Глава 15 · Одна оборванная нить

Я пришла в себя от настырного брюзжания Прядущего над ухом. С трудом открыла глаза. Голова болела так, словно в ней что-то взрывалось.

– Где я? – ошалело пробормотала я.

Глаза привыкли к темноте, и я смогла различить скользкие каменные стены, грязный земляной пол, на котором я сейчас лежала, и Прядущего, смотрящего на меня своими рубиновыми глазами.

– А ты ничего не помнишь? – спросил он.

– Нет, – я села и теперь испуганно озиралась по сторонам.

Похоже, я была заперта в какой-то камере. Маленькое окно под самым потолком служило здесь единственным источником света. И судя по всему, снаружи сейчас царила ночь.

– Неслабо, значит, тебе по голове прилетело, – пробормотал серебряный паучок.

– Где Руслан? – Я мгновенно вспомнила все, что происходило накануне, но после его ухода воспоминания обрывались.

– Не переживай, скоро вы встретитесь, – заверил меня Прядущий.

– Да что вообще произошло-то? Где я? – Я встала и обошла кругом камеру. Кованая железная дверь не поддалась на мои попытки ее открыть и осталась неприступной.

– Тебя захватили Красные Монахи, – обрадовал меня Прядущий.

– Но зачем я им? – я растерялась. – Разве только отомстить…

– Ну что ты, Карин, ты им очень даже зачем, – продолжал радовать меня паук, – как-никак последняя жрица смерти…

– Что? – опешила я. – Что ты такое говоришь? Последней жрицей была Лия и…

– И ты добровольно приняла от нее Дар, – закончил за меня Прядущий.

– Этого не может быть… – у меня дыхание перехватило.

– Почему? Очень даже может. Не ты ли была рядом с Лией, когда Паладины избавляли ее от Дара? Да только не учли они, что наследие мертвого бога – это не какое-то там проклятие, которое можно просто так снять. Такие вещи умеют себя защищать. Ты пыталась спасти Лию. Любой ценой. И неосознанно приняла на себя ее Дар. Прости, я не имел права сказать тебе раньше.

– И что теперь? – выдавила я.

– А теперь тебя убьют, – радостные вести сыпались из Прядущего, как из рога изобилия.

– Не вижу логики, – нахмурилась я. – Раз я им так нужна, то разве можно меня убивать?

– Даже нужно. Сама вспомни, как становились жрицами. Только после своей смерти. Так что ты не переживай, тебя планируют оживить. Но это у них уже не получится.

Ну да, хоть какая-то радость. Меня убьют, но Монахи все равно останутся без жрицы.

– Я уже позвал Паладинов. Да только вряд ли они успеют сюда прорваться. Полночь совсем скоро. Грядет время ритуала, – вещал Прядущий.

– Нет, ну почему всегда у меня так… Только-только все начинает налаживаться, как обязательно произойдет какая-нибудь гадость, – прошептала я понуро. – Радует только, что с Русланом все в порядке.

– Эмм… – замялся паук.

– Что? – я насторожилась. – Ты же сам мне сказал, что с ним все в порядке!

– Вообще-то я этого не говорил. Я только сказал, что вы с ним еще встретитесь, – уточнил Прядущий. – А насчет Руслана… Я бы не сказал, что он сейчас в порядке… Тот Руслан, каким ты его знала, больше не существует. Боюсь, его сознание окончательно подавили.

– В каком смысле? – я помертвела.

Паук не ответил. За кованой дверью послышался шум, со страшным скрежетом она отворилась, и в камеру вошло четверо Красных Монахов. Двое из них грубо схватили меня за руки и куда-то потащили. Мы оказались в каменном коридоре. Судя по всему, находились под землей. Закралась смутная догадка, что, скорее всего, это тот самый подземный храм в Элесенваарларе, где мы с девчонками череп добыли. Но как я здесь оказалась? Допустим, Монахи смогли проникнуть в мир Руслана только благодаря тому, что способны хоть куда следовать за жрицей. Но выбрались-то как? Ответ приходил только один: лишь сам Руслан мог снять запрет на телепортацию.

Меня притащили в зал. Мрачный, с колоннами. Монахи втолкнули меня внутрь и ушли. Больно ударившись коленями при падении, я кое-как встала. Только сейчас заметила в другом конце зала каменный трон, на котором кто-то сидел. Я мгновенно поняла, кто это, и мне поплохело.

