Глава 14

Тимур

— Хорошо, — трясущимися губами говорит девушка, — если я вам чем-то обязана, я отработаю и вышлю вам деньги, — смотрю на неё с неприязнью.

— Решаешь не ты. Решаю здесь я.

— Я тоже имею право решать, — сжимается под моим взглядом, подтягивая к себе окровавленную ногу.

— Ты из себя ничего не представляешь. Я смотрю и вижу пустоту.

Настя трепещет от моих грубых пальцев, сжимающих её плечи.

— Ты приступаешь к работе немедленно. Займёшь место Татьяны.

Я вызываю к себе Сергея и приказываю объяснить Насте, в чём будут состоять её обязанности. Охранник молча ждёт, пока девушка поднимается с кресла.

— И пусть примет ванну, — брезгливо бросаю я.

От этой особы больше хлопот, чем пользы. Но заниматься сексом с измазанной грязью и израненной девушкой не доставляет удовольствия. Я всё больше укрепляюсь в мысли, что правильно сделал, не взяв её моей сопровождающей. Она не соответствует этой задаче, не понимает, где находится и с кем. Привести её на вечеринку — подписать себе позорный приговор. Настя хорошо будет смотреться со шваброй и тряпкой, нежели в роскошном платье и на каблуках.

Захожу в свою спальню, задёргиваю плотные шторы, раздеваюсь и ложусь в кровать. Резкая боль в руке напоминает о недавнем скандале и сумасбродстве новой гостьи. Сжимая рукой осколок, я не чувствовал ничего, кроме злости на неё. Девушку нужно сломить и перевоспитать. Чтобы скромно поднимала глаза перед тем, как задать вопрос, а не вела себя на манер деревенской сумасшедшей.

Сжимаю кулак, рана продолжает ныть. Глубокие раны затягиваются медленно: нужно время. Сплетаются ткани, образуя новое начало. Стягиваются рваные края, рубцуясь красным, зарастая грубой коркой. Затем шрам бледнеет, теряется среди складок и морщин на коже, на карте жизни образуется новая линия. И только ты можешь найти её, потому что не можешь забыть.

Я закрываю глаза, отгоняя прочь мутные образы, которые словно подстерегают меня, чтобы наброситься в самый неподходящий момент. Голое тело под шёлковой тканью пододеяльника обдаёт жаром, потом холодом. Ворочаюсь.

Прошлое — это шрамы, вырезанные в памяти.

Я просыпаюсь к вечеру после тревожного сна, который прерывался минутными передышками. Открываю настежь окно и полной грудью вдыхаю свежий воздух. Подбираю костюм для вечеринки. Агата будет одета в красное: она всегда носит этот цвет, когда пытается произвести впечатление. Игнат говорил, что красный носят уверенные в себе люди, а чёрный — люди практичные, которым не нужны внешние атрибуты уверенности.

Приняв контрастный душ, чтобы прийти в себя, надеваю чёрный костюм, белую рубашку, чёрный галстук. Классика всегда в приоритете, ничего лишнего. Как и отношения с окружающими: ничего личного. Захожу в кухню проверить работу Насти. Идеальная чистота, нужная мебель заменена — первый шаг к эволюции.

Машина уже ждёт меня около дома, чувствую нутром, как Агата высматривает меня в тонированные окна.

— Здравствуй, Тим, — улыбается она.

— Красный тебе идёт, — отвечаю я и киваю шофёру.

Агата придвигается ко мне и берет под руку. Ехать недалеко, и вскоре я уже вижу знакомые очертания особняка Игната. Пафосная вечеринка в лучших традициях хозяина жизни. Поседевшего старого пса, который скалится беззубой пастью…

— Почему так быстро летит время, когда мы наедине? — спрашивает женщина. — Только сели и уже приехали…

— Не будь навязчивой.

— Прости, Тим, — опускает взгляд.

Недавним капитальным ремонтом особняка руководил Филипп. Он постарался на славу, вложив в дом всё наслаждение своей мнимой исключительностью. Вульгарные цвета, кричащие дорогие картины, которые Игнат раньше не воспринимал серьёзно. Ничего изысканного и стильного. По-богатому пошло и со вкусом для богатенького сынка.

На входе нас обыскали на предмет оружия. Агате явно не нравились прикосновения охранников, и она демонстративно морщилась.

— Не увлекайтесь, — обрываю я бугая со слащавой улыбкой. — Я смотрю, ты стал более гостеприимен, — обращаюсь к Игнату.

— Это по просьбе Филиппа, он волнуется за мою безопасность, — виновато отвечает он, но глаза его говорят об обратном. Похоже, он уже выбрал сторону.

— Вас обыскивали? А меня нет, — возмутилась пышная дама, делая глоток шампанского. — Это часть вечеринки, адреналин! Я тоже хочу.

Карнавал, цирк лицемеря продолжается. Но тут я замечаю, что у самого Игната пистолет в кобуре под пиджаком, на привычном месте, а наглая улыбка на лице Филипа только подтверждает подозрения.

— Какая вы обворожительная, — Филипп берет Агату за руку и липко целует. — Пойдёмте, я покажу вам, где можно выпить.

— Тим?!

— Она со мной, — грубо обрываю я.

— Не в твоём положении хамить в чужом доме, — говорит Филипп.

— Не ссорьтесь перед гостями, прошу вас, — с нажимом говорит Игнат. — Пусть твоя спутница расслабится, а мы пока поговорим в моём кабинете.

Я даже представить не мог, каким кошмаром обернётся это предложение.