Глава 3

Оказавшись в машине, я забираюсь на сидение и сжимаюсь в клубок в углу. Как можно дальше от него.

Сильнее укутываюсь в его пиджак и поджимаю к груди ноги, до сих пор не веря в происходящее. Это все какой-то страшный сон. Сейчас я проснусь, сейчас открою глаза и окажусь в своей комнате, под своим теплым одеялом и никакого ублюдка не будет рядом.

Но стоит мне раскрыть глаза, как я опять вижу его ухмыляющуюся рожу. Его руки тянутся к пиджаку, а меня уже снова трясет от истерики. Господи, прошу, только не так, только не с ним…

— П-прошу, — голос срывается на хрип, слезы ручьем текут по щекам.

— Живее, ты начинаешь меня раздражать! — Рычит и распахивает пиджак, под которым я полностью нагая… Зажмуриваю глаза и начинаю всхлипывать, пытаясь прикрыться руками. Я его убью, богом клянусь, сама лично глотку перегрызу!

— Запомни, детка, все твои поступки будут иметь последствия! Надеюсь, урок будет усвоен, — он срывает с меня последний клочок ткани, который хоть как-то меня прикрывал, и я зажмуриваюсь от страха.

Секунда и я слышу звук захлопывающейся дверцы и, распахнув глаза, понимаю, что он вышел из машины. Подползаю к окну, всматриваюсь и вижу, как он подкуривает сигарету, и достает телефон из кармана брюк.

Пробую открыть дверцу, дергаю за ручку.

— Не получится! — Вскрикиваю и отползаю назад. Твою же мать… Я даже не заметила, что в машине есть водитель.

Нащупываю руками упавший на пол пиджак, снова пытаюсь им прикрыться, после чего отворачиваюсь ко второму окну и поджимаю ноги к груди. Не собираюсь ни с кем общаться! Да и не время сейчас для дружеской беседы с элементами этикета. Делаю вид, что кроме меня здесь никого нет. Опускаю голову на колени и тихонько всхлипываю.

Как же я очутилась в таком положении? Я — дочь влиятельного человека, можно сказать, самого влиятельного человека в этом городе. Мой отец — мэр и он здесь правит как царь и бог. По крайней мере я так думала до недавнего времени.

Как оказалось, любому царю нужна помощь и защита. Потому что, если у тебя нет “крыши”, ты становишься пушечным мясом, от которого сразу избавятся, как только ты станешь мешать людям на их пути.

Я много чего слышала об этом человеке, но не знала насколько все это было правдой. Сомневалась и думала, что люди все преувеличивают. Если бы все было так как говорили, то такие как Ян Рузавин сидели бы уже не первый раз и не один десяток лет. И если мой отец является богом дня, то Рузавин правит городом ночью. И насколько я знаю, никто ничего не может ему сделать. Даже отец. Именно поэтому он пошёл с ним на сделку. Условием стала я…

Точнее, я так думала, пока была младше. Но сейчас, когда мне было уже двадцать, многие вещи открываются мне под другим углом. Теперь я понимаю, что была не условием и не целью, а лишь способом достижения той самой цели. А цель у Рузавина всегда остается одна — власть. Во всем городе. Над всеми.

— Мне нужно позвонить, — когда мужчина сел в авто, я решилась выдвинуть требование, пока ещё могла собрать остатки храбрости и что-то требовать.

— Звони, — Ян без интереса отвечает и утыкается в свой телефон.

— Но мой мобильный остался в сумочке в Загсе, — я недовольно отвечаю и даже не стараюсь скрыть обвинение в голосе.

— Ну, тогда не звони, — Яна словно вообще мало интересуют что я, что мои слова.

— Эй… — оставаясь сидеть на месте, я наклоняюсь в его сторону. Оказываюсь так близко, что получается невзначай заглянуть в его телефон.

Он на меня не реагирует в принципе, и меня это начинает дико бесить. Именно поэтому я прямо перед его носом решила щелкнуть пальцами несколько раз, чтобы привлечь внимание.

— Ты что себе позволяешь? — Только потом до меня доходит, что окончательного потеряла страх, раз решилась на нечто подобное. Но мужчина тут же указывает мне на место, а оно даже не возле его ног, а под. Как грязь…

В этот момент Ян медленно отрывает глаза от телефона и, не поднимая лицо, сквозь темные ресницы, смотрит на меня в упор.

Меня в этот момент словно ударяет наотмашь. Одним только взглядом. Как будто током простреливает…

— Послушай меня, маленькая сука, — в нем все кипит, но он чертовски хорошо контролирует свой голос, свои жесты, свое поведение, — ты, видимо, ещё не знаешь своего места! Но я тебе на него укажу!

— Да как ты сме… — я не успеваю договорить, потому что мужчина рывком тянет меня в свою сторону, больно схватив за руку.

Ян не преследует никакой другой цели, кроме как внести ясность, но только таким способом, какой доступен бездушной твари, которой он является. Именно поэтому я кубарём падаю с сидения и оказываюсь внизу. Тело кривится и замирает в непонятной позе, пока он снова начинает тянуть меня за руку вверх так, чтобы мои глаза встретились с его.

Это очень больно и унизительно. Не потому, что являюсь чьей-то дочкой, не привыкла к подобному отвращению или живу в розовой сказке, где все падают передо мной ниц, а потому что я — человек! Девушка, которая ничего ему не сделала, кроме как отказалась выйти замуж по собственной воли за самого жестокого человека города. Едва ли меня можно тут в чем-то обвинить. Но он смеет. Этот человек смеет делать все, что ему хочется.

Он осматривает меня холодным полосующим взглядом, не произнося ни слова. Но его молчание, как рафаэлка — вместо тысячи слов. Яну присуща звериная, пугающая неторопливость.

Пока ждёшь, гадаешь, что с тобой произойдёт. Пока он изучает тебя глазами, перед тобой проносится вся жизнь, а пока он начинает неспешна говорить, ты словно вслушиваешься в собственный приговор…