Руслан медленно встал и подошел ко мне. Вот теперь я поняла, что именно имел в виду Прядущий. Стоящий передо мной человек был Русланом и одновременно им не был. Хотя внешне изменились только глаза, став полностью черными. Я сразу узнала эту тьму. Стоило натолкнуться на этот засасывающий взгляд, как я и шагу ступить не смогла, да и вообще пошевелиться. Будто бы враз окаменела, только способность говорить и осталась.

– Руслан… – выдохнула я в отчаянии, не в силах поверить в происходящее.

– Он мертв, алаис, – голос Руслана, но какой-то в то же время чуждый и неживой. – Тебя ожидает та же участь.

В его глазах среди кромешной тьмы мелькнуло что-то странное, едва уловимое. Он коснулся моего лица. Пальцы были ледяными, по коже мгновенно побежали мурашки.

Его рука скользнула ниже, и пальцы сжали мою шею. Не сильно, но вполне ощутимо. Смотрел на меня задумчиво и слегка удивленно, словно пытался что-то понять и не мог.

– Почему ты меня не боишься? Ведь в моих руках твоя жизнь. Стоит мне только чуть сильнее сжать пальцы, и все, ты перестанешь существовать. Но я не вижу в твоих глазах страха. Разве ты не понимаешь, что завтра для тебя не наступит?

– Один человек, – мой голос дрогнул, – научил меня не бояться. Он говорил: «Имеет значение только здесь и сейчас. А что будет завтра и будет ли завтра вообще – какая разница».

– Глупо. Так сказать мог только смертный. – Руслан разжал пальцы и крикнул: – Ведите!

Двери залы отворились, вошли Красные Монахи. Меня снова куда-то повели, а я даже толком воспротивиться не могла, чувствовала себя тряпичной куклой. Судя по наклону коридора, направлялись на поверхность. И действительно, минут через десять повеяло свежим воздухом.

Наверху царила ночь. Я подняла глаза к небу. Незнакомые холодные звезды равнодушно взирали на каменное плато. А здесь внизу толпились Красные Монахи. Похоже, собрались вместе все служители Культа Смерти. И только в самом центре было освобождено место возле странного сооружения – словно с огромной мельницы сняли жернов и поставили его на ребро.

Меня подвели прямо к нему. Руки защелкнули в кандалы, и я оказалась прикована к этому холодному каменному кругу. Лишь сейчас ко мне вернулась способность двигаться, но толку-то теперь. Окружавшие меня Монахи заунывно пели что-то на картавом языке и раскачивались словно в трансе.

– Они взывают к Дарующей, – пояснил Прядущий, высунувшись из складок моего платья.

Мне было все равно, кто и к кому взывает. Да даже соберись тут сейчас всей толпой мертвые боги, мне было бы глубоко на них плевать. И участь, которая меня ожидала, волновала мало. Навалившееся равнодушие лишило сил, лишило всех эмоций, оставив лишь опустошенность и безысходную тоску.

– Чего тормозишь-то? – брюзжал Прядущий. – Зови давай Авенсиса! Даже если сбежать не получится, то хоть время выиграем, авось Паладины и успеют.

– А зачем? – Я смотрела на черное небо. – Раз Руслана больше нет, то мне не нужно ничего.

– Ты мне это брось! – дурным голосом завопил паучок. – А ты обо мне подумала?!

– Прядущий, – я невольно улыбнулась, – ты же мертвый бог, зачем тебе я, тебе ведь никто не нужен.

– Ты мне нужна! – Прядущий был близок к панике, бегал по вершине каменного круга и от переизбытка эмоций тряс серебряными лапками. – Ты – мой друг! И не смей сдаваться! Не смей опускать руки! Карина, ты ведь Создательница!

– Нет, – прошептала я, – я просто человек. Человек, лишившийся самого дорогого.

Красные Монахи пели все громче. Прядущий впадал все в большую панику.

– Карина, – голос мертвого бога дрожал, – забудь о Руслане, его уже не спасти, но ты должна жить! Ты просто не имеешь права умереть! Слушай меня внимательно, когда он подойдет к тебе, у тебя будет всего один шанс его убить. Воспользуйся Священным кинжалом. Тебя сначала не тронут, и Паладины как раз успеют прорваться сюда. Это реальная возможность спастись.

