Глава 15

Мы ехали практически сутки. Признаться, не самая легкая дорога, когда каждые два-три часа приходится менять машину, а на заднем сиденье хнычет младенец. К концу пути у меня ломило в затылке, глаза слипались от усталости, а в ушах звенело от бесконечных криков Алисы. Ей нелегко далась езда по извилистому горному серпантину.

— Дай ей попить.

— Её снова вырвет.

— Зато с ней не случится обезвоживания!

Марта моргнула, но все же полезла в сумку за бутылкой с водой. Двигалась она заторможенно, как будто движения давались ей с огромным трудом. Гонка на выживание уж слишком затянулась. Предохранители перегорели, организм не справлялся. За время дороги я несколько раз видел, как Марта просто отключалась, выпадала из реальности. И не спала вроде, но ни на что не реагировала. Покушение на жизнь стало для нее последней каплей.

— Куда мы едем?

— В мой домик в горах.

— Разве об этом месте не знают те, кто пытался меня убить?

— Не беспокойся. Мы предприняли кое-какие меры предосторожности. С тобой ничего не случится.

— Однажды ты это мне уже обещал.

Что я мог ответить? Она права. Она права, мать его! Я обещал! И чуть было не облажался по полной! Не знаю, как бы жил, если бы с ней хоть что-то случилось. Я просто не знаю, как бы я жил.

— О моем доме в горах знает всего несколько человек. Каждый из них будет проверен. Не беспокойся.

Марта промолчала и снова впялилась в окно. До дома оставалось несколько километров.

— Хоть что-нибудь из того, что ты мне рассказывал, было правдой? — неожиданно спросила Марта.

— Практически все.

— Это действительно дом твоих родителей?

— Да.

Я припарковался и заглушил мотор. На горы серым покрывалом опустился вечер. В сумерках дом выглядел неприветливым и чужим. Впрочем, это легко исправить, просто включив подсветку.

— Пойдем.

Я вышел первый, одной рукой подхватил переноску с ребенком, второй — сжал пистолет. Марта, пошатываясь от усталости, плелась за мною следом. Быстро проверив дом, я коротко бросил:

— Все чисто. Проходи.

— Как в шпионском триллере, — равнодушно прокомментировала Марта, переступая порог. — Я в душ…

— Алису тоже нужно искупать.

Она замерла. С опаской покосилась на дочку и, взволнованно облизнув губы, сказала:

— Я не могу. Я просто… не могу.

Марта ушла, тихо захлопнув дверь в ванную, а я осторожно поставил переноску на стул и извлек из нее малышку. Меня не покидала уверенность, что последние слова Марты относились не столько к ситуации с купанием дочки, сколько вообще… к их с ней ситуации. Неужели она до сих пор не смогла себя перебороть? Неужели в ней до сих пор не проснулись чувства? Хоть что-то? Хоть маленький огонёк?

Так… Ладно. С этим мы потом разберемся, а пока:

— Марта! Не торопись. Все равно горячей воды нет. Нужно бак включить, давай пока поедим.

Дверь резко открылась:

— У тебя бывают дни, когда не просто вымыться, кожу с себя содрать хочется? — обжигая холодом глаз, тихо спросила Марта.

— Эээ… было пару раз и такое.

— Так вот, неужели ты думаешь, что я буду ждать, когда нагреется этот чертов бак?!

— Ну, смотри, мое дело предупредить.

Дверь перед носом захлопнулась. Алиса вздрогнула, завозившись в моих руках. А еще через несколько секунд до нас донесся громкий женский визг. Вода в моем доме подавалась прямиком из артезианской скважины и была очень холодной. Невесело хмыкнув, я поцеловал дочку в лобик:

— Надеюсь, хоть теперь твоя мама ко мне прислушается.

— Ме…

— Думаешь, нет? Ну, я даже не знаю. Холодный душ обычно здорово прочищает мозги. Ты знаешь, что твой папочка спец по холодному душу? Нет?

Я болтал всякую чепуху и прокручивал в мозгу события последних дней. Мы потеряли три человека. И едва не потеряли еще одного. Нам нужно было вычислить крота до того, как наши люди выйдут на прямые переговоры с Вуичем, выманив его чертовой скульптурой. Я гадал, мог ли он узнать о том, что Марта дала показания? И если так, был ли он готов с ней расправиться? Навряд ли. Из того, что мне стало известно, Вуич был одержим женой. Я бы скорее поверил, что он сам бы её прикончил, чем позволил бы кому-то другому. Да и чтобы организовать покушение, ему понадобилось бы время. Ну, ведь не мог он знать, что Марта скопировала его записи заранее? Или мог?

