Глава 30

Я всю дорогу твердила как заведенная только один вопрос: “Куда ты меня везешь?”. И всю дорогу получала лишь тишину в ответ. Ян — прекрасный собеседник от слова “нет”.

— Куда мы приехали? — Спрашиваю, уже даже не рассчитывая услышать что-то вразумительное.

— Выходи, — опять игнорируя мои слова, проговорил Рузавин, — или тебе помочь?

— Да я сама могу…, - все это очень подозрительно и не очень мне нравится, — ты так и будешь молчать? Может хоть что-то скажешь? Я всю дорогу словно со стеной разговаривала…

— Я же тебе сказал подождать! Сейчас сама увидишь…

Вот только ничего подобного он мне не говорил. После того, о чем мне до сих пор стыдно вспоминать, просто прихватил меня под руку и промычав что-то о свадьбе, потянул к машине.

— Господи, это же свадебный салон! — Пожалуй, это самое лучшее, что мне удалось выдавить из себя, глядя на витрину магазина перед собой, — что мы тут делаем?

Хит-парад тупых вопросов продолжался, но я не пыталась никого впечатлить своим острым умом. Я не могла поверить, что он и правда привез меня сюда. Неужели все это не было глупой шуткой? Он и вправду решил на мне жениться?!

Ян лишь устало выдохнул, и зашагал внутрь. Но когда понял, что я словно к месту приросла, возвращается и под локоток сопровождает меня вверх по невысоким ступенечкам, как совсем отшибленную идиотку…

— Я же думала, что ты шутишь, — скорее, я хотела в это верить. Оснований думать, что Рузавин мог вообще шутить, у меня не было. Мне достался экземпляр по истине с черным чувством юмора. И от его шуток скорее пробегал холодок по коже, чем губы растягивались в улыбке.

— Значит, плохо думала, — да я и не спорю-то. В последние дни думать это вообще была не самая сильная моя сторона.

— Послушай, — я пытаюсь его вразумить, когда мы уже зашли в салон, — поверь, оно тебе не нужно. Я же дура набитая. Мажорка золотая. Ни готовить, ни убирать, ни крестиком вышивать не умею. У меня даже рыбки в аквариуме сдохли…

— У меня тоже! У нас много общего, — а это уже расстраивает… Я ему тут тайны свои раскрываю, а он мне о рыбках своих…

— Ну, вот в самом деле — зачем это тебе? — Я уже близка к отчаянию, и губы кусать начинаю и слезы на глаза наворачиваются. А вот то, что от досады хочется просто прыгать на месте, а потом рухнуть на пол и биться в истерике, я вообще молчу.

— Ну-ка, пошли, дура золотая! Я тебе сейчас в уголочке еще раз по полочкам все расставлю в твоей ватой набитой башке и тогда мы закроем эту тему раз и навсегда!

— Я не пойду с тобой, — что-то очень подозрительно сладеньким он стал. Как приторный сахарок.

Ян зарывается руками в волосы и громко втягивает воздух. Носом. Медленно. В это время старается успокоиться, а мне хочется сжаться до наночастицы и вылететь в окно.

— Ну, вот видишь, ты уже и жалеть начинаешь! — Я не так растолковываю его реакцию и мне почти удается поверить в то, что я убедила мужчину.

Поэтому, я даже пискнуть не успеваю, когда он утягивает меня в сторону. Туда, где находятся примерочные и заталкивает в одну из них.

— Вообще, я всей этой херней занялся, чтобы у тебя там твоя розовая мечта ожила ненадолго! Но вот если оно тебе не надо, то нахер я тут себя мучаю? — Рассуждает в полном недоумении.

— О чем ты? — В голове уже друг за другом паровозиком бродят различные мысли.

— А ведь ты знаешь, в твоем признании кое-что действительно есть. Может, ты и в самом деле правду говорила? Может ты и есть дура набитая?

А вот тут обидно стало даже. Одно дело, когда я себя так называю. Другое, когда Рузавин.

— Тоже мне счастье, замуж за тебя выйти, — я сдаю свои позиции. Совсем упасть в глухую несознанку у меня не выходит. Он не поверил. Зато в моем карманчике всегда припрятана правда.

— В последний раз спрашиваю: зачем так жизнь себе портить и на мне жениться? Не слишком уж большие жертвы только для того, чтобы в кресло мэра плюхнуться?

— Вообще-то, я совмещаю приятное с очень приятным…, - и я сразу понимаю, о чем он говорит. Краснею до кончиков волос. Перед глазами сразу появляется картинка нашего недавнего разврата и я неосознанно облизываю все еще припухшие губы. Вижу, как глаза мужчины темнеют, он не оставляет этот жест без внимания.

— Если это только для того, чтобы залезть мне в трусы, то они совершенно точно не стоят того, чтобы так… В общем, это даже не подвиг. Никто не оценит.