Я ничего не ответила Прядущему. Монахи расступились, образуя узкий коридор, по которому ко мне шел Руслан. Он был обнажен по пояс. Руки и торс покрывали нанесенные черной краской витиеватые узоры. Когда он проходил мимо, факелы в руках Красных Монахов начинали трещать и сыпать искрами.

Руслан подошел ко мне. Несколько секунд смотрели друг на друга. От жуткой тоски и отчаяния перехватывало дыхание, и сами собой покатились по щекам слезы.

От громкого пения звенело в ушах. С поклоном один из Красных Монахов на вытянутых руках подал Руслану кривой кинжал с зазубренным лезвием.

– Будь готова, – предупредил меня Прядущий. – Сейчас он подойдет к тебе достаточно близко.

Я не сводила с Руслана глаз. Яркими четкими картинами, как кадры диафильма, отпечатывались в сознании все его движения. С одной стороны, я понимала, что это больше не Руслан. Я не знаю, чье сознание теперь владело его телом. Но с другой стороны… Я не могла бороться против него. И у меня и мысли не было последовать совету Прядущего.

Бережно держа кинжал на ладонях, Руслан подошел ко мне.

– Давай! – заорал Прядущий.

Но я даже не осознала его слов, пение Монахов слилось в один монотонный гул, а у меня в голове, перекрывая все внешние звуки, звучала знакомая мелодия: «Вот вам – казнь и прощение… Все, все, все в восхищении… Тень… свет… сердце вдруг оборвалось…».

Руслан смотрел на меня с ледяным равнодушием, кривой кинжал молниеносно сверкнул в его руках.

За долю секунды до этого Прядущий со всей дури цапнул меня за шею. Я инстинктивно дернулась, и зазубренный кинжал вместо того, чтобы пронзить мне сердце, прошел по касательной. Боль была настолько острой, что я даже закричать не смогла.

Руслан ровным голосом произнес:

– Имей мужество принять смерть. Он принял ее без страха. С почтением и смирением.

– Неправда! – даже не знаю, как у меня хватило сил закричать. – Руслан никогда бы так не сделал! Он бы не сдался! Он бы боролся за свою жизнь! До последней капли крови боролся! Я не знаю, какую подлость вы с ним сделали… – мой голос сорвался. Задыхаясь от боли и слез, я не могла говорить.

– Подлость с ним сделали не мы, а ты. Ты сделала его уязвимым. Ты стала его слабым местом. Только благодаря этому я смог через его талисман воздействовать на твой. Я ведь давал тебе возможность умереть, алаис, не раз давал. Погибни ты тогда, мне не пришлось бы теперь уничтожать сознание эреклонара. Знаешь, как он умер? – Черные глаза не выражали абсолютно никаких эмоций. – Он знал, что ему не справиться со мной и не спасти тебя. Он согласился обменять свою жизнь на твою. Так глупо. Даже не раздумывал ни секунды. Да только не стал я ему уточнять, что да, ты будешь жить, но ненадолго его переживешь, – он усмехнулся такой до боли знакомой усмешкой Руслана.

– Кто ты? – слова давались с трудом. Не то что говорить, мне даже дышать сейчас было неимоверно больно.

– Я тот, кто всего лишь решил оказать услугу Вселенной и уничтожить тебя, пока ты не уничтожила всех нас, – он снова занес надо мной кинжал.

На северном краю плато что-то рвануло.

– Ура! – радостно завопил Прядущий. – Паладины!

С грозным криком сверху спикировал Рагим. Ближайшие Красные Монахи разлетелись в стороны. Я не успела заметить, куда делся Руслан. Эридан с Клинком Истины в руках спрыгнул с грифона на землю рядом со мной. Рукоятью меча разбил кандалы на моих запястьях, и я буквально упала ему на руки. Обессиленная от потери крови и еще больше измученная морально, я едва удерживала себя в сознании.

А вокруг между тем творилось что-то невообразимое. Судя по ураганному ветру и сверкающим молниям, Андрей с Монахами не церемонился. И вскоре плато опустело.

– Потерпи немного, – Эридан очень бережно держал меня на руках, – все уже кончилось, ты спасена.

– Кто тебя так, Карин? – присвистнул Вадим.

– Как будто сам не знаешь кто, – Олег тяжело вздохнул.

– Ну а чего мы ждем? – Андрей обеспокоенно на меня смотрел. – Двинули отсюда…

Он не договорил. Яркая вспышка разорвалась над каменным плато. Ударной волной нас раскидало в разные стороны. Пребольно ударившись головой о камни, я глухо застонала. Но буквально через мгновение меня рывком подняли на ноги.