И опять же вопрос — если не он, то кто за этим стоял? Очевидно, кто-то из его подельников. Черт! Надо бы прослушать пленки. Но для начала позаботиться о безопасности дома. Я привез с собой много всякого разного добра, а камеры и сигнализация и без того уже были установлены. Впрочем, и над ними мне хотелось поколдовать. Перепрограммировать на свой вкус. Кое-что усовершенствовать. Мне приходилось исходить из того, что я никому не мог доверять.

Прерывая мои мысли, из ванной вышла Марта. Мой взгляд скользнул по мокрым сосулькам волос, с которых прямо на пол стекала вода, задержался на посиневших от холода губах, по покрытой гусиной кожей груди, напряженные вершинки которой не скрывало даже толстое махровое полотенце темно-синего цвета.

— Все разглядел?

— Еще нет. Но разгляжу. Будь уверена. Изучу каждый миллиметр твоего тела. Каждую складочку…

Мой голос охрип. Я решил не ходить вокруг да около. Мне нужно было прощупать ее реакции, прежде чем приступить к главному. Я должен был понять, насколько не ошибся в ней. Дыхание Марты замерло, тонкая жилка на шее затрепетала, как пойманная в сачок бабочка. О, да, детка… Тебе будет хорошо. Я столько сдерживал себя, что… Тебе будет очень-очень хорошо. Ты только позволь… Только впусти меня… Не испугайся.

Марта облизнула губы:

— Я безумно устала и хочу спать. Я могу лечь в своей старой комнате?

— Можешь. Я искупаю Алису и принесу тебе.

— Я не хочу…

— За ней некому больше присмотреть!

— А ты?

Она с такой надеждой смотрела на меня, с такой болезненной неуверенностью, что мне было очень нелегко сохранить твердость в голосе, когда я все же сказал:

— Я буду занят! Мне нужно позаботиться о нашей безопасности. А тебе нужно позаботиться о нашей дочке.

Марта резко отвела взгляд, но перед этим я все же успел заметить, как ее рот искривила болезненная гримаса.

— Я постараюсь не сильно шуметь, когда буду устанавливать дополнительные датчики.

— Датчики? — переспросила она, кусая губы.

— Да. Датчики движения. Марта…

— Да?

— Иди, отдыхай. Тебя шатает от усталости. Завтра нас ждет сложный день. Отдыхай.

Она медленно кивнула головой и проскользнула мимо меня, едва не задевая телом в узком пространстве коридора. Я задержал дыхание, чтобы после всей грудью вдохнуть ее тонкий ненавязчивый аромат, смешанный с запахом соснового мыла, который теперь мне не казался таким отвратительным.

Когда я управился с малышкой, искупал ее и накормил, Марта уже видела десятый сон. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, натягивая трикотаж футболки, в которой она спала. Я мечтал о том, что когда-нибудь дорвусь до нее, и тогда… О, что тогда будет! Перед глазами стояли тугие изнывающие соком вершинки. Спелые и такие вкусные. Тихонько выругавшись под нос, пристроил рядом с Мартой Алису, подложил подушки, чтобы малышка не скатилась во сне, и, наконец, убрался прочь. Подальше от искушения.

Физический труд помог мне отвлечься. Я чуть изменил направление камер и установил дополнительные инфракрасные датчики на самом съезде с большой дороги. Для этого мне пришлось вновь гнать машину к подножью. Марта сомневалась в безопасности этого места, я же, напротив, считал его идеальным. С горы к нам не подобраться, и все подножье — как на ладони. А если нежданные гости все же придут — нам есть куда отступать. В этих местах я знаю каждую тропку и каждое деревце. В верховье затеряны домики овчаров. Кто не знает — никогда не найдет. Идеальное убежище на случай опасности. Утром я планировал подняться туда на разведку. На всякий случай оставить вещи, которые нам смогут понадобиться, если уходить придется быстро. Одеяла, еда, спички. И памперсы!