— Куколка, — и от того, как он произносит это слово, с придыханием, по телу расползаются мурашки… — Ты же у нас в правильную принцессу поиграть решила. Слова выучила громкие, обвинениями разбрасываться стала, когда тебе это не так, и то не сяк. Отрастила ненужную храбрость и отбитое чувство веры, что тебе с рук сойдет твоё своеволие и непослушание. Но я знаю несколько убедительных способов как сделать тебя более сговорчивой. И они тебе понравятся! — С этими словами, Ян вжимает меня в стенку и приближается так близко, что я вдыхаю выпущенный им воздух. — Мне, чтобы в трусы к тебе залезть, не нужно ни свидетельство о браке, ни сраная церемония! Учти, что тебя я получу и тебе решать, как это будет — как у всех людей, либо как у тебя обычно… через одно место все! Но случится это сегодня.

— Что “сегодня”? — Я все еще под впечатлением, что за такой длинный монолог, он не произнес ни одного любимого словечка.

— Все “сегодня”. Платье выбирай, любое, мне не важно и поехали. Предвосхищаю твой вопрос: на роспись. Нашу. Хоть в одних чулках, хоть в чадре — мне уже все равно! И готовься — поздравления принимаем ровно пять минут. Потом в тачку и домой. Маршрут до комнаты ты знаешь, а вот дальше… Я тебя этому научу! Хотя, учитывая отсутствие опыта, я сегодня понял, что, действуя интуитивно, ты и так неплохо справляешься!

На этих словах Ян отстранился на шаг назад и улыбнулся. И что это сейчас было? Что за праздничный монолог длинною в такое количество слов, которое Ян мне за все время нашего общения не сказал? Но это все равно ерунда, если учитывать смысл сказанного…

— Шевели булками, принцесса!

— Мы не можем пожениться, — я почти злорадствую после того, как он нарядил меня в белую тряпку. Которую я с радостью разорву на лоскутки и буду протирать ими пыль в доме! Вот настолько у меня было романтическое настроение! Обернувшись к окну в машине, понимаю, что он везет меня в центр города. — Ты забыл, что я уже замужем!

Вроде бы ничего такого и не сказала, а сердце дрогнуло от воспоминаний. Надо же, я и сама могла себя ранить воспоминаниями. Не только у Рузавина получалось это. Добивать саму себя — талантище. И, как оказалось, я очееень талантливая девочка.

— Можем! — Звучит короткий ответ как раз в тот момент, когда мы заворачиваем во внутренний дворик узенькой улочки, где располагается… ЗАГС.

Внутри все холодеет… Ведь Ян действительно говорил серьезно.

— Ты спятил?! — Я сижу, замерев на месте, как дура, уставившись перед собой. Даже сил нет повернуться в его сторону. Прикрываю глаза и вроде как хочу смириться с происходящим, но не могу. Как вообще можно смириться с такой жизнью?! Каждая секунда, как на пороховой бочке…

— Знаешь как дверь открывать? — Настроение Рузавина резко поменялось, стоило мне упомянуть о том, что я в браке, намекнуть на Олега…, - удиви меня своими умственными способностями! — Злобная улыбка на его лице заставляет меня вздрогнуть.

В отместку за все это, какая-то часть меня даже хочет спросить об Олеге. Но я понимаю, что сейчас крайне неподходящее для этого время. Ведь у меня есть все шансы быть размазанной по дверце машины, так и не успев ее открыть. Так что авантюристка гаснет во мне, еще не успев толком вспыхнуть.

Больше не проронив ни слова, Ян выходит из машины и направляется ко входу в ЗАГС, и только осознав, что я не иду следом, останавливается и оглядывается в мою сторону. Смотрит так, что мне становится неуютно. Как минимум. “Тебя прихлопнут, идиотка!” — мой внутренний голос, как всегда, находит подходящие слова для того, чтобы меня подбодрить.

Кажется, я говорила, что он не в настроении? Он в таком настроении, что я четко вижу все, что он со мной сделает, если я так и не сдвину свою задницу с места.

Закусив губу, я открываю дверь и нерешительно иду ему навстречу. “Глядишь и он тебя пожалеет” — внутренний голос так и продолжает издеваться.

— Это просто невозможно, — говорю я вслух. Тихо, но он слышит.

— Такого слова я не знаю! Идем, — Ян берет меня под руку, и мы заходим внутрь, точнее меня затягивают туда. — У нас запись. Опоздаем.

Ну, надо же, он ничего не боится, а вот опоздать в ЗАГС не может?!

И как только я делаю шаг, сразу замираю на месте… Передо мной стоят… мои друзья и… отец.

— Как…, - я чувствую себя словно рыба, вытащенная на берег… — Зачем?

— Куколка, — говорит он сладко, скорее на публику, чем для меня. Улыбается, — мы же не от кого не скрываем наши отношения, — эти слова звучат словно пощечина, — решил сделать тебе сюрприз. Рискни мне его испортить и тебе точно не понравится то, как за это придется рассчитаться!

Только это не сюрприз, а фарс какой-то. Цирк.

— Папа?! — Я с опаской подхожу к отцу под пристальным взглядом Рузавина, — увези меня отсюда. Забери!