– Никому не двигаться, если не хотите ее смерти. – Руслан был спокоен и невозмутим. Крепко держа меня одной рукой, второй прижал к моему горлу искривленный кинжал, который буквально пары миллиметров не доставал до моей кожи.

– Ты же в любом случае ее убьешь, – проорал Вадим, но все же не пошевелился.

– Тоже верно, – Руслан хмыкнул.

Эридан и Андрей едва заметно друг с другом переглянулись, словно без слов о чем-то договорившись.

Дальнейшее заняло доли секунды. Бесшумно спланировавший сверху Рагим завихрением крыльев отшвырнул Руслана, и в мгновение ока оказавшийся рядом Андрей перехватил меня одной рукой. А второй… Во второй у него был Клинок Истины… Которым он пронзил Руслану грудь…

У меня в глазах на мгновение потемнело. Словно сквозь пелену я видела, как Руслан падает на землю. Не держи меня Андрей так крепко, непременно бы вырвалась.

– Руслан! Руслан! – кричала я сквозь слезы в безумном отчаянии.

– Карина! Да пойми ты! Это уже не он! – Андрей обернулся к Паладинам. – Скорее! Не теряйте времени!

– Что вы задумали?! – выдохнула я.

– Его не так-то просто теперь убить.

С замиранием сердца я смотрела, как скрестились в воздухе три ментальных сверкающих меча. И в то же мгновение земля задрожала, черные тучи прорезал яркий луч, который, едва коснувшись скрещенных мечей, полыхнул маленьким солнцем. И безудержной силы искрящаяся волна чистой смертоносной ментальной энергии рванула к Руслану.

Для меня все происходило как в замедленной съемке. Я не сводила глаз с Руслана. Хотя нас отделяло несколько десятков метров, но я прекрасно все видела.

Лежащий на земле лицом вниз Руслан сжал пальцы в кулаки. Превозмогая по все видимости адскую боль, он медленно и с большим трудом приподнялся на руках. Встал на ноги как раз в то мгновение, когда рванула к нему убийственная волна.

Я не знаю, как мне хватило сил оттолкнуть Андрея. Вспышка пламени, и я оказалась перед Русланом за долю секунды до того, как он бы погиб…

Паладины что-то кричали. Но даже я понимала, что атаку такой силы не повернуть и не остановить. Она была неизбежна…

Никогда еще мой талисман не сверкал так ярко. Казалось, что в этом маленьком камушке на моей левой сережке заключена маленькая звезда, алый свет которой мгновенно залил все вокруг.

Срывающиеся с моих пальцев языки убийственного пламени взвились во все стороны, и плотная стена ревущего огня рванула навстречу сверкающему смертоносному потоку. Когда они столкнулись, меня ощутимо тарануло назад. Я едва стояла на ногах. Прекрасно понимала, что мне просто не хватит сил побороть несущуюся на нас смерть. Я могла только сдержать ее, и совсем ненадолго.

Руслан шагнул ко мне. Лезвие зазубренного кинжала в его руке играло бликами бушующего вокруг огня.

Зря он подошел так близко.

Объявшее меня пламя мгновенно перекинулось на него. Руслан закричал от жуткой боли и упал на землю.

Буквально тут же упала и я. Меня покидали последние силы. Бушующее вокруг пламя слабело под напором ментальной энергии, и буквально полметра уже отделяло нас от смерти.

Руслан прижал меня к себе. Дымчато-синие глаза были необычайно яркими.

– Ты… – выдохнула я в изумлении.

– Священный Огонь, – прошептал Руслан едва слышно. – Твое пламя вернуло…

Он не договорил, прижал меня к себе крепко-крепко, из последних сил.

Пламя погасло…

Мгновение жуткой боли, и навалилась тьма…

Я открыла глаза и увидела Прядущего. Он словно парил. Сложно описать то, что было вокруг. Как в Коридоре, безграничное необхватное звездное небо со всех сторон. Только вместо звезд хаосом переплетений подрагивали светящиеся нити. Я сидела на коленях сама не знаю на чем, без всякой опоры, просто зависнув в воздухе. Руслан лежал на спине, положив голову мне на колени. Его глаза были закрыты, едва заметная улыбка на губах. Странно и страшно было осознавать, что он мертв, что я мертва. Хотя тут скорее применительно «не живые».

