Глава 25

Рузавин

— Да, Ира?! — Перезваниваю своей помощнице. Она хоть девка и толковая, но истерит по поводу и без. Сегодня по поводу. Сегодня, блять, и я готов истерить как сука.

Иду, сжимаю в руке телефон, пока на меня выливается поток информации. От всего этого дерьма голова кругом идет.

Пока дохожу до тачки, вскипаю так, что пару раз со всей силы заряжаю по шинам. Чувствую, как Кукла прожигает взглядом спину. Потом, детка, я разберусь с тобой потом! Ты и так уже нюх потеряла, начала свой гонор показывать. Ну ничего, я займусь твоим перевоспитанием!

Сейчас есть проблема, которую нужно решить в первую очередь. Мой братец — наглухо отбитый пацан, потому что-то, что он сделал, ему просто так с рук не сойдет! Это понимаю я и, совершенно точно, знал и он! В нас было кое-что похожее — никто из нас не прощал подстав, даже брату.

Леха постарался на славу, подгадил так, что Ирине нужно будет долго повозиться, чтобы снова выбелить мою биографию.

— Это вообще правда или нет? — Если бы я не понимал сейчас какое дерьмо ей придется разгребать, то за такие слова и тон, эта девка бы вылетела с работы поярче, чем пробка из шампанского!

— Правда, — от нее скрывать правду не было смысла. Стирать прошлое нужно было с основания.

Когда-то давно мы с братом рейдерским захватом отжали один завод. Схему придумал я, но завод остался за братом, как за главным. И этот гадёныш мало того, что имел какие-то доказательства моей причастности, которые сейчас уже во всю гуляли по областному телеканалу, так Рузавин старший подстроил новый захват. Якобы санкционированный мной. Этого же завода. Чтобы, блять, завод вернуть себе. А то, сука, я весь такой без него бедный и несчастный… и это было так — версией для простачков.

На самом же деле все проще и гораздо интереснее. Леха так же шел в политику, хотел закрепиться и расширить влияние. Но он как лесоруб — сшибает все на своем пути, и его совсем не интересует куда летят щепки.

Но подумать даже не мог, что мне прилетит с его стороны. Друзьями мы остались так себе. О братских чувствах я бы вообще молчал. А вот подстроить такое было даже для него низко.

Контрмеры обязательно будут. Вот только это дермецо нужно немного прикопать. Решить вопрос с братом так, чтобы больше подобного рода новости не воняли вокруг моей персоны. И это дело я отчасти поручил Ирине, а отчасти поехал решать сам.

— В какой он больнице? — Набрал номер из быстрого набора.

Я потерял бдительность из-за Куклы. Из-за ее тупого брака. Конченого поведения. Я. Тупо. Потерял. Бдительность.

И вот как все вышло…

Это был самый долгий час в моей жизни. За несчастные шестьдесят минут мне хотелось всех прибить к херам! При чем очень быстро, потому что заебало все! Зубы сводило от того, как хотелось вернуться в лес и нагнуть одну выебистую "белку"!

Только эта же сучка не даст. Ни расслабиться, ни просто… не даст. Стерва! Кишки только на кулаки наматывать умеет и на нервах играть.

За последние годы, это был самый ебанутый день в моей жизни. Даже моя система давала сбой. Фонила и глючила.

Как будто я был под кайфом. Ехали мы слишком быстро, но слишком долго. Скорость приличная, а плелись словно мухи.

— Резче! — Рыкнул я водиле, — но не так быстро.

Хрен знает что творилось у меня в голове. Я, блять, уже задолбался так… Словно ишак выносливый. Как будто мне отдых нахуй не нужен. Или маленькая передышка.

— Мы подъедем уже через десять минут, — послышался голос с переднего сиденья.

Так оно и случилось. Через каких-то шестьсот секунд я уже стоял у входа в городскую больницу, а ещё через триста поднимался на второй этаж. Там располагается травматология.

Видимо, и после огнестрела тоже запихивают туда. Только мне до одного места, где я его найду! Главное, вытрясти из… братца всю правду.

Захожу в палату и понимаю, что есть в этом мире вещи, которые не меняются. Один из них Алексей Рузавин. Человек, который даже с простреленной ногой будет трахать все, что движется. И, судя по его рыку, медсестра под ним движется как надо.

— Вон пошла! — Даю бабе вкрадчивый инструктаж.

Переполошённая девка, не успев прийти в себя, наспех застегивает халат и вылетает из палаты.

— Блять, никакой солидарности… — недовольно цедит Леха, поправляя брюки пока заценивает ее жопу. Ну, я тоже заценил, ничего так, — хоть бы кончить дал.

