Глава 21

Такой боли он не испытывал никогда в жизни. Внутри все оборвалось и истекало кровью.

— Нет, Арилейна!!! — совсем рядом с Дайреном крикнул мальчишка. Ее брат. — НЕТ!

Арилейны больше не было. Вместо нее перед мужчинами стояла грустная, плачущая каменная статуя.

Блестящая гладкая поверхность молчаливо впитывала последние закатные лучи. Они проникали внутрь полупрозрачной скульптуры и преломлялись там, создавая впечатление, будто неподвижное изваяние светится изнутри.

Черные волосы глупой феечки снова посветлели, слившись цветом с остальной фигурой. Теперь ничто не напоминало о дерзком перевоплощении Ари в фурию.

А ведь он даже не успел ее спросить…

На самом деле ему было все равно. Фурия, фея, человек. Да даже если бы она вдруг оказалась пришельцем из другого мира, он бы не отказался от нее. Она, как воздух, была нужна ему любой.

И теперь ее не стало.

Первый рыцарь схватился за основание шеи, стиснув зубы. Татуировка скорпиона вдруг начала жечь так сильно, словно кто-то сдирал ее вместе с кожей. Но это было ничто по сравнению с ощущением потери, разливающимся в груди раскаленным отравленным свинцом.

Он хотел умереть. Прямо сейчас превратиться в статую. И навеки остаться рядом со своей глупой феей.

Он не верил, что ее больше нет. Гладил руками гладкий полупрозрачный камень, все еще сохранивший тепло тела. Касался щек, на которых все еще чувствовались дорожки слез. Только теперь сделанные из кроваво-алого хрусталя. И не верил, что это она.

— Не может быть, цветочек… — прошептал он, до крови прикусывая изнутри щеку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, которых с каждой секундой становилось все больше. — Это ведь не ты, правда?

В груди разливался огонь. Все сильнее и горячее. И Дайрен уже не чувствовал боли в шее. Под ребрами что-то жгучее разорвалось на осколки, рассыпаясь по органам раскаленной крошкой. Впиваясь в вены и мясо острыми гранями. Раздирая его на куски.

— Что происходит? — прошептал он, глядя перед собой взглядом человека, сжигаемого заживо.

Кэльфиан поднял красноречиво блестящие серые глаза и безразлично посмотрел на его шею.

— Твоя метка исчезла, рыцарь, — бесцветно проговорил он. И отстранённо добавил, будто это что-то кардинально меняло: — Моя сестра убила себя, отдав тебе свою магию.

— Что?! — воскликнула сзади царица. — Моя фейка улизнула?

Никто не ответил ей. Только Дайрен опустил взгляд на свои руки с распахнутыми ладонями, словно вообще не понимал, кому они принадлежат.

Где-то позади Элеандора топнула ногой по белым плиткам дорожек.

— Привести ко мне мальчишку, — прозвучал ее злой приказ. — Я выпью его до последней капли.

Один из новичков Чернокрылых двинулся к фею. Взял его за предплечье и сильно дёрнул в сторону повелительницы.

Кэльфиан посмотрел на царицу и презрительно отвернулся, сплюнув. И в ту же секунду получил кулаком в челюсть.

Новенький рыцарь потянул обмякшего парня к Элеандоре, но неожиданно замер на месте, не понимая, что происходит.

Дайрен преградил ему дорогу и, приставив кинжал к горлу, проговорил глухим голосом, который сам не узнавал:

— Оставь его.

— Что?.. — переспросил тот, приподняв бровь. — Отойдите, шер Эльгерши.

Глупый воин все ещё пытался оставаться вежливым.

Дайрен хотел было усмехнуться. Но лицо словно превратилось в бесчувственную маску. Словно умерла каждая мышца, которая могла бы отвечать за улыбку.

Он не двинулся с места. А когда гвардеец Элеандоры попытался оттолкнуть руку с кинжалом, прижатую к его горлу, Дайрен сделал быстрое, еле уловимое движение вперёд и полоснул лезвием над кадыком.

Воин упал на землю, захлебываясь собственной кровью, а Кэльфиан оказался свободен.

Шумный выдох нескольких человек разнёсся за спиной первого рыцаря.

