Глава 51

Настя

Тяжесть в груди была невыносима, и с каждым днём мне становилось всё хуже. Из спальни я не выхожу, лежу на кровати, словно прикованная к ней. Мысли путаются, ищу виновника моего поганого состояния и понимаю, что чем дальше, тем всё запутаннее. Нет здравого смысла в моей истерике, всё кричит, какая я дура: он ведь сказал, что готов ради меня жизнь отдать, а я…

Тимур на заходит, я его не видела с того разговора, а прошло уже три дня. Потому что ему плевать! Не вижу другого объяснения, и мне хочется испариться, исчезнуть, забыть всё, что было между нами, чтобы не было так обидно и тяжело.

Стук в дверь, на который я не реагирую, потому что я и так знаю, кто это. Если бы был Тимур, то стучать он точно не стал бы.

— Настя, — тихий голос Елены. — Я принесла обед, — говорит она и садиться на кровать, где я упиваюсь горем последние дни.

— Не хочу, — хриплю я и продолжаю смотреть на дверь.

Как дура смотрю на неё без перерыва, жду, когда он придёт и скажет, что всё не так, что он любит, что Сергей наврал. Но он не приходит, может, развлекается с кем-то уже, и скоро мне скажут освободить комнату.

— Ты убиваешься напрасно, девочка, — гладит меня по плечу. — Я молчала, но больше не буду, — я, наконец, отрываю взгляд от входа и смотрю на Елену.

— О чём вы молчите? — сердце пропускает удар.

А вдруг он уже кого-то привёл в дом и спит с ней в одной из комнат, или она живёт в моей старой.

— Это совершенно секретные сведения, и я не должна тебе этого говорить, лучше, если Тимур Давидович сделает это сам. Но скажу только одно: ты для него дорога, очень дорога. Ты бы видела, как он психовал, когда тебя похитили… Я не знаю, что у вас произошло, но раз ты убиваешься тут в одиночестве, а он ходит, как неживой, последние три дня, то несложно догадаться, — она замолчала, и до меня начинает доходит смысл её слов. — Послушай опытного человека: надо любить и ценить то, что у тебя есть сейчас, чтобы… — по её щеке потекла одинокая слеза, — не желеть о потраченном времени, о потери момента, в котором вы могли бы быть счастливы, — она вымученно улыбается и встав уходит из комнаты.

Первариваю её слова, и чувствую, будто меня ледяной водой окатили. Какая же я дура, тупая истеричка. Повела себя, как ребёнок, устроила проблему на пустом месте. Идиотка!

Откидываю одеяло и встаю с кровати, иду в ванную и пугаюсь своего же отражения в зеркале. На голове гнездо, под глазами мешки, кожа бледнее обычного. Ужас!

Скидываю с себя провонявшую пижаму, наполняю ванну горячей водой, добавляю ароматическое масло и ложусь в неё по самые уши. Привожу себя в порядок, сушу волосы, мажусь вкусно пахнущим лосьоном для тела, надеваю красивое бельё, сверху шёлковый халат и, наконец, выхожу из комнаты.

Поднимаюсь по лестнице на дрожащих ногах, сердце бешено бьётся о грудную клетку от волнения. Перед дверью в кабинет Тимура глубоко вдыхаю и трясущейся рукой стучу в деревянное плотно. Не жду ответа, сжимаю ручку и вхожу.

В комнате находятся Гена, ещё один охранник и Тимур, как всегда невероятно красивый и серьёзный. Он переводит взгляд на меня, и в его глазах неприкрытое удивление. Минута тишины, в которой я — предмет внимания, после чего слышу родной голос.

— Вышли! — Гена и второй охранник молча встают и выходят из кабинета.

Тимур откидывается на спинку кресла и выжидающе смотрит на меня. Под его взглядом щёки пылают огнём, а между ног начинает зудить, беру себя в руки и делаю пару шагов к его столу.

— Я хотела извиниться, — сиплым голосом начинаю я, на его лице непроницаемая маска, что ещё больше внушает страх, но я продолжаю. — Я повела себя, как ребёнок, и… — слова застывают в горле, когда он осмотривает мои голые ноги, выглядывающие из-под короткого халата, проходится выше, и мои соски моментально твердеют, ноги слабеют, ещё немного, и я рухну на пол. — Прости, пожалуйста.

Тимур смотрит, молчит, на лице ни одной эмоции. Вся моя уверенность оставляет меня один на один с ним, и я уже думаю, что мне лучше уйти, как слышу родной голос.

— Иди сюда, — говорит он и тянет руку, я послушно иду к нему, кладу свои холодные пальцы в его большую ладонь, и он резким движением садит меня к себе на колени, заставляя оседлать его.

Вскрикиваю и упираюсь ладонями в его твёрдую грудь, смотрю в серые омуты и таю от жара, исходящего от его тела. Неуверенно тянусь к его губам и нежно целую, хватка на моей талии усиливается, и Тимур прижимает меня к себе ещё теснее, углубляя поцелуй.

Сжимает мои ягодится и плавными движениями заставляет тереться промежностью о его затвердевшую плоть. Избаляет меня от халата, опускает чашки бюстгальтера и с рыком припадает губами к чувствительнуму соску. Сминает, кусает, играет языком, доводя меня до эйфорического состояния. Закатываю глаза и откидываю голову назад, глухо постанывая и царапая его плечи.

Он опускает руку вниз и отводит тонкую полоску кружева в сторону, проводит пальцем между влажных складок, и я вздрагиваю от пронзившего всё тело тока.

— Течёшь, — мычит он и облизывает палец.

В нетерпении начинаю растёгивать его брюки и выпускаю наружу каменный член с прозрачной каплей на головке. Провожу большим пальцем, размазывая её, Тимур сжимает до боли попу и рычит мне в грудь.

Поднимает меня, отодвигает трусики и насаживает на свою твёрдую плоть. Дыхание перехватывает, по телу проходит приятная дрожь и мы застываем, но всего лишь на мгновение.

Обхватываю его шею руками, зарываюсь пальцами в его волосы, припадаю к его губам и начинаю сама двигаться, насаживаясь всё глубже. Тимур берёт инициативу в свои руки, и движения становятся резче, шлепки пошлее, а стоны громче.

Он наматывает мои волосы на кулак и опрокидывает голову назад, проводит языком по шее, и моя кожа покрывается мурашками. Обхватывает свободной рукой за талию и прижимает к мокрой от пота рубашке. Прислоняюсь лбом к нему и ловлю его учащённое дыхание. (3303c)

Пара резких движений, и волна оргазма накрывает меня с головой. Бьюсь в судорогах, цеплясь за его плечи, как за спасательный круг. Я почти кричу, не в состоянии сдерживаться. Чувствую, как член внутри меня твердеет ещё больше, и Тимур с рыком наполняет меня своим семенем.

— Люблю, — тихо шепчет он мне в шею, пару секунд не дышу, повторяя про себя: «люблю, люблю…»

В уголках глаз собирается влага, и я кладу свою голову на его плечо. Нежные поглаживания по спине, стук его сердца, который постепенно становится ровнее, его запах и родные объятия. На душе становится тепло и легко. Любит.