладкую кожу. — Ты бы не пожертвовал своей жизнью ради моей.

Голубые радужки сверкали не хуже двух айсбергов Хладного моря.

— Приятно, что ты веришь в меня, феечка, — процедил он зло, глядя то мне в глаза, то на губы. Будто еще не решил ударить меня или поцеловать.

— В этом мире у тебя есть все, — выдохнула я, отчаянно желая оказаться в его объятиях. Прижаться к горячей груди, ощутить, как сильные руки обхватывают меня со всех сторон. И уходит печаль. — Положение, власть, деньги, женщины. Все, что ты можешь пожелать, лежит у твоих ног. А у меня есть только брат. И сад, в котором мне уготовано положение статуи из лунного камня. Глупой феечке хватило ума понять, что тебе в моём мире нет места. Как и мне — в твоём.

— Ты ошибаешься, — проговорил он, и я снова почувствовала укол горечи. — В моем мире нет того, что мне нужно. Но в твоем это было.

Он на миг замолчал и осторожно, едва дотрагиваясь, коснулся моих губ своими.

Глаза сами собой закрылись. Болезненно-сладкая дрожь прокатилась по позвоночнику, отдавая во рту привкусом полыни.

— Уходи сейчас, — прошептал он. — Я скажу, что ты сбежала. Не дам им искать тебя…

Я приложила палец к его губам, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— Я не брошу брата. Прости.

— Нет, Ари… — начал говорить он, но на этот раз я прервала его, с силой впившись в его мягкие, голодные губы. Жаркие, как огонь вулкана. Ждущие и зовущие меня каждый раз.

Руки Дайрена скользнули по моей спине, вниз, опустились на бедра. Он с каким-то диким остервенением прижал меня к себе, будто я могла раствориться в нем. Остаться навсегда где-то внутри его тела. Рядом с его сердцем.

— Прости, — повторила я, с трудом отстраняясь. — Нам нужно идти.

— Нет, — покачал головой он и сдвинул брови. Но я видела в его глазах, что он понимает: я не отступлюсь.

— Ты знаешь, я засияю сама. Но, боюсь, у царицы появятся вопросы, Дайрен. Давай не будем усложнять.

Мужчина сжал губы добела. В голубых глазах сверкнули молнии, а затем веки тяжело опустились. Дайрен взял меня за запястье, сжимая так сильно, что наверняка останутся следы.

Но я не жаловалась. Мне нравилось чувствовать его.

Пусть и в последний раз.

Мужчина достал из кармана какой-то камень на цепочке, провернул его с хрустом, и мы засияли, окутанные густым сиреневым туманом.