Дайрен бросил на убитого безразличный взгляд и вытер лезвие кинжала о штаны.

— Дайрен! — взвизгнула царица. — Какого мрака?! Взять его!

В ту же секунду, как труп упал на землю, десяток личных стражей сомкнули кольцо вокруг Элеандоры, ощетинившись зубьями клинков.

Царственная фурия сжимала кулаки, с гневом глядя исподлобья на своего любимчика.

Оставшиеся два рыцаря из отряда Чернокрылых стали обходить Дайрена по кругу, намереваясь вступить в бой. Нериэнта стиснула зубы, вызвав на кончиках пальцев сиреневый огонь. Она не торопилась нападать, медлила, словно надеясь, что все разрешится по-хорошему. Надеясь, что первый рыцарь мрака одумается и сдастся сам.

"Зря, Горный Вереск, — подумал мужчина с какой-то нездоровой циничностью, — ничто уже не будет по-хорошему."

И в следующее мгновение начался бой. Звякнули клинки, под ноги Дайрену ударила первая молния Нериэнты.

— Не дури, первый, — донеслось с ветром до него ее рычание.

И вспыхнула следующая молния.

Но сегодня все шло совсем не так, как обычно. Кровь бурлила в венах, опьяняя. Азарт битвы горячил голову и даже немного притуплял боль. Первый рыцарь не боялся проиграть противникам даже при условии, что сам был ранен.

Уже через несколько минут схватки на каменные плиты садов упали два бездыханных тела новичков Чернокрылых.

Дайрен тяжело дышал, неосознанно схватившись рукой за рану. Зато губы все же дрогнули, едва не сложившись в улыбку. Он бросил вызывающий взгляд на царицу, которая не понимала, что происходит.

Нериэнта приблизилась к мужчине и замерла с занесенной для удара шаровой молнией.

— Дайрен, милый, — вкрадчиво проговорила Элеандора, растянув губы в подобие то ли улыбки, то ли оскала. Кольцо гвардейцев слегка продвинулось, позволив ей сделать несколько шагов к мятежнику. Теперь между царицей и им было не более пары метров, не считая линию неподвижных солдат. — Сдавайся и я тебя помилую, — продолжала она, напряжённо вглядываясь в своего бывшего любовника. — Ты же мой любимчик. Я снова дам тебе метку Уин-Даше. Я понимаю, что эта ведьма тебя испортила… и не злюсь.

Элеандора замолчала, протянув руку к мужчине. Словно могла дотронуться до него через пространство. На ее лице мелькнуло нечто странное, болезненное, отчего внутри первого рыцаря всколыхнулась волна отвращения.

Царица и правда хотела его вернуть. Давала ему шанс даже после того, как он убил нескольких человек.

Холодная улыбка искривила его губы.

— Брось оружие и я пощажу тебя, — мягко сказала фурия, словно пытаясь найти в нем искру понимания. — Или умрёшь.

В этот момент на площадке сада начали появляться порталы. Из каждого выходил новый рыцарь мрака, держа в одной руке амулет вроде того, что был у Дайрена, а в другой — готовое к бою оружие.

Мужчина не смотрел на них. Только лениво отмечал новую вспышку то тут, то там. В его голове пульс отмерял удары сердца, как бешеную музыку, знаменующую кровавый бал. В глазах давно потемнело от боли и безысходной ярости.

Пустоты.

— Сдавайся, — вдруг раздался голос откуда-то сбоку. Надломленный, как и он сам. — Ее все равно не вернуть…

Дайрен повернул голову, сдвинув брови. Кэльфиан смотрел на него спокойным серым взглядом. Взглядом покорившегося.

И от этого внутри Дайрена все ещё больше закипело. Он через силу разжал губы и ответил:

— Я впервые почувствовал то, ради чего стоит умереть, Кэл. И если сейчас это случится, я буду знать, что погиб ради самого ценного, что было в моей черной, лишенной смысла, жизни.

Серые глаза фея на миг вспыхнули серебром и снова потухли, словно он ненадолго заразился тем самым безумием, сквозившем в каждом движении первого рыцаря.