Уже начинало светать, когда я наконец-то закончил и вернулся в дом. После обжигающе горячего душа прохладный воздух ванной комнаты заставил поежиться. Я зашел в котельную и включил отопление. Всего лишь конец августа, но в горах обогреватели зачастую вообще не убирали из комнат. В глубине дома заплакала Алиса. Я сверился с часами. Еще бы — ей давно пора есть. Откинув со лба влажные волосы, я пересек коридор и осторожно толкнул дверь в спальню. Марта спала так крепко, что не слышала ни криков дочки, ни моего приближения. Но я ее не винил. На ее долю выпало слишком много всего. Ей нужно было отоспаться. Отъесться. Прийти в себя, чтобы обрести гармонию. Одна из причин, по которой я привез ее именно сюда. Здешние виды и тишина способствовали этому, как ничто другое. Да мне и самому нужно было о многом подумать. Разобраться с комком тех эмоций, которые я, не в силах распутать, перетащил из далекого детства во взрослую жизнь. Чтобы раз и навсегда дать ответ на довольно простой вопрос: кто я и где мое место? Уезжая отсюда, я сжег за собой все мосты, но это не помогло мне обрести новый дом, и ничего во мне не изменило. Я был все тем же мальчиком, с тысячей вопросов в голове и с тысячей демонов за пазухой.

Погрузившись в собственные мысли, я приготовил Алисе смесь и устроил малышку в переноске. Наверное, мне стоило соорудить ей колыбель. Или найти на чердаке нашу… фамильную. Не дело это, что у нее нет своей собственной кроватки. Пока Алиса вяло сосала бутылочку, я подключил наушники к телефону, ввел логин, пароль и наконец получил возможность услышать записи Вуича. За время своей охоты на него я прослушал столько килобайтов оцифрованного звука прослушки, что знал голос Вуича едва ли не лучше, чем собственный. Низкий, отрывистый, с тягучими «а». Завуалированные переговоры. Второй голос мне был тоже знаком, а вот третий — я слышал впервые. С акцентом, возможно, переводчик, или кто угодно еще. Высокопоставленный бизнесмен, представитель посольства? Да кто угодно. В разговоре мелькают имена сошек помельче, я выписываю их на бумажку, чтобы после обмозговать. Глаза слипались от усталости. Тело ломило. Когда в разговор вклинивается новый голос, я уже практически спал. Но дальнейший диалог заставил меня взбодриться и, вскочив со стула, заметаться по комнате.

— Твою мать! Твою ж мать… — прошептал я, когда запись оборвалась.

Вышел на главную, посмотрел на часы. В файлах профиля содержалось еще четыре аудиозаписи. В общей сложности они занимали чуть больше трех часов. Но я почти двое суток не спал, и мне требовалась передышка. Я нерешительно отложил телефон и покосился на сладко посапывающую Алису. Сначала сон. Все остальное после… Подхватив одной рукой переноску с малышкой, я двинулся к лестнице. Но на полпути остановился. У моей дочки имелась мать. И, пожалуй, той уже было пора привыкать к этой роли. Изменив траекторию, я осторожно открыл дверь в спальню. Настороженно замер, прислушиваясь к звукам. Марта тихо плакала, свернувшись в калачик на краю кровати.

— Марта, — позвал я, но не получил ответа — она спала, растревоженная кошмаром.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Марта перевернулась на спину и выгнулась на кровати, чуть раздвинув ноги. Я осторожно поставил переноску на журнальный столик, а сам, будто магнитом притягиваемый, подошел к кровати. Марта мучилась от кошмара, да… Но она также мучилась и от неудовлетворенного желания. Сглотнув, я присел на кровать. Одеяло Марты сбилось в ногах, футболка задралась, собравшись в складки под грудью. Будто во сне, я провел подушечками пальцев по ее призывно раскинутым ногам вверх по внутренней стороне бедер и замер у жаркого входа, прикрытого трикотажем. Марта нетерпеливо завозилась. Подрагивающими пальцами я отвел в сторону ткань и коснулся влажных припухших складок. В голову ударил голод. Голод такой силы, что стало страшно. Он звенел во мне, завивал нервы в пружины, подчиняя себе. Казалось, если я пригублю её, то не смогу оторваться, пока не иссушу её, не выпью все стоны… Холод прошел по коже, поднимая короткие волоски на загривке. Марта застонала и еще сильнее подалась вперед. Завороженно наблюдая за тем, как мои пальцы ласкают ее нежные сочные губы, я сместился ниже. Обхватил рукой ее тонкую щиколотку, чуть отвел ногу в сторону, ни на секунду не прекращая ее ласкать, и медленно-медленно наклонился, чтобы с мучительным стоном накрыть ее сердцевину ртом.