Знакомство с «Веником»

Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель, и в приемную буквально влетело нечто, напоминающее одновременно человека и ураган пятой категории. Это был он — тот самый водитель, который совсем недавно устроил Лике незабываемый заплыв через грязную лужу на своём велике. Только теперь на нём был не мокрый спортивный костюм, а деловой пиджак, наспех накинутый на футболку с изображением велосипеда и надписью «Быстрее ветра». Пиджак был застегнут неправильно — одна пуговица явно попала не в свою петлю, — а волосы стояли дыбом, будто он только что вышел из аэродинамической трубы.

— Прости-прости-прости! — выпалил он на одном дыхании, одновременно пытаясь застегнуть манжету рубашки и держать в другой руке огромную кружку с надписью «Лучший начальник года» (судя по трещине на боку, награда была не единогласной). — Меня задержал светофор! То есть не светофор, а кошка на светофоре! То есть не кошка, а её хозяйка, которая не могла её поймать, и я, естественно, не мог просто проехать мимо, потому что...

Он замолчал, наконец подняв взгляд на Лику, и застыл на месте, будто наткнулся на невидимую стену. Кружка с кофе опасно накренилась в его руке, и капля тёмной жидкости, повинуясь законам физики, медленно поползла к краю, готовясь совершить самоубийственный прыжок на дорогой ковёр.

Лика тем временем поднялась со своего кресла с той величавой грацией, с которой королевы поднимаются с трона перед казнью неугодного придворного. Она узнала его мгновенно — узнала эти взъерошенные волосы, этот взгляд человека, который живёт в состоянии перманентной спортивной катастрофы. Внутри неё моментально всколыхнулась вся та обида, которую она так тщательно взращивала последние пятнадцать (а теперь уже почти двадцать) минут ожидания.

— Вы, — произнесла она с интонацией, способной заморозить небольшой водоём, — тот самый гонщик, который вчера облил меня водой из лужи.

Вениамин Саров — а это был именно он, генеральный директор компании «Саров и Ко», человек-катастрофа с обаянием рок-звезды, — открыл рот, закрыл его, снова открыл, будто пытался вспомнить, как работает человеческая речь.

— Это... это вы?! — он растерянно указал на неё пальцем, будто она была персонажем из сна, вдруг материализовавшимся в его офисе. — Та самая девушка в розовом! Ой. То есть... добрый день! Здравствуйте! Я так рад... то есть не рад, что облил, а рад, что вы здесь... то есть...

Он окончательно запутался в собственных словах и, судя по всему, решил, что молчание — лучшая стратегия спасения. Он неуверенно улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках, которые совершенно не сочетались с образом серьёзного бизнесмена, но зато прекрасно вписывались в образ мальчишки, только что разбившего мамину любимую вазу.

Лика оглядела его с ног до головы тем взглядом, каким обычно оценивают экспонат в музее естественной истории — с научным интересом и лёгким недоверием к тому, что подобное существо действительно эволюционировало естественным путём.

— Меня прислало кадровое агентство на собеседование на должность личного ассистента, — сказала она максимально сухим тоном, каждое слово выверено, как удар молотка по гвоздю. — Вы опоздали на двадцать минут.

— На двадцать?! — Вениамин посмотрел на свои часы, которые, судя по всему, показывали совершенно другое время, потому что на его лице отразилось искреннее удивление. — Ой, а мне казалось, что прошло минут пять, максимум семь... Ну ладно, значит, кошка задержала меня основательнее, чем я думал.

Он наконец вспомнил про кружку с кофе, которая всё это время балансировала на грани катастрофы, и, попытавшись переставить её на стойку секретаря, умудрился уронить ровно половину содержимого на собственный пиджак. Он даже не поморщился — просто отряхнулся, как пёс после купания, и жестом пригласил Лику в свой кабинет, будто ничего экстраординарного не произошло.

— Прошу, проходите! Кабинет вон там, тот, где велосипед на пороге. Осторожно, не споткнитесь о педаль.