Дайрен отвернулся от парня, перехватив кинжалы покрепче. Встретился взглядом с Нериэнтой, которая слышала каждое его слово. Она кусала губы, и ее глаза странно блестели. Искрящийся молниями темно-фиолетовый шар на кончиках пальцев сменил цвет на розовый и почти потух.

— Так что ты решил, Первый? — воскликнула царица, напряжённо теребя золотую цепочку на поясе платья.

Дайрен улыбнулся. Широкой и заразительной улыбкой. Такой довольной, что Элеандора уже почти начала улыбаться в ответ.

А затем напал. Он ринулся вперёд, пытаясь разорвать кольцо гвардейцев ураганной магией. Ветер ворвался в стройный ряд личной стражи царицы, раскидывая первых двух воинов в разные стороны. Остальные устояли, мгновенно смыкая линию.

Но Дайрену хватило этого времени, чтобы добраться до Элеандоры. Одного из подоспевших врагов он полоснул кинжалом по горлу, второго — оттолкнул ударом ноги. И в следующий момент схватил царицу за копну волос. Занёс кинжал для удара и… промахнулся.

Фурия засияла. Многолетний магический опыт позволял ей колдовать очень быстро.

В руках первого рыцаря оказался лишь воздух. А затем началась бойня.

— Что ж, ты сделал свой выбор, Дайрен, — с глухой ненавистью проговорила Элеандора, появившись в тот же миг под раскидистыми ветвями Рэн. Рядом с последним феем. — Убейте его! И постарайтесь сохранить голову! Хочу положить ее в банку и поставить на пьедестал в тронном зале. Буду любоваться и вспоминать, как отрезала ее от искромсанного кинжалами тела!

На последних словах она почти кричала, выплевывая свою ярость и разочарование. Но Дайрен уже не слушал. Со всех сторон на него нападали рыцари мрака, и с каждой секундой он всё сильнее терял позиции. Старая рана открылась, и к ней прибавлялись новые. Рубашка пропиталась кровью и потом. Но он все ещё был жив в отличии от тех рыцарей, что уже лежали в траве и корчились в агонии. Их число увеличивалось. Но врагов не становилось меньше.

Он не знал, почему все ещё жив. Но чувствовал, что это благодаря магии Арилейны, струящейся в его венах. Она не только поддерживала его существование, но и делала смертоносным противником. А память о фее заставляла мужчину стоять на ногах, мечтая только об одном. Воткнуть лезвие в глотку первой фурии королевства.

Он считал шаги, незаметно передвигающие линию боя в сторону царицы. Но все было бесполезно. Она стояла слишком далеко. А амулет сияния, что носил с собой каждый рыцарь, израсходовал свой заряд.

Амулет…

Только что один такой упал в траву, выроненный его соперником.

Наклониться, достать. Засиять.

Убить.

Сердце стучало в глотке. Сил почти не осталось. Неожиданно Дайрен бросил взгляд на Нериэнту, сплетающую какое-то бесполезное колдовство. Бесполезное, потому что мужчина знал: в ее распоряжении было множество заклинаний гораздо более сильных. Но она щадила его.

И тогда Дайрен вдруг увидел, как Чернокрылая кивнула в сторону горизонта.

Первый рыцарь коротко вздохнул, без слов понимая, что она имела в виду.

Чтож. Либо сейчас, либо уже никогда.

Резко наклонился в траву за амулетом и застонал.

Сильная боль пронзила бок где-то в области почек. Дрожащая рука сжала камень. Пальцы провернули механизм.

— Элеандора! — воскликнула Нэриэнта, испуганно схватившись за волосы.

В глазах царицы вспыхнул страх.

В этот момент случилось то, на что и рассчитывали Дайрен с Нери. Закат на горизонте окончательно потух, на секунду погрузив сады Медуз в непроглядная мрак. Всего миг, во время которого произошло слишком многое. И, когда магические фонари, окружающие аллею, зажглись сами собой, все уже резко изменилось.

Но Нериэнта не собиралась спасать свою повелительницу, предупреждать ее об опасности, несмотря на то, что именно так все и выглядело. Как только вокруг снова стало светло, оказалось, что она переместилась к царице, будто пытаясь ее защитить. Но вместо этого она с силой схватила ее за кисти рук, мешая засиять.

