Глава 34

После клиники мы поехали домой. Я сразу поднялась в спальню и там застала Надю — она вешала шторы. Наконец-то, господи. Вид пустых окон и знание того, что там, напротив, за нами присматривает, — бесило. А сейчас хорошо. Правильно.

Направилась в душ и еще там почувствовала жуткую усталость.

Нервы. Вымотал меня разговор с Деном. Моя откровенность.

Очень больно было признаваться. В своих ошибках. И в чужих. Ведь моя мама, при жизни, своих внуков не увидела. Она тогда решила все за нас. Она не разрешила мне на моего сына взглянуть. Была уверена, что так будет лучше, для меня.

И, признаюсь, я долго жила, не вспоминая о нем. Не скажу, что беззаботно и легко. Просто я не чувствовала себя мамой. Молодой роженицей была. Да и все что произошло… в общем, некоторые после такого долго в себя приходят, особенно когда малыш перед глазами.

Я не винила маму, она, к счастью, многого не знала и, сама того не ведая, скорее всего избавила меня от кучи психических расстройств…

Но ребенок же не виноват. Он рос во мне. В мучениях родился. Я должна была нести за него ответственность. Но какой спрос с человека еще не созревшего, да когда еще родитель его по характеру тиран?

Мама умерла. Онкология, которую поздно обнаружили. Она так мучилась. И однажды прощения попросила… А после похорон сын мне ночами сниться начал. Маленький, кроха совсем…

Я нашла его. Нашла его маму и папу. Я не хотела рушить их семью. Но и отказаться была уже не готова, после того, как Льва увидела.

Лев. Как ему шло это имя.

Я была благодарна Вере и Андрею, они позволили мне быть рядом с сыном. Стать частью его жизни. Мальчик ко мне хорошо относился. А когда он в первый раз меня обнял… господи, никогда счастливей я себя не чувствовала.

Почти три года мы так живем. Я гость на всех их семейных праздниках. Я тетя, любящая и щедрая. И никогда, ничего, никому. Ника бы не предала, в ней я уверена. А больше никто не знал.

И как же мне было больно узнать, что семья Маликовых стала заложниками чужих интриг. Из-за меня стала. Кто-то не менее наблюдательный, чем Ден, догадался, что мальчик не их сын. Что он мой. Биологически. И что я за него и за его родителей жизнь отдать готова. А за кого еще? Что у меня еще светлого в жизни есть?

Из душа вышла и, надев халат на голое тело, вернулась в спальню. Шторы добавили и спокойствия и уюта. Задвинула их плотно и легла на кровать, просто, чтобы нервы успокоить, прикрыла глаза и… уснула. Даже не поняла как, днем я обычно сплю, либо когда болею, либо когда накануне с крепким алкоголем отдыхала.

Что-то приятное мне снилось. Сначала воздушное и не весомое. А потом тяжёлое. На животе, да, там я тяжесть вдруг ощутила. От этого глаза и открыла.

В комнате темно. Шторы плотные. Чуть повернула голову и увидела Тимура. Он лежал рядом, положив свою руку на мою, на живот. Голый, по пояс. Лицо невозмутимое, черты непривычно острые. Показалось, что он тоже спит, но Тимур резко открыл глаза.

И взгляд у него был измученным. Как будто ему было сейчас плохо.

— Как дела? — неожиданно спросил он.

— Могло быть и лучше.

— У меня тоже.

Тимур убрал руку, положил ее себе под щеку.

— У тебя что-то случилось? — дернулась я всем телом, почему-то думая в этот момент, что я могу быть виноватой. В конце концов, я же слила Игнату информацию, не знаю, что она значит и как это все могло обернуться для Тимура.

Я не хотела никому причинять вреда. Но мое желание ничего не значило при данных обстоятельствах.

— Не важно, — сухо отозвался Тимур.

А мне захотелось к нему прикоснуться. И сделать это ласково, нежно. Погладила его щеку, а затем зарылась пальцами в густые волосы.

Шелковистве, нежные. Мне было приятно. В груди нарастала сладкая нега… а ведь я коснулась всего лишь его волос.

Черные глаза Тимура смотрели в мои. Окутывали теплом, неподдельным. Как будто сейчас были только я и он. Одни во всем мире.

Я и забыла, какого это — чувствовать себя просто хорошо. Непривычно уютно. Мирно. Пусть всего лишь несколько секунд — в них я растворилась и забыла обо всем.

Тимур поймал мою руку, приблизил ее к своему лицу и вдруг поцеловал в ладонь. Влажно и чувственно.

У меня от этого его прикосновения разлилось по телу тепло. Необычное тепло. Как-то по-особенному провоцирующее. Возбуждающее.

Появилось желание, ему я поддалась и приблизилась своим лицом максимально близко к лицу Тимура. Губы почти касались губ. Жар мужского дыхания смешивался с моим. Секунда — и мы уже дышали в одном ритме, то громко и тяжело, то тихо и ровно.

Я не сдержалась. Я сдалась. Сократила расстояние между нами и тронула губами его губы. Легко. Ненавязчиво. Очень и очень аккуратно…

Только с моей стороны это был всего лишь намек, который Тимур понял правильно. Впился жадным поцелуем. А мужские руки нырнули под тонкий халат, миновали ключицы и опустились ниже, даря трепетную ласку вовсю возбужденной груди.