Глава 11. Тимур

Две недели назад…

Добрым нравом дядя Инал никогда не отличался.

Но я его любил. И за многое был благодарен.

Мне было двенадцать, а Георгу десять, когда мы с ним стали сиротами. Вот так в один день, я лишился своих родителей, а Георг своих. Погибли они вместе, вчетвером в одной машине ехали. За рулем была моя мама, не справилась с управлением в дождь. До нашего загородного дома в Абхазии они одного километра не доехали.

Дядя Инал забрал нас к себе. У него три дочери было, он мечтал о сыне, но как он сам говорил: бог не дал. Зато дал племянников.

Нас с Георгом дядя воспитывал строго. Впрочем и дочерей тоже. Мы получили хорошее образование, дядя все оплатил. По документам я русский, родился там, да и мать отца была русской, моя мама тоже. До гибели родителей я жил в России, в отличии от Георга. И когда мы повзрослели, дядя отправил нас обоих в Россию, чтобы развивать его бизнес. Я преуспел чуть лучше, помимо дела дяди занимался уже и своими. А вот Георг, лентяй от рождения, по факту на наших с дядей шеях сидел. Единственное, что он сделал сам — это выкупил за деньги, полученные от продажи дома его родителей, готовый бизнес. Ночной клуб. И слава богу дядя Инал там ни разу не бывал. Пуританские взгляды дяди не одобрили бы такого изобилия голых женских, танцующих тел.

Ночной клуб брата, кстати, большой прибыли владельцу не приносил. Зато очень сильно его самолюбие тешил.

Каждый раз приезжая в Абхазию, я у дяди оставался. Вот и сегодня я здесь. Уютно, тепло. По-семейному. Дом большой, с видом на горы, на втором этаже до сих пор оставалась моя комната. И я всегда в ней ночевал. Знакомые вещи, предметы, даже игрушки остались, к слову дяди ими нас редко баловал. Лучшим подарком он считал книги.

Средняя дочь Инала сейчас с ним жила. Эсма вдовой стала в двадцать пять лет, на руках маленький сын. Родни у мужа не было, вот дядя и забрал дочь обратно к себе. Даже в современном мире, на нашей маленькой Родине быть вдовой, да еще молодой, — плохой знак. Тем более детей у Эсмы быть больше не могло. Так что она смиренно приняла выбор судьбы, взяв на себя роль главной хозяйки в большом доме дяди. Который к тому времени тоже уже овдовел.

Мы сидели в саду, в летней беседке. Деревья вокруг были усыпаны оранжевыми плодами — поспевшей мушмулой. Помню, как в детстве мы ее собирали, тетя варила варенье. Вкусное, сладкое.

Обернулся, вглядываясь в деревья шелковицы. Тоже плоды созрели. Сочные, черные. А какое из них вино получается!

Сидел и любовался, пока Эсма накрывала на стол, а дядя в подвал дома направился, чтобы принести молодого вина к мясу. Он сам его делал, держал несколько виноградников.

— Как дела, Алхас? — спросил я у племянника, сына Эсмы, которого назвали в честь моего отца.

У нас принято было говорить на русском. Признаться честно, я уже особо и не помнил языка отца. В детстве его не слышал, в доме дяди редко, дядя с друзьями порой начинал общаться на абхазском. Так, в голове остались лишь дежурные слова и выражения.

— Хорошо, — ответил мальчишка. Сколько его не спрашивал — всегда ответ один. Даже если по его лицу обратное было видно. Замкнутым рос маленький Алхас. А еще худой пацан и очень бледный. Отец умер на его глазах, мальчик долго после этого не разговаривал. И пугался, резких звуков боялся.

Я не вдавался в подробности как умер муж сестры — эту тему в семейном кругу мы не поднимали. На похоронах я не был, просто не успел приехать, мне поздно сообщили. Да и не общался я с ним никогда, видел всего три раза в жизни — на свадьбе, на юбилее дяди и на выписке из роддома Эсмы.

Дядя вернулся, с бутылкой вина, и Эсма уже накрыла на стол, ставя посередине последнее — большое блюдо с мамалыгой.

— Ахарчал будешь? — нежно улыбаясь, спросила у меня Эсма. Я кивнул. Помнила сестра, что я безумно любил этот салат в ее исполнении — у нее получалось даже лучше, чем у своей матери. Эсма разложила свое фирменное блюдо по тарелкам и присела.

— Что нового? — праздно начал дядя, развивая вино. Только мне и себе.

— Завод купил, — пожал я плечами, — сохранил двести рабочих мест.

— Молодец, — кивнул дядя равнодушно.

Об наших общих делах при Эсме мы не разговаривали. Инал считал, что женщин не должно такое касаться.

Но сегодня что-то не так пошло.

— Через три недели придет новая партия, — произнес дядя. — Тебе надо к Георгию ехать. Там все прикормлено.

Спорить-то я конечно не стал, кивнул и покосился на Эсму. Она сделала вид, будто бы ничего не слышала. Кормила сына, который без аппетита ел.

Я тоже есть начал и задумался. Вообще странно, что дядя меня к брату посылал. Георг бы и один справился.

Речь про то, что дядя мне больше доверял — глупость. Георг у него любимым племянником всегда был. Потому что беспрекословно делал все, что ему велели.

Я же мог порой бунтовать. Да и, честно говоря, я давно уже хотел выйти из семейного бизнеса. За тем поговорить и приехал.