За спиной повелительницы пространство разорвалось, выпуская окровавленного, но злого, как сам Уин-Даше, первого рыцаря мрака. Он схватил ее за волосы, отклонив голову назад, и одним быстрым движением разрезал горло.

Гулкие удары сердца. Кровь, толчками покидающая рану. Огромные стекленеющие глаза царицы фурий.

Время потекло медленно, как смола арании.

Рыцари мрака, все как один, замерли, не смея вздохнуть. Не зная, что делать.

Нери зажала рот рукой, словно все ещё не веря, что это случилось.

Царица Элеандора, темная повелительница Троецарствия, фурия из рода Черная Полынь — мертва.

Дайрен упал на колени, зажимая десяток ран на собственном теле. Он улыбался, глядя на неподвижную статую из горного хрусталя. Из уголка его рта на подбородок текла алая струйка.

Ватная тишина продолжала пульсировать в ушах присутствующих. Словно кто-то нарочно накрыл сады Медуз глухим, мертвым куполом, внутри которого должно было случится нечто ужасное.

Уже случилось.

Или ещё нет?

Нериэнта не верила своим глазам. Но она верила чутью фурий. Чернокрылая перевела взгляд на свою бывшую повелительницу и сдвинула брови.

Внезапно ее глаза ошеломлённо распахнулись, а зрачки заполнили радужку. Дыхание застряло в горле, заставив замереть. Забыть, как дышать.

Это был ещё не конец.

Густая темно-багряная кровь сочилась из шеи Элеандоры. Она вытекала на голодную землю, напитывая траву, проникая в твердую почву, в торчащие на поверхности корни огромного старого дерева Рэн.

Дайрен перехватил взгляд Нери и посмотрел на ночное небо. Рядом с безупречно-белой луной в ряд постепенно выстраивались три огромных звёзды, напоминая хвост скорпиона.

— День Черного солнца, — прошептала Нериэнта. — Парад планет…

Первый рыцарь мрака замер, глядя на удивительное явление, которое совсем скоро должно было произойти, и отстранённо слушая собственное свистящее дыхание.

Два редких события, неожиданно выпавшие на один день.

Вдох-выдох.

Похоже, перебито лёгкое.

Кэльфиан, звякнув цепью от ошейника, неуверенно приблизился к Дайрену. Он был бледен, как диск луны на небе. Губы сжаты в тонкую линию.

Быстрым движением он дёрнул полы жилетки мужчины, затем разорвал рубашку, не обращая внимания на отлетевшие пуговицы.

Дайрен поморщился.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил он и закашлялся, едва не подавившись кровью.

Парень нахмурился.

— Осматриваю твои раны.

— Зачем? — не понял мужчина, но не стал отталкивать. Сил все равно больше не было.

Он лежал на земле на расстоянии вытянутой руки от Элеандоры. В ногах хрустальной статуи. Огромные, сухие ветки мертвого дерева тянули к ним свои пальцы, а корни — жадно впитывали кровь.

Нэриэнта стояла рядом, все ещё не осознав до конца произошедшее.

— Всего лишь долг памяти сестре, — глухо ответил Кэльфиан.

Пара секунд, и фей тяжело вздохнул, отворачиваясь.

— Ну, что там? — с едва заметной ухмылкой спросил рыцарь.

— Ничего, — раздался бесцветный ответ, который Дайрен знал и так. — Можешь считать, что ты уже мертв.

Но мужчине было все равно. На этот раз он улыбался искренне. Боль уже не была столь сильна, как пару минут назад. Возможно, отступила под воздействием лихорадки боя. Раны почти не ощущались. И теперь Дайрен думал лишь об одном: он скоро встретится со своей феей. Или исчезнет также, как исчезла она.

Остальные рыцари мрака, что ещё недавно собирались вступить в сражение, защищать свою царицу, теперь потеряли цель. Элеандора была мертва. Ее убийца тоже вот-вот погибнет. Значит, делать им здесь больше нечего. Поэтому постепенно, один за другим они начали покидать сады Медуз.