Лика, войдя в его кабинет, почувствовала, как её представление об офисном пространстве переворачивается с ног на голову ещё раз. Вместо привычного фикуса в углу — а фикус, по мнению Лики, был обязательным атрибутом любого серьёзного кабинета — стоял настоящий шоссейный велосипед, весь в наклейках марафонов и с потёртым сиденьем, говорящим о его далеко не декоративном предназначении. На стенах висели фотографии с забегов, велопробегов и одна особенно живописная — Вениамина, весь покрытого грязью, с поднятым кулаком у финишной черты какого-то экстремального марафона.

Стол же представлял собой отдельное произведение искусства хаоса. Бумаги были сложены — если это можно было назвать «сложены» — в стопку такой немыслимой высоты и наклона, что она вызывала невольные ассоциации с Пизанской башней, только менее устойчивой. Лика на секунду задержала дыхание, ожидая, что вся эта конструкция сейчас с грохотом обрушится, погребая под собой и хозяина кабинета, и все её надежды на нормальное собеседование.

Вениамин, заметив её взгляд, направленный на бумажную башню, смущённо потёр затылок:

— А, это... это моя система организации. У меня всё, честное слово, где-то тут есть. Просто... немного не разложено по папкам. Пока.

— Пока — с какого года? — не удержалась Лика, и в её голосе прозвучала едкая ирония, которую она обычно приберегала для особо торжественных случаев.

Вениамин рассмеялся — открыто, искренне, совершенно не обидевшись на её колкость, что застало Лику врасплох. Обычно люди на подобные замечания реагировали либо оправданиями, либо холодным раздражением. А он просто смеялся, будто она удачно пошутила на дружеской вечеринке.

— С прошлого квартала, — честно признался он, усаживаясь за стол и тут же случайно смахнув локтем стопку скрепленных документов на пол. Он не обратил на это никакого внимания, продолжая разговор, будто бумаги на полу были нормальной частью офисного ландшафта. — Слушайте, а вы, честно говоря, выглядите так, будто пришли не на собеседование, а прямиком на обложку глянцевого журнала про успешных бизнес-леди. Вы уверены, что хотите работать именно у меня? У меня тут всё... как бы сказать... живое. Немного неорганизованное. Хаотичное. Но живое!

Лика присела на предложенный стул, аккуратно расправив юбку, и в её голове пронеслась целая философская тирада о контрастах вселенной. Она сидела здесь, как воплощение офисного гламура — идеально уложенные волосы, безупречный маникюр, туфли на каблуках, которые могли служить оружием при необходимости, — а напротив неё сидел человек, будто только что вышедший из леса после схватки с диким зверем и, что удивительнее всего, выигравший эту схватку. Ей на секунду показалось, что она попала не в офис серьёзной компании, а в берлогу к какому-то доброму, но абсолютно неуправляемому лешему, который случайно получил в свои лапы должность генерального директора.

— Меня зовут Ангелика Сергеевна Орлова, — произнесла она, протягивая руку с той же самой отточенной вежливостью, с которой обычно подписывают важные контракты. — Можете называть меня Лика.

— Веник! — представился он, крепко пожав её руку, и, заметив её удивлённо приподнятую бровь, поспешил объяснить: — Ну, Вениамин — слишком длинно, а «Веня» — как-то совсем по-детски звучит. Друзья зовут «Веник». Прижилось после того, как я на первом велопробеге упал в кучу листьев и вышел оттуда, весь облепленный ветками, будто ходячий веник. С тех пор — не отвязаться.

Лика с трудом подавила невольную улыбку, которая начала предательски пробиваться сквозь её маску профессиональной сдержанности. «Веник» — прозвище, которое совершенно не сочеталось со статусом генерального директора крупной компании, но при этом на удивление точно описывало то хаотичное, но обаятельное впечатление, которое производил этот человек.

Вениамин наконец нашёл среди завалов на столе папку с резюме Лики — по чистой случайности она оказалась почти сверху пизанской башни бумаг — и открыл её с преувеличенным вниманием, будто это был бесценный древний манускрипт.

