Глава 13. Катя

Отравляющие отношения забирают огромное количество энергии. Напряженность и конфликты истощают силы. Доброе отношение и предоставленная возможность быть собой — воодушевляют и наполняют энергией.Сьюзан Форвард

Больше всего ненавижу чувство жалости. Когда сочувствуют и пытаются рассказать, что они понимают как это. Что им жаль меня. Ни хрена никто не понимает. Они не были в моей шкуре и не пережили всё то дерьмо, что пришлось мне.

Я не плачу из-за своей печальной судьбы и не проклинаю богов за родословную, я не виню никого и не держу зла на родителей. Они сами выбрали свой путь, который в итоге и погубил их. Страсть к алкоголю оказалась сильнее их страсти к жизни.

Оба в прошлом закончили экономический ВУЗ, отец с красным дипломом. После института поженились, и почти сразу родилась я. Папа начал свой бизнес и дела шли отлично.Когда мне было четыре года, мама забеременела. Отец мечтал о наследнике, который продолжит его дело. Он играл на биржах, покупал акции задешево, и продавал дороже.

На шестом месяце маме пришлось делать искусственные роды, так как плод замер. Они оба очень горевали, оплакивали не родившегося наследника. Я была маленькая, мало, что с этого помню, но вот то, что помню, разбивает сердце.

Дальше были нескончаемые попытки забеременеть и все без результатов.

А дальше пошла черная полоса в жизни нашей семьи. Сначала отец купил акции фирмы на грани банкротства, в надежде вытащить её и продать на много выгоднее. Он всё говорил, что это дело принесёт нам кучу денег и известность. Я никогда не видела такими горящими его глаза как тогда. Это был последний период когда они вообще так горели.

Он продал свою небольшую фирму, машину, квартиру и вложил всё в этот бизнес, и в конечном счёте дело прогорело. Мы остались не с чем.

Чтобы нам было где жить, отец купил квартиру в небольшом городке, где я и провела почти все школьные годы. Чтобы сбежать от позора перед своим отцом, он не принимал никакой помощи от него, говорил, что сможет сам подняться на ноги.

Но шло время и всё что получалось у отца, это удачно поднимать рюмку. Хотя единственное, что осталось неизменным, это попытки завести сына. Он брюхатил маму, каждые полгода, но её истощённый, многими выкидышами, организм, не мог выносить плод. И всё заканчивалось одинаково.

Помню, как просила маму уйти от отца, поехать к дедушке. Я видела, как отец начинал сходить с ума. Но она не соглашалась. Говорила, что скоро всё будет хорошо. И с каждым днём, всё больше и больше засиживались с ним на кухне. Не прошло и года, как мама стала такой же пьяницей, как и отец.

От моего детства не осталось ничего.

Мне пришлось выживать в тех обстоятельствах, которые уготовила мне судьба. Я миллион раз больно падала и ровно миллион поднималась на ноги. Я узнала цену жизни, ещё до того, как узнала саму жизнь.

Благо, меня всё-таки не покалечили, ни физически, ни морально. Были попытки уложить меня на лопатки и показать, что мужчина всегда главный, но я находила выход и убегала из дому, пока собутыльники папы не уходили.

Моему первому парню было пятнадцать, мне четырнадцать, когда он лишил меня девственности. Я так боялась, что ко мне доберется кто-то с друзей отца, что согласилась на уговоры друга. Первый секс вместе. Ему так хотелось попробовать, а мне было всё равно. Весь процесс можно описать в трёх действиях: засунул, лишил и кончил. Аля, всё готово.

Этот опыт мне дал понять, что больше я не хочу секса. Потом долго ни с кем не спала. Думала, что вот эти неприятные три минуты, и есть весь секс.

Потом ещё был Паша. После выпускного, мы встретили классом рассвет, и отправились гулять дальше. Это произошло, на пляже, в кустах, на его пиджаке. Я была у него первой. И хоть в этот раз, не было жутко больно, приятно особо то же не было.