Через какое-то время на аллее под деревом остались лишь они втроём. Первый рыцарь, последний фей и фурия, предавшая свою царицу. Да ещё полупрозрачное изваяние Арилейны вместе с мертвым телом проклятой царицы.

Нериэнта опустилась на колени рядом с Дайреном и неловко положила ладонь ему на плечо.

— Мне жаль, что так вышло, Эльгерши, — проговорила она.

— Не трать попусту слова, — выдохнул Дайрен и криво улыбнулся.

Струйка крови с новой силой потекла из его рта. Он закрыл глаза и тяжело задышал. Каждое движение теперь давалось все с большим трудом.

Неизвестно, сколько времени прошло вот так. Пара минут или, может, часов. Но в какой-то момент звёзды на небе, наконец, сложились в одну им известную последовательность. В чуть изогнутую линию, напоминающую скорпионий хвост. И все получившееся созвездие вспыхнуло сиреневым светом. Ослепительно ярким, болезненно невероятным.

Фурия подняла глаза к небу, чувствуя, что по щекам потекли слезы. Кэльфиан смотрел на небо вместе с ней, неподвижно оперевшись на древесный ствол. И больше не было ни одного свидетеля этого чуда.

Парень опустил голову, уперевшись лбом в сложенные на коленях руки. Нериэнта чувствовала, что у него больше нет смысла в жизни. И ощущение чужой безысходности впервые душило ее похлеще собственной тоски.

Но в следующий момент случилось нечто невероятное. Непонятное. Неправильное.

Ветви дерева Рэн зашевелились, будто от ветра, и на мертвой кроне вдруг начали отрастать яркие, мясистые листья. Зелёные вперемешку с сочно-розовыми.

— Смотри, — еле слышно прошептала фурия, и Кэльфиан поднял голову. Большие серые глаза широко раскрылись. А через мгновение он уже подскочил на ноги и отошёл на несколько шагов, продолжая всматриваться в невероятное волшебство.

Иссушенное растение на глазах набиралось соками и силой. И вот уже густая крона тихо шелестела в ответ на легкие ласки ветра.

— Оно ожило? — прошептал Кэльфиан, боясь вздохнуть. — Неужели оно и правда ожило? Что это значит?

— Не знаю, — проговорила в ответ Нериэнта, ощутив холодную волну страха.

Но дальше начало происходить нечто совсем уж неправдоподобное. Сперва фурия подумала, что у нее галлюцинации. Потом решила, что сошла с ума. Но сдавленный шепот Кэльфиана заставил ее понять, что глаза не лгут:

— Я что, умер?.. — спросил он еле слышно, вглядываясь вперёд. Туда, где из толстого ствола дерева начала появляться стройная обнаженная фигура.

Длинные волосы, стелющиеся по земле нитями серебра, полная грудь, округлые бедра.

Это была молодая женщина. Хрупкая, как цветок. С узкими чертами лица и еле уловимыми нюансами во внешности, которые обозначали в ней фею.

— Флора?.. — с каким-то затаенным благоговением спросил Кэльфиан и упал на колени.

Женщина улыбнулась ему, но ничего не ответила.

Нериэнта задрожала.

Неужели случилось, наконец, то, о чем она думала так много лет? Наступил день расплаты?

Фурии совершили ужасное кощунство. Преступление не только против совести, но против самой жизни. Уничтожили целый народ по прихоти одной бесконечно старой царицы.

И что с того, что это решение не всем пришлось по душе? С теми, кто держит в руках мощь целого государства, не спорят.

Неужели теперь настал тот самый день, когда придется платить по счетам?

Элеандора мертва. Она выплатила свой долг. Но Нериэнта — тоже фурия. И ее вина ничуть не меньше, чем у остальных.

Нервы натянулись до предела.

Но все же она глубоко вздохнула и мгновенно успокоилась. Сказывалась военная выправка, приобретенная в отряде Чернокрылых.

Ничего. Она готова понести заслуженное наказание.

Гордо выпрямившись, фурия ждала. Неподвижно наблюдала, как богиня сделала первый шаг и обратила свой взор на павшую царицу. Тонкие брови сдвинулись, а полные, мягкие губы превратились в линию.