— Так, значит, вы работали в трёх крупных компаниях, у вас сертификаты по организации мероприятий, тайм-менеджменту и... — он вдруг замолчал, вчитавшись повнимательнее, и на его лице отразилось искреннее восхищение, — и у вас есть сертификат по кризисному менеджменту! Отлично, это именно то, что мне нужно, потому что у меня тут кризис каждый второй вторник, а иногда и по средам!

— Насколько я понимаю по обстановке в вашем кабинете, — заметила Лика, окинув взглядом бумажную гору и одиноко стоящий в углу велосипед, — кризис у вас перманентный, а не эпизодический.

Вениамин на секунду задумался, будто искренне пытался осмыслить это утверждение с научной точки зрения, а затем радостно кивнул:

— Вы абсолютно правы! Это как раз то, о чём я говорю на всех собраниях: у нас не отдельные кризисы, у нас непрерывный поток управляемого хаоса. И знаете что? Мне кажется, вы — именно тот человек, который сможет превратить этот хаос во что-то более... презентабельное.

Он смотрел на неё с той обезоруживающей искренностью, которая обычно свойственна детям и очень немногим взрослым, окончательно потерявшим страх показаться нелепым в глазах окружающих. Лика невольно подумала, что этот человек — полная противоположность всему, что она ценила в жизни: пунктуальности, порядку, предсказуемости. Он был живым воплощением хаотичной энергии, способной свести с ума любого приверженца строгого расписания.

И всё же, глядя на его растрёпанные волосы, на пятно от кофе на пиджаке, на его совершенно детскую, лишённую всякого притворства улыбку, она почувствовала странное, необъяснимое любопытство. Возможно, это была профессиональная жилка — желание навести порядок там, где его отчаянно не хватало. А возможно, что-то ещё, чему Лика пока не готова была дать название.

— Аккуратность — это база профессионализма, Вениамин Александрович, — холодно ответила она. — Я пришла сюда, рассчитывая увидеть структуру и бизнес-процессы. Пока что я вижу только нарушение техники безопасности и... велосипед.

Саров расхохотался, и этот смех был таким искренним, что Лике захотелось либо ударить его папкой «Дела», либо тоже улыбнуться (она выбрала первое, но только мысленно).

— Структура? Лика, структура — это для тех, у кого нет фантазии! Мы здесь творим будущее! Мы летим вперед на реактивной тяге! Мне нужен человек, который будет... ну, прикрывать тылы, пока я штурмую вершины. Анжела сказала, вы лучший ассистент, которого можно купить за деньги и обещания мирового господства.

— Я не ассистент, я операционный мозг, — поправила она его, глядя прямо в глаза. — И если ваш «полет» предполагает падения в рвы в городском парке, то вам нужен не мозг, а страховой агент.

Вениамин подался вперед, опершись локтями на заваленный стол. Его аура рок-звезды, случайно попавшей в кабинет директора, накрыла Лику с головой. Он удивленно приподнял бровь.

— Спецназ в розовом, значит? — хмыкнул он. — А вы мне нравитесь. Вы жесткая. Мне как раз не хватало кого-то, кто будет смотреть на меня так, будто я — досадная ошибка в его идеальном графике.

Лика почувствовала, как внутри неё просыпается азарт охотника. Этот человек был воплощением всего, что она презирала: хаоса, недисциплинированности и импульсивности. Но в то же время... в нем была энергия, которая могла бы питать небольшой город. И эта энергия явно нуждалась в узде.

— Вы даже не представляете, насколько я могу быть жесткой, Вениамин, — сказала она, и в её голосе прорезались нотки стали. — Если я возьмусь за этот «Веник», через месяц ваш велосипед будет стоять в гараже, бумаги будут оцифрованы, а вы будете приходить на встречи за две минуты до начала, а не через семь минут после.

Вениамин откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся.— Вызов принят, Лика. Но предупреждаю: я очень сопротивляюсь оцифровке.

Лика посмотрела на Пизанскую башню из бумаг, на грязный велосипед и на этого невозможного человека. В голове снова всплыл отзыв на «Flamp», но она мысленно нажала «Удалить». Это собеседование переставало быть просто работой. Это становилось личной миссией по спасению здравого смысла.