А потом дедушка забрал меня к себе, и вот тут я наконец-то обрела свободу и свежий воздух. С дедушкой я была счастлива. По-настоящему. Он подарил мне ту любовь, которой не хватало всё детство. Иногда мне кажется, что родители не хотели, чтоб я родилась. Им нужен был сын, а не дочь.

Я поступила в институт, и моя жизнь изменилась. Больше никто не смотрит на меня с жалостью. Я сама себе зарабатываю, одеваюсь и снимаю жильё.

Давно никто на меня так не смотрел.

До сегодня.

В глазах Марка я увидела жалость. В его глазах читалось всё, и призрение к месту где я живу, и жалость ко мне. Он бы не вошёл в эту квартиру, если бы не любопытство.

Бросается своими платиновыми карточками на лево и на право, и напоминает, что всё можно купить в этой жизни. Вот и меня так купил.

Сама виновата - продалась.

Но ради жизни дорогого мне человека, я и не на такое способна.

Все эти логические факты я привожу себе на протяжении дня, но сука, как же тяжело мне с этим смириться. Я думаю, если бы я рассказала это Соне, она б ни за что не поверила. Она всё время называет меня непреклонной анархистской, та я и сама себя такой считала. До сегодняшнего дня.

До последнего ждала появления в сети Егора или Сони, но чуда не произошло. Хотела попросить помощи у деда номер два, но потом передумала. Он дал бы денег, выгреб всё до последнего, но и этого могло бы не хватить. А оставлять старого человека без денег не правильно. Ведь кто его знает, когда я смогла б заработать такую сумму.

Продав в рабство своё тело, я закрою душу под замок. Это не навсегда. Всего лишь на тридцать дней. Сестра Сони оно и то дольше была с бандитом, и тоже из-за денег. Но мне проще, мне этот нравится в постели, и он не бандит, как было у Леры.

Марк привез меня в дорогой ресторан, и ещё до того как заходить в него, я начала протестовать.

- Зачем мы сюда приехали?- А что делают в ресторанах? Вижу по глазам. Догадалась. Ответ правильный, кушают.

Он что меня за полоумную считает? Или решил окончательно добить?

- Спасибо, за столь познавательную информацию, - фыркала я. - Но мой внешний вид не предусматривает поход в ресторан.

- А, ты всего-то об этом? Забей.

Он взял меня за руку, и завёл в красивое помещение. Мы сняли верхнюю одежду, и сдали в гардероб. Мне показалось, что я сняла не куртку, а верхнюю часть кожи. Потому что чувствовала себя полностью раздетой. Мне казалось, что все будет пялиться на меня. Но никто даже внимания не обращал.

К нам подошла девушка администратор.

- Марк Игоревич, здравствуйте. Давно вы к нам не заглядывали. Вы пройдете за ваш стол или предпочтете какой-то другой?- Привет, Маргарита. Отлично выглядишь. Веди за мой стол.

Фу, эти любезности с администратором очень раздражали. Ещё её взгляд в мою сторону. Фу и ещё раз фу. Он сто процентов с ней спал. Она скоро продырявить во мне дырку, а когда смотрит на Марка слюнки текут.

Когда мы сели за стол, у меня даже силы появились, не могла удержаться от колкости.

- А ты специально меня привел в ресторан в котором перетрахал весь персонал? Или не всем так повезло, как милой Маргарите?

Он посмотрел на меня вопросительно, даже с удивлением. Одна его бровь поднялась, а губы растянулись в ехидной улыбке. Он облизнув языком губы, улыбнулся ещё шире. Боже, чтобы значила эта его ехидная улыбка? Бесит до безумия.

- Катюш, если бы мы не были так мало знакомы, я бы подумал, что ты ревнуешь.- Ещё чего придумал. Не дождешься. - Не буду спорить с тобой. Мы же поесть сюда пришли. Заказывай что угодно, но знай, мы не уйдем от сюда, пока ты хорошо не поешь.