Флора подняла ладонь над царицей фурий, и тело Элеандоры в ту же секунду вспыхнуло кровавым пламенем.

Тогда лицо богини разгладилось, и она сделала ещё пару шагов вперёд, склонившись на этот раз к Дайрену, лежащему на земле без чувств.

Нериэнта уже не слышала его дыхание. И была почти уверена, что он мертв.

Но богиня опустилась на колени рядом с ним, приподняла ладонью его голову и стёрла кровь с губ и подбородка.

Багряный цвет не окрасил ее пальцы. Не размазался по коже мужчины. Он будто бы исчез вовсе. Впитался, растворился на хрупкой ладони женщины.

Она провела рукой по обнаженной груди рыцаря мрака, едва касаясь десятка колотых ран. И в тот же миг они все исчезли. А грудная клетка дёрнулась, лихорадочно набирая воздух в легкие.

Дайрен открыл глаза, с удивлением всматриваясь в женщину над собой. Сперва он сдвинул брови, явно не понимая, что происходит. А затем бросил взгляд на свое тело, где больше не было ни одной раны. Резко выдохнул, снова посмотрев на богиню. Но уже совсем другим взглядом.

Флора улыбнулась и поднялась на ноги. Следом за ней несмело встал и Дайрен. Как только она отошла чуть дальше, он нервно оглянулся на статую алого хрусталя. И его плечи поникли. Он медленно подошёл к каменной фигуре Арилейны и встал рядом с ней.

Сверкнули на небе три звёзды. На какой-то миг показалось, что луна стала в несколько раз ярче. Флора подняла голову к небу, и уголки ее губ опустились. Она глубоко вздохнула.

Опустила взгляд, и в ту же секунду у ее ног закружился непроглядный вихрь, из которого вышла ещё одна маленькая женщина. Ее черные волосы были так же длинны, как и у Флоры. Они касались земли, укутывая хрупкую обнаженную фигуру в тяжёлый плащ. Тонкие брови незнакомки были острыми и темными. Большие глаза сверкали мраком.

Все присутствующие не могли оторвать взгляда от этого странного представления, больше напоминающего ночное видение. Сон, который появляется перед рассветом и ещё не успевает выветрится из головы после пробуждения.

Дайрен, Нериэнта, Кэльфиан. Все трое были поражены и боялись вздохнуть. Такая сильная мощь распространялась от двух таинственных фигур, слегка мерцающих в полумраке, что было страшно лишний раз привлечь их внимание.

Нериэнта и вовсе старалась не дышать, поглядывая на горящее тело своей госпожи и ожидая, когда же очередь дойдет и до нее.

Но сейчас происходило нечто совсем иное. Черноволосая женщина, как две капли воды похожая на Флору, вдруг склонила голову и опустилась на колени. И вот тогда испуганная Нериэнта, наконец, поняла, что это отверженная покровительница фурий. Фауна.

Две богини оказались близнецами.

Несколько долгих секунд Флора не двигалась, хмуро глядя на свою сестру. На ту, которая когда-то убила ее. Но вот ее лицо расслабилось, и на губах появилась улыбка. Она осторожно подняла Фауну и посмотрела ей в глаза. Коснулась пальцами ее щек, и тогда стало видно, что она вытирала слезы, катящиеся из глаз фуриянской богини.

Нериэнта прижала ладонь к губам. Щемящая тоска вдруг сдавила сердце. В этот момент где-то внутри нее вновь вспыхнуло старое, горькое желание, чтобы наступил мир. Чтобы вот так же закончилась вражда между фуриями и феями. Но увы. Мириться уже было не с кем. Каменные статуи не смогут простить.

В этот момент две богини одновременно улыбнулись. Подняли ладони друг напротив друга и сплели пальцы. Вокруг их рук начало твориться странное колдовство.

Когда они расцепились, над ладонями у каждой из них летали два красивых мотылька. У Флоры — золотисто-розовый, у Фауны — черно-фиолетовый. Одновременно они повернули головы в разные стороны: к Дайрену и Нериэнте. И протянули к ним руки, словно предлагая забрать волшебных созданий.

