Глава 15. Тимур

Две недели назад…

После нашего разговора с Эсмой я долго уснуть не мог. Все мысли в голове гонял. Думал.

В своей жизни кое-что изменить я уже решил. Окончательно. И вполне могу и сестре помочь. Не дай бог раскроется, что это она мужа убила…

Даже представлять что будет не хотел. И жалел ее. И что вдова, и что с Алхасом не все в порядке, боже, бедный мальчик, такое пережил…

Дядя человек строгий, он всегда имел власть над дочерьми. Они замуж вышли за тех, кого им отец выбрал. Никто и никогда ослушаться Инала не смел. На помощь близким дядя шел всегда, защищал на людях, а вот наедине все, что думал высказывал. И свою помощь всегда в свою пользу оборачивал. Я долго чувствовал, что должен ему. Только вот я ни о чем его не просил. Меня и Георга он к себе добровольно взял. И я уже как мог его отблагодарил.

Думаю и с Эсмой так. Она чувствует, что должна. Сама себя и наказывает тем, что в доме родного отца, она как прислуга. Да, виновата, да кровь есть на ее руках. Только вот кровь эта жестокого домашнего тирана — сестре я верил, она меня никогда не обманывала. И если бы я узнал раньше, если бы она со мной поделилась.

Как часто порой в нашей жизни встречается подобное "если".

Эсма еще такая молодая, красивая… чего здесь она загибаться будет? Может есть у нее шанс встретить порядочного человека. Любящего.

Утром, проведя бессонную ночь, я решился. На сразу два разговора с дядей.

Эсма накрыла стол. Алхас поел совсем немного и попросился к себе. Сестра тоже удалилась и я понял, что пора.

— Дядя, — обратился я, вертя в руках чашку с ароматным кофе, — мне кажется, что пришло время мне идти дальше своим путём — Он понял все сразу. Зло усмехнулся, почесал уже почти всю седую бороду. — Я отказываюсь от своей доли в твоем деле. Отдам кому скажешь. Даже готов штраф оплатить.

Зря последнее ляпнул — это я по хмурому взгляду Инала понял.

— И кому я должен твою долю передать? — спросил.

— Кому считаешь нужным. У тебя есть дочери, их мужья…

— Жадные идиоты, — перебил он меня. — Я предполагал все оставить тебе и Георгию. Для этого я вас и растил.

— Если я не оправдал твоих надежд — извини. Я предприниматель. Бизнесмен. И быть хочу честным…

— То есть дело всей жизни нашей семьи не честное?

— Оно не законное, — ответил я.

Дядя прищурился. Долго на меня смотрел и вдруг выдал:

— Ты похож на своего отца. И внешне и характером. Он, кстати, тоже хотел выйти из дела, чем в свое время очень расстроил нашего отца, — этого я не знал, от чего задумчиво сдвинул брови. — Эх, жаль. Слишком сильна в вас русская кровь.

— Она здесь причем?

— Притом, Тимур, она — холодная.

Я был не согласен, но спорить не хотел. Дядю не переубедишь. В нем хоть тоже и текла эта самая холодная кровь, но себя он считал абхазцем. Я от своей национальности по отцу не отказывался, ни в коем случае, но давно для себя решил, что мой дом Россия.

— Я тебя услышал, Тимур, — произнес дядя неожиданно спокойно, посмотрев на виднеющиеся пики высоких гор, — не хочу никого насильно держать. Да и предполагал, что ты на это когда-нибудь решишься. Проведи последнюю сделку и делай, что считаешь нужным.

Я с благодарностью кивнул, посмотрел на дом и увидел в окне Эсму.

— И еще, дядя, я тут подумал — может мне забрать Эсму и Алхаса с собой?

— В Россию? — его лицо слегка перекосилось. — Нет, этому не бывать. Ее дом здесь.

— Здесь она вряд ли выйдет замуж и будет счастлива.

— Значит такая у нее судьба.

— Мы сами строим свою судьбу, — решил я поспорить, после чего услышал возмущенное:

— Да? Что ж ты свою до сих пор не устроил? Тебе уже давно пора было завести детей.

— Не встретил я пока достойной женщины.

— И не встретишь. В России своей. Потому что достойные женщины у нас здесь, — он вновь посмотрел на горы и тише заговорил: — У Мкана дочь подросла, Хибла, уже девятнадцатый год пошел. Красавица, скромница, умеет готовить, вести хозяйство. Воспитана в строгости и покорности.

— Мне другие нравятся, дядя, — хмыкнул я. — Страстные женщины мне нравятся, с характером.

Инал покачал головой:

— Женщина должна быть хранительницей семейного очага. Ее задачи — мужа ублажать и детей воспитывать. Характер в этом не нужен.

— Это твой идеал. У меня другой.

— Нет никакого идеала, Тимур. Так удобно и правильно.

— Пусть так, — отмахнулся я, — в любом случае Эсма имеет право на второй шанс, на еще один семейный очаг.

— Отныне и до моей смерти ее очаг — отцовский дом, — ответил он строго, таким тоном, что любой бы другой на моем месте после этой фразы промолчал. Георг так вот точно. Но не я.

— Может мы спросим, чего хочет она?

— Не лезь, Тимур, — фыркнул дядя. — А даже если мы у нее спросим, то она ответит так, как велю ей я. Дочерей мне удалось воспитать так, как надо. Своего отца они уважают.