– Это Паутина Вечности, да? – спросила я, ласково гладя Руслана по темным волосам.

– Да, – ответил Прядущий. – В сильно упрощенном виде для твоего несовершенного примитивного сознания.

Я даже не обиделась.

– Это и есть жизнь после смерти, про которую ты говорил? Поэтому мы с Русланом здесь?

– Нет, ты должна кое-что увидеть. И еще, с тобой хотят поговорить, – туманно ответил Прядущий и буквально растаял в воздухе.

Я поняла, что их четверо. Не видела, просто почувствовала их незримое присутствие.

– Приветствую тебя от имени Четырех, алаис, – голос был мужской. Спокойный и уверенный. Поняла, что говорить со мной будет только он.

– Здравствуйте, – растерянно пробормотала я, инстинктивно сжав пальцами ладонь Руслана, так было спокойней.

– Тебе нечего бояться, – голос потеплел. – Мы не причиним зла ни тебе, ни ему.

– Разве нам теперь можно причинить зло? Мы ведь мертвы.

– Природа смерти непостижима для вас, людей, – ответил голос. – И возможно все.

Он немного помолчал и продолжил:

– Ты пыталась спасти его, зная, что погибнешь сама. В последнее мгновение у него еще оставались силы, чтобы телепортироваться самому, но он остался с тобой. Вы пожертвовали ради друг друга самым бесценным сокровищем – собственной жизнью… Не жалеешь?

Я даже улыбнулась.

– Извините, не знаю, кто вы или что вы, но любили ли вы когда-нибудь? Тогда вы могли бы меня понять.

– Вы не любите друг друга, – возразил голос.

Я проигнорировала это уточнение. Не поверю я в это. Больше никогда не поверю.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– О будущем. О вашем будущем.

– Будущем? – я растерялась. – Разве оно теперь есть?

– Оно есть всегда и наступает каждую секунду. И ты должна сделать выбор, Карина. Взять на себя ответственность сделать выбор за вас обоих, – сообщил голос очень серьезно.

– Что за выбор? – я насторожилась.

– Сейчас я тебе кое-что покажу.

Пространство вокруг смазалось на мгновение, и я увидела тонкую одиночную светящуюся нить, которая находилась немного в стороне от хаоса переплетения других.

– Что это? – спросила я.

– Это ваша с Русланом Нить. На всю безграничную Паутину Вечности единственная, на которой вы с ним остаетесь вместе. Но заметь, эта Нить в стороне от других. Все потому, что слишком много бед и смертей принесет такое будущее.

– Но если наше будущее все еще существует, значит вы намерены вернуть нас к жизни? – догадалась я.

– Все зависит от твоего выбора, – ответил голос. – Ты вернешься к жизни в любом случае. Но возвращать эреклонара слишком рискованно. Мы пойдем на это только при одном условии. У вас не будет общего будущего. Никогда и ни при каких обстоятельствах вы не сможете остаться вместе, стать едиными. Подумай, Карина, слишком многое зависит от твоего выбора.

– Это жестоко, – мой голос дрогнул. – Жестоко нас разлучать…

– Вы в любом случае будете разлучены. Мы же даем тебе возможность сохранить Руслану жизнь.

Я затравленно молчала. Смотрела на Руслана, и сердце щемило от безумной иссушающей тоски.

– Одна просьба… – прошептала я срывающимся голосом. – Руслан… Пожалуйста… Пусть он забудет… Пусть забудет то, что чувствовал ко мне… Я не хочу, чтобы он мучился…

Голос некоторое время молчал.

– Хорошо, – наконец, ответил он. – Я исполню твою просьбу. Твой выбор?

– Я согласна на ваши условия, – ответ дался с трудом.

– Прядущий! – тут же позвал голос.

Серебряный паучок мгновенно материализовался на той самой одиночной нити.

– Прости… – прозвучал у меня в голове его голос.

С едва слышным печальным звоном светящаяся нить оборвалась, разлетевшись золотистыми сполохами, но через мгновение погасли и они. Я едва не закричала от отчаяния.

– Возвращайтесь в мир живых… – говоривший будто бы удалялся.