Рыцарь сделал шаг первый. В груди у него гулко стучало сердце. Рвалось наружу, назад к мертвой статуе, которая уже стала такой жгуче холодной. Он хотел упасть на колени перед богинями или перед реалистичной галлюцинацией, кем бы они ни были. Лишь бы выпросить жизнь не для себя, а для Арилейны.

Но вот удачный момент наступил. Мужчина быстрыми шагами подошёл к Флоре, не сводя с нее горящих глаз. И, когда она вложила в его ладонь мотылька, он открыл было рот, чтобы спросить. Чтобы сказать, что ему не нужно ничего. Только жизнь одной глупой феи, за которую он готов отдать все звёзды на небе и все сокровища на земле.

Но Флора приложила ему палец к губам, запретив говорить. Улыбнулась и, оставив мотылька в его руках, отошла на шаг назад.

Фауна тем временем отдала своего мотылька Нериэнте и снова сплела свои пальцы с сестрой. Они весело переглянулись и неожиданно помахав рукой Кэльфиану, медленно пошли прочь по белоснежной каменной дорожке садов.

Все трое присутствующих, не мигая, смотрели им вслед, ошарашенные произошедшим. Вглядываясь в лёгкое сияние, которое исходило от женских фигур. От бедер, покачивающихся в такт шагам, от волн волос, касающихся светлых плиток.

В какой-то момент буквально на несколько секунд за спинами сестер мелькнула высокая мужская фигура. Огромные плечи и грудная клетка едва ли не полностью скрыли очертания двух богинь. Мужчина положил руки на плечи Флоры и Фауны, и они обернулись, наградив пришельца счастливыми улыбками.

На мужской спине вспыхнул огромный черный скорпион, крупными сочленениями напоминающий созвездие на небе. И в следующий миг все три фигуры исчезли.

Вокруг сразу же стало немного темнее. Нериэнта озиралась по сторонам, кажется, не веря, что осталась жива. В конце концов ее взгляд упал на мотылька в ладонях. Она поднесла его повыше к глазам, из которых, оказывается, уже давно катились слезы.

Маленькое существо пошевелило волшебными крылышками. Затем взлетело, покружило немного вокруг нее и в итоге село на живот фурии. Но едва Нериэнта решила снова его подобрать, как мотылек засеребрился волшебством и втянулся внутрь нее.

Фурия изумлённо захлопала глазами, водя ладонями по ткани тонкой куртки. А затем встретилась взглядом с Дайреном.

Мужчина задумчиво смотрел то на нее, то на собственного золотистого мотылька. И после короткой паузы быстро двинулся к статуе Арилейны. Почти не дыша, он протянул руки вверх, заставляя волшебное существо взлететь, перебраться на холодную хрустальную поверхность.

Некоторое время ничего не происходило. Дайрену казалось, что у него под ребрами вот-вот что-то разорвется, болезненно разметав его самого на ошмётки.

Но внезапно мотылек вспорхнул. Он ударил тонкими крылышками, от которых во все стороны сыпалась искристая пыльца, и сел на пальцы Арилейны. На те самые распахнутые пальцы, застывшие в воздухе после прикосновения к груди рыцаря мрака.

Дайрен перестал дышать. Мотылек последний раз шевельнулся и растворился.

В тот же миг алый хрусталь изваяния начал темнеть. Сперва пропала краснота, сменяясь голубоватым блеском. А затем там, где мотылек коснулся камня, в прозрачных пальцах заструилась кровь. Появились мышцы, кожа, вены и капилляры, тянущиеся вверх к ладони, к запястью и дальше.

Первому рыцарю мрака показалось, что где-то вдали заиграла музыка. А, может, это играло что-то внутри него. Что-то, заглушающее рвущийся крик.

Он сделал крохотный шаг назад, чтобы видеть ее всю. Он не верил.

Напротив него стояла его Арилейна. Длинные ресницы дрогнули, грудь поднялась и опустилась. Пухлые, горячие губы изогнулись в улыбке. А глаза, полные дождливого серебра, смотрели только на него.

И внутри Дайрена колоколом стучало только два слова, раздирая на куски от переполняющего счастья:

Арилейна. Жива.