Глава 13. Тимур

Две недели назад…

Ночью мне не спалось. Странно, впервые так, обычно в доме дяди я моментально вырубался и без задних ног спал. А тут глаза закрывал, ворочался, но никак не мог сон призвать. И тогда я прогуляться решил. Тихо спустился на первый этаж и вышел на улицу. Дверь не заперта была, но так почти всегда, на ночь только калитку и ворота запирали.

Запахи фруктов и цветов воспоминания будили. Из детства. Как мы с Георгом и дочерьми дяди Инала в саду играли. Точнее играли-то мы с братом вдвоем, а вот девчонки почему-то очень с нами хотели. А мы вот нет. И тогда мы нашли себе пацанское укрытие. Рядом с сараем куст кизила, мы ныряли туда, и играли на небольшом пятачке земли, скрытым от чужих глаз, после там лавочку себе смастерили.

Воспоминания к сараю меня и потянули. Куст кизила еще сильнее разросся, я просочился через него, аккуратно раздвигая ветки и сначала почувствовал запах сигаретного дыма, а потом увидел Эсму.

— О, попалась, — произнесла она весело, не пряча сигарету. — Ругать будешь?

Эсма сидела на старой, почти рассыпавшейся лавочке. Я рядом опустился, поглядывая на сестру. Она младшая, но мне и в голову не пришло сейчас ругать ее за вредные привычки. Большая уже, мать.

— А смысл? — ответил я.

Эсма удивленно на меня посмотрела, а потом продемонстрировала мне бутылку вина, точно взятую из запасов дяди. Открытую.

— И за это не будешь?

Я головой качнул, а Эсма взяла и из горлышка хлебнула. После крепко затянулась. Такого я, конечно, увидеть не ожидал. Эсма всегда самой ответственной была…

— Плохо тебе здесь? — предположил я.

— Не сладко, Тимур, — ответила сестра, — но лучше, чем с мужем.

— Да? — удивился я. — А я думал ты счастлива в браке была.

Она вдруг смеяться стала. Да так, истерически.

— Папа может словом ударить, больно ударить, — ответила резко. — Но я за столько лет привыкла. А вот муж бил меня кулаками.

— Что? — нахмурился я, чувствуя прилив ярости. Только вот адресовать ее уже некому.

— То, братик, — пьяно кивнула она. — Бил он меня. Даже беременную, я дважды на сохранении лежала.

Плечом ее коснулся и аккуратно спросил:

— И потому у Алхаса проблемы со здоровьем?

— Не, он родился абсолютно здоровым. Моими молитвами… боже, сколько я молилась, сколько слез пролила.

— Я не знал, — ошарашенно произнес.

— А никто не знал. Кроме папы. Но он мне говорил: молчи. Терпи. Вы венчанные. Назад дороги нет. Еще русскую поговорку припомнил: бьет — значит любит. Только вот меня не любили. И сына моего, — она усмехнулась и тихо продолжила: — А у Алхаса проблемы из-за другого. — Эсма качнула головой и неожиданно тихо сказала: — Это я его убила, — я одним взглядом ей немой вопрос задал, Эсма опять сделала глоток из бутылки и, глядя мне в глаза, выдала: — Это я убила мужа. Зарезала ножом для разделки мяса. Даже не знала, что во мне столько силы и ярости. И, да простит меня бог, не жалею об этом. Потому что либо я его, либо он меня.

— Эсма… — чего на это ответить я просто не знал. И, мягко говоря, в шоке был. Но теперь хотя бы понятно почему вокруг смерти мужа сестры столько недомолвок было.

— Жалею лишь, что Алхас случайно это увидел, — она подняла голову, глядя в небо. — Бедный мальчик. Бедный мой мальчик…

Эсма потушила сигарету об землю и достала новую. Зажигалкой щелкнула и только сейчас я увидел несколько бычков, что вокруг валялись. Видимо не в первый раз сестра здесь сидела. И от дяди это место до сих пор скрыто оставалось.

— Дядя же все знает? — предположил я. Потому что понял, что Эсма одна со всем не справилась бы. И ни к кому другому не обратилась бы.

— Конечно. Кто, по-твоему, мне помог? Отец примчался, как только я позвонила, когда осознала, что натворила. Я вся в слезах и крови, Алхас в угол забился и словно ничего вокруг не видит… не говорит. Мой сын меня боялся, Тимур, представляешь? Шугался от меня несколько недель. А я его даже к врачу или психологу отвести не могу. Потому что в наших краях нет такого — врачебная тайна, или как там правильно, если Алхас врачу правду расскажет — все всем сразу известно станет. Ладно что со мной потом будет, но я отца подведу.

Невольно кивнул, потому что да — в этих краях тайн лучше не иметь и уж тем более никому о них не рассказывать: ни врачам, ни психологам, ни даже адвокатам.

Я сестру приобнял. Она голову на плечо мне положила и тяжко вздохнула.

Жалко мне ее стало, аж сердце защемило.

— Может уехать тебе отсюда? — предложил.

— Куда?

— Со мной, в Россию. Там можно и Алхаса врачам показать. Я самого лучшего найду.

— Мы тебе только обузой будем. Да и что я делать умею? Готовить, да убираться. Буду хозяйничать в чужом доме? — она фыркнула. — А когда ты женишься, будешь меня как прислугу держать?

— Какая на хрен прислуга? Ты моя сестра. Помогу, чем смогу. Работу тебе найду, мужика нормального…

— Нет, не хочу мужика, — Эсма резко отстранилась. — Да и смирилась я со своей судьбой. Тут, возле отца. Пока смерть нас не разлучит…