Я не прошу, требую от отца. Это меньшее, что сейчас может сделать для меня родитель. После того как он заварил все это…

Но то, что происходит дальше, отрезвляет похлеще любой пощечины.

— Дочка, ну разве можно такое говорить в свой самый счастливый день в жизни?

Он должно быть шутит?! А потом понимаю, что он смотрит куда-то за мою спину, а там стоит Рузавин, и его аура словно душит меня. Ярость, которая в нем вспыхивает, как будто обхватывает меня за плечи своими черными щупальцами. Горло начинает сдавливать спазмом… Дышать практически невозможно. Слезы накатываются на глаза…

Ян еще припомнит мне мои слова… Он меня за них накажет. Пятой точкой чую, что ничего хорошего меня не ждет.

А тем временем из кабинета выходит распорядитель, и объявляет:

“Записанные на регистрацию на семнадцать сорок, проходите”.

— Это мы, — Рузавин берет меня за талию и аккуратно оттесняет в сторону церемонного зала.

Его пальцы настолько вонзаются в моё тело, что хочется завизжать от такой “ласки”.

— Я научу тебя держать свой паршивый язык за зубами! Я сегодня тебя так спасу, что еще неделю на задницу сесть не сможешь!

Происходящее похоже на сон. Кошмарный… На ужасный сон, который очень похож на реалистичный.

Я словно переживаю этот момент снова. Как дежавю. Вот только, если в первый раз я шла преисполненная счастьем, то сейчас мои чувства смешались. И радостных чувств настолько мало, что мне кажется — плохие их полностью поглощают.

И не то, чтобы я смертельно боюсь, но и не в предвкушении. Скорее я опасаюсь того, что может произойти в следующую секунду. Если бы был шанс все это остановить, то я бы им с удовольствием воспользовалась.

Я иду неуверенно. Возникает ощущение, что это не со мной происходит. Ноги сами несут вперед, а для уверенности Ян подталкивает меня рукой. А с виду кажется, что приобнимает… Этот человек прекрасно умеет играть на публику. Показывать людям красивую картинку скрывая свои настоящие эмоции.

Но я то чувствую все его прикосновения. И знаю сколько в нем злобы и желания меня наказать. Как только мы останемся наедине… Он оторвется по полной программе и от этого радостней совершенно не становится.

Ну, не смешно ли? Двадцать первый век, а девушку замуж насильно выдают… Ну как насильно, против здесь только я. Стоит посмотреть на моего папочку, так счастливее человека не найдешь.

Мне не смешно. Мне хочется молить Яна остановиться или просить кого-то прекратить этот фарс. Но вместо этого я улыбаюсь, когда слышу голос Рузавина:

— Это всего лишь формальность. Ты должна это понимать, — этими словами он пресек мой порыв обратиться к сотруднику Загса.

Как и то, что на вопрос — “согласна ли я взять в мужья Рузавина?” я бы честно ответила, что “нет”. И на том конец. Мы бы разошлись и дело с концом.

— Не забывай, кто твой отец… И тем более — кто я. Нам ничего не стоило без тебя, тебя же развести, так что…

И словно в подтверждении его слов, когда я смотрю на отца, тот одобрительно кивает. И как раз в этот момент начинает играть марш. Ублюдки! Сволочи! Козлы!

Ненавижууууууууууу!

Все кажутся довольными. Даже Ян улыбается. И все так же сдерживает меня, словно я уже на низком старте по направлению к двери. Уже наученный горьким опытом. Зря я ему показала все свои скрытые таланты. Сейчас бы могла воспользоваться эффектом неожиданности.

Регистратор уже читает свою речь, а я ничего не соображаю. Понимаю только, что вскоре все уже в ожидании смотрят на меня… А я уловить не могу, что от меня хотят…

И тут регистратор повторяет вопрос, ответ на который один: “да”. Я так и отвечаю, после того как Рузавин "нежно" сжимают мою ладошку и я, чуть не завыв от боли, выдавливаю из себя “да”.

Под ликование друзей. Под выдох отца. Под ослабление хватки Яна на моей ладошке. И под его “да”.

Кругом разносятся поздравления. Девочки, мои подружки, обнимаю и целуют, говорят, как мне повезло. А я спросить у них хочу: “Вы глаза где оставили? А мозги? Это же Ян Рузавин…”

— Как тебе удалось оформить развод? — Пожалуй, это единственное, что меня сейчас интересует. Ведь реальный брак с Олегом был моей гарантией того, что Ян не сможет на мне жениться.

— Я ничего не оформлял, — ему доставляет удовольствие видеть моё смятение, — достаточно было сделать так, будто ты и замуж не выходила. Так что ты чиста. Я у тебя первый!

И бросив этот толстый намек, Ян громко со всеми прощается. Говорит, что у нас планы, и выводит меня из помещения. Даже не дав толком поговорить хоть с кем-то из друзей.

— Сегодня я повеселюсь на славу. Стану первым ВЕЗДЕ! — С этими словами Рузавин подхватывает меня на руки и быстрым шагом направляется к машине, а я только хочу закричать “ПО-МО-ГИ-ТЕ!!!”