Пространство вокруг смазывалось пятнами. Я уже не чувствовала рядом Руслана, словно он тоже исчез. И последнее, что я услышала, это знакомый голос. Едва слышно Кариан произнесла:

– У меня тоже будет одна просьба. Пусть она разделит его участь, забудет все…

Окончание фразы я не услышала. Почувствовала лишь как с нестерпимой тяжестью снова защелкнулись на моих запястьях знакомые ненавистные кандалы любовного заклятия. Все вокруг залил нестерпимо яркий свет…

Я открыла глаза и тут же села на кровати. Огляделась по сторонам, недоумевая, что я делаю дома у Вадима. За окном занимался рассвет. В спальне никого не было, но буквально через секунду вошли Эридан и Андрей. Я расплылась в радостной улыбке. Хотела вскочить, но только сейчас почувствовала на себе под одеждой тугую повязку и едва заметную скребущуюся боль в левом боку. Растерялась жутко, недоумевая, когда это меня успели ранить.

– Карин, тебе пока лучше полежать. – Эридан сел на край кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Андрей.

– Да вроде нормально, – пробормотала я растерянно. – А что произошло-то?…

Всегда любила посиделки всей компанией у Вадима. Когда мы вот так вот, как сейчас, сидели на мягком ковре в зале и пили чай с печенюшками. А теперь еще в наше компании прибыло. Виталька лихо улыбался Рите, не замечая кровожадных взглядов Вадима. Вовка был задумчив и тих. Сияющая от какого-то внутреннего счастья Женя ни на секунду не отпускала руку Руслана. Он же был малость растерян и очень внимательно слушал, что рассказывали ребята.

Сообщение о том, что уже декабрь подходит к концу потрясло меня безмерно. Я даже сначала не поверила. Но погода за окном красноречиво свидетельствовала о разгаре зимы. То, что целых два месяца жизни выпали из моей памяти, ощутимо меня напрягало. Особенно услышав о происходивших событиях.

– Мадхит пробудил мертвого бога Девятиликого, что было чревато чуть ли не концом света, – рассказывал Вадим, – а потом еще Совет начал охоту за гематитовыми черепами богини смерти. В общем, жизнь била ключом.

– А как так получилось-то, что нам с Кариной память отшибло? – хмуро поинтересовался Руслан.

– Да просто в последней битве вам двоим очень здорово досталось, – пробормотал Олег.

– Ага, здорово, – Вадим хмыкнул, – да вы мертвы были минут десять, не меньше. Реально мертвы.

– И как это мы умудрились воскреснуть? – Руслан становился все мрачнее.

– Не знаем, – Вадим пожал плечами. – Просто вдруг оба в один момент задышали.

Я растерянно молчала. Ощущения были странные. Скреблась внутри какая-то неизвестная жуткая тоска… Но справа от меня сидел Эридан, а слева Андрей. И пусть я относилась к ним опять одинаково, но верила, что дело за выбором не станет.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – нарочито весело подытожила Рита.

Мы еще долго не расходились. Я, Рита и Света двинули на кухню за новой партией сладостей. И вытряхивая из пакета в вазочку печенье, Света вдруг спохватилась:

– Карин, помнишь ты у меня спрашивала… – она осеклась. – Не помнишь.

– А что спрашивала-то? – полюбопытствовала я.

– Ты хотела узнать значение слов «эреклонар», «алаис» и «элаивиеллокнариель».

– Элаи… чего? Не, Свет, ты что-то путаешь, не могла я такого спрашивать, я это даже выговорить не в состоянии.

– И все же спрашивала. Я свидетель, – Рита засмеялась. – Мне тоже интересно, что эта абракадабра значит.

– «Алаис» и «эреклонар» это просто прилагательные, – пояснила Света. – Еще на первичном языке. Значат «первый» и «избранный».

– А какого лешего меня могло это заинтересовать? – не поняла я.

– Девчонки, ну вы скоро? – на кухню зашли Вадим с Олегом.

– У нас тут познавательный разговор, – отмахнулась Рита, – не отвлекайте своими чревоугодническими потребностями. А то длинное слово, Свет, что значит?

– Вынуждена признать, что тут я потерпела фиаско, – с досадой ответила Света. – Как переводится «элаивиеллокнариель» я так и не нашла. Хотя оно тоже вроде как на первичном языке.

– Так неудивительно, что не нашла, оно и не переводится, – с довольным видом знатока заявил Вадим. – У элаивиеллокнариель просто нет аналога ни в одном из существующих языков.

– А что оно значит, ты знаешь? – заинтересовалась Рита.

– Эмм… как бы объяснить… – Вадим растерялся.