— Если мы не поговорим и я не услышу то, что мне нужно услышать — отсосешь себе сам! Понял? — Цежу сквозь зубы свой вопрос. Это я пока еще вежливо интересуюсь. Сажусь на стул рядом с кроватью.

— Н, я тебя слушаю… — как будто у него есть выбор.

— Нах ринулся на мою территорию?

— Хотел кое-что одолжить, — Леха со стоном заваливается на кровать.

— Что? — Я как будто чертов хирург, достающий дробь из тела пинцетом, по крупицам каждое слово вытягиваю.

— Билетик. Один.

— Я тебе сейчас вторую ногу прострелю, если не будешь отвечать!

— Билетик в счастливое будущее. Сашкой зовут. Или как она себя гламурно называет — "Алекса", — ржет брат и смотрит мне в глаза, а мне не смешно. Я, сука, готов его башку разбить за то, что он хотел мою Куклу забрать! Билетик, блять? Ну, мразь, я тебе билетик в одну сторону на кладбище организую!

— Если бы я просто попросил, ты отдал бы? — Спрашивает Леха и тянется к тумбе.

Берет пачку сигарет. Открыв ее, вытягивает одну губами, зажимая ее между зубов, брат поворачивается и спрашивает дальше.

— Не отдал, — сам отвечает на вопрос и поджимает губы так, что сигарета падает на кровать, — черт! Есть чем подкурить?

Легко скачет с темы на тему. Мы погоду обсуждаем будто, а не девку, которая скоро станет моей женой.

— Мы в больнице. Тут не курят, — совсем не в то русло разговор! Но брат своей непринуждённостью вынуждает следовать именно заданному им ходу разговора.

— И тут вряд ли ебут медсестер… С каких это пор ты начал заморачиваться? — Он находит где-то зажигалку и подкуривает, затягиваясь на половину, — передо мной можешь не строить из себя праведника. Оставь эту хуйню для тупорылых масс по телеку!

Выдыхает полные лёгкие, а потом затягивает оставшуюся половину до фильтра.

— Что тебе нужно? — Задаю прямой вопрос, а он берет себе тайм-аут, держит дым внутри, тем самым не давая никакого ответа.

Очень медленно, тоненькой струей выдыхает, направляя мне ее прямо в лицо. Показывает пренебрежение, неуважение.

— То же, что и тебе — власть, контроль и страх. И кто бы мог подумать, что твоя маленькая дырка может все это дать, а?

— Я могу сделать тебе дырку в твоей башке, сквозную, — сжимаю кулаки и понимаю, что за Куклу готов ему кадык голыми руками выдернуть!

— Из-за чего? Бабы или место не хочешь свое отдавать? Так я не жадный, бабой пару раз попользуюсь, а потом можешь забирать…

— У меня есть другое предложение, — ухмыляюсь, а после сорвавшись с места, подлетаю к братцу, пальцем на рану его нажимаю, заставляю заорать так, как будто его на кол насаживают голой жопой. — Я тобой поделюсь! Отдам тем, кого твоя жопа заинтересует! Уверен, тебя там еще и по кругу пустят. Не посмотрю даже на то, что мы родственники! Как тебе предложение?

— Сук-а-а! Тва-а-арь! Можешь быть уверен, что я ни тебя, ни твою шлюху в покое не оставлю!

— Шлюхи эти те, которых ты насаживаешь! Понял? Еще раз так про мою женщину скажешь и пиздеть больше не будет чем!

— Женщину? Да она дырка обычн…

Замахиваюсь и с кулака ему в челюсть засаживаю. Про мою Куклу никто и никогда так говорить не будет! Мою женщину все будут уважать! Если кому-то будет непонятно, так я объясню. Землю мразей жрать заставлю, но каждый из них у нее прощения на коленях вымаливать будет! Обидеть ее, значит обидеть меня. А я такого не прощаю!

Леха вырубается, а его разбитая харя во мне вызывает только брезгливость. Разминаю пальцы и разминаю руку. Костяшки ломит от того, насколько сильно я по нему приложился. Вытираю брызнувшую кровь о пастельное белье и выхожу из палаты.

— Там пациент… отдохнуть прилег. Просил не беспокоить, — бросаю на выходе офигевшей медсестре, которую братец только что трахал.

Достаю из кармана телефон и не теряя ни минуты, звоню своему будущему родственничку.

— Ну что? Ты ситуацию решил? Тут возникло одно непредвиденное обстоятельство. Через час заеду за документом, подтверждающим развод…