Даже отвечать не стала. Что с ним то беседу вести? Он купил моё тело, хоть и говорит, что время купил и это не только постель. Бла-бла-бла. А светские разговоры оплачиваются отдельно. Вот пусть и платит кому-то другому за компанию. Буду молчать.

Я заказала себе суп с морепродуктами, стейк и греческий салат. Честно говоря, там было много всего, глаза так и бегали по меню. Но я почти ничего не знала с предложеных блюд, а то, что заказала я хоть, пробовала и знаю, что вкусно.

- Вино заказывать? - как-то с издёвкой спросил Марк. - Тю, конечно. - А тебе не кажется, что ты много пьёшь и куришь?

А вот это было неприятно. На самом деле алкоголь я употребляла в больших количествах, только на приемах в Егора. Во-первых, потому что лишь так я могла расслабиться среди высокомерных богачей. А во-вторых, потому что там очень вкусное вино или шампанское, а не како-нибудь шмурдяк, который могу себе позволить я.

А ещё могла позволить себе один, два коктейля на работе. И то, это если уж совсем тяжёлая смена. Но говорить ему всё это и оправдываться не собираюсь. Кто он такой, чтоб меня упрекать?

- Если тебе не нравятся алкоголички, то прежде, чем покупать "моё время" надо было прочитать мою биографию. Разве ты не знал, что я дочь алкоголиков?

Мне хотелось уколоть его, но получается уколола себя. Стало больно и неприятно от его слов. Слезы выступили на глазах, и чтоб он не увидел их, я вскочила резко, задев при этом стул, и тот с грохотом упал.

- Сядь, - он так гаркнул, что я испугалась. - На нас смотрят. - На тебя смотрят, Марк. На тебя. Всем же интересно, какую на этот раз ты привел зверушку.

Я делаю шаг в сторону от стола, но Марк хватает меня за ладонь и останавливает.

- Не уходи. Вернись за стол. И извини, я не хотел тебя обидеть.

Я перевела взгляд с полу на него, в них и правда была искренность. Не лгал, когда извинялся.

- Отпусти, я в туалет. Скоро вернусь.

Домой ехали молча. Ну как домой, Марк домой, а на временную вражескую территорию.

Плохо помню как прошел ужин. Я молча жевала и даже не смотрела на сидевшего напротив мужчину. К вину я так и не притронулась. Молча запихивала вкуснейший стейк, который я когда- либо ела. Вино к нему подходило идеально, вода же портила вкус мяса.

Марк пытался начать разговор, но я не реагировала на его попытки.

Когда зашли в квартиру был уже глубокий вечер. Поставив в порядок обувь и сняв курточку, я не знала куда себя деть.

- Я приготовил для твоих вещей половину шкафа. Пошли в комнату, покажу.

Он взял сумку и пошел вперед. А у меня мурашки по коже. Каждый сантиметр дороги до спальни, всплывает кинопленкой воспоминаний, и несмотря на прохладу в помещении, меня бросает в жар.

Не в состоянии пережить в данную секунду все эти эмоции, беру сигареты и выхожу на балкон. Подкуриваю и втягиваю в себя всю эту хрень. Становится легче, ровно до того момента когда на балкон выходит Марк. Не осознанно, но выдыхаю густой дым сигареты, а вместо этого вдыхаю его аромат. Он с привкусом яда. Выжигает изнутри сильнее любого никотина. Этот яд настолько сладкий, что не могу бороться с собой и всё-таки поднимаю на него глаза.

Всплеск, молния, гром, удар.

Глаза в глаза.

Зрительный контакт длится ровно до того момента, как тлеющая сигарета начинает обжигать пальцы. Смотрю на место ожога и ничего не чувствую. Но сердце стучит как сумасшедшее, выдавая настоящие эмоции.

- Я уезжаю, чувствуй себя как дома.

И уходит.

Наблюдаю за вечерним Киевом из большого стеклянного балкона и курю одна за одной.

Что меня больше беспокоит то что он уехал и оставил меня одну? Или то к кому он поехал?

Катастрофически тяжело думать.