– Давай я попробую. – Олег был очень серьезен, смотрел на меня как-то странно, словно с грустью. – Элаивиеллокнариель – это некое чувство. Вадим прав, сложно объяснить, что это… Ну вот вы знаете, что такое влюбленность?

– Ну типа да, – Рита кивнула.

– И разницу между любовью и влюбленностью вы, надеюсь, тоже понимаете, – продолжал Олег. – Часто случается так, что любви предшествует влюбленность. И если влюбленность рассматривать как первую ступень, то любовь будет второй. Что же касается элаивиеллокнариель… Это чувство является третьей ступенью. Наивысшей ступенью. И как бы ни огромна была пропасть между влюбленностью и настоящей любовью, но между этой самой любовью и элаивиеллокнариель пропасть еще больше… В наше время редко кто и до второй ступени доходит, ограничиваясь влюбленностью. А про элаивиеллокнариель я вообще молчу. Потому и нет аналогов для этого слова ни в одном языке. Просто люди и не подозревают, что такое чувство вообще существует. Наивысшая степень любви.

– Ой, как интересно! – Рита тут же воспылала энтузиазмом. – И я могу вот так вот просто идти по улице, и какой-нибудь парень навстречу – и вдруг элаивиеллокнариель?

– Нет, – не согласился Вадим, – оно зреет годами. Слишком тонкое чувство. Его так вот сразу не ощутишь.

На этом обсуждение столь философской темы закончили.

Из кухни мы с Олегом выходили последними. Он вдруг придержал меня за локоть.

– Карин, я бы хотел попросить у тебя прощения.

– За что? – опешила я.

– Ни за что. Просто так. Прости меня, пожалуйста.

Почему-то избегал смотреть мне в глаза.

Недоумевая, что это на Олега нашло, я лишь пожала плечами.

– Ну хорошо, прощаю. Пойдем к остальным, а то чай остынет.

Мы вернулись в зал.

– Ой, надо Руслана позвать, – спохватилась Женя. – Он вышел.

– Да ладно, не вставай, я его позову, – тут же предложила я.

Руслан обнаружился на балконе. Стоял, оперевшись руками на перила, и мрачно смотрел куда-то вдаль.

– Пы… полянский, – едва я высунулась на балкон, моментально замерзла, аж зубы застучали, – ты что, совсем отморозок, заходи давай.

– Мне не холодно, – спокойно ответил Руслан, даже не посмотрев на меня.

– Чего ты там такого увидел? – сварливо поинтересовалась я, вынудив себя быть мужественной и стоически переносить холод, дабы не давать Полянскому повода для ехидства о моей морозостойкости.

– В том-то и дело, что ничего, – как-то странно ответил он. – Пустота.

Я даже растерялась.

– Что с тобой? Тебя настолько напрягает, что ничего не помнишь? Ну так бери пример с меня, Полянский, и не заморачивайся! – я весело ему улыбнулась.

Руслан хмыкнул.

– Если бы я брал пример с тебя, Лагинова, то уже давно бы скопытнулся.

Я тут же обиженно засопела.

– Да ладно тебе, Карин, не психуй. Если честно, меня действительно напрягает, что я ни черта не помню. Я еще понимаю, что после алкоголя у меня память до утра отшибает, но два месяца – это слишком круто…

Я молча на него смотрела, боясь какой-нибудь неуместной фразой оборвать его редкостный приступ откровения. Даже была готова стоически вынести декабрьский мороз.

– Понимаешь, – в голосе Руслана сквозила досада, он неосознанно взъерошил пальцами свои темные волосы, – меня не покидает уверенность, что произошло что-то очень для меня важное. Просто жизненно важное… Да еще внутри… Такая жуткая тоска откуда ни возьмись взялась. Словно я потерял что-то безумно для себя дорогое, что-то просто бесценное! И найти я это никак не могу, просто потому, что не знаю, что вообще я ищу… – он резко замолчал.

Смотрел на меня как-то странно. Неожиданно коснулся пальцами моего лица. Меня словно током треснуло. Руслан тоже вздрогнул. Едва заметно покачал головой, словно отгоняя наваждение.

– Ладно, Лагинова, пойдем, – он открыл мне дверь балкона. – Ну или дальше можешь мерзнуть, если хочешь. А мне пора.

– Куда ты так торопишься?

– Я решил покинуть Землю, – огорошил Руслан. – Меня ничего в этом мире не держит. Похоже, меня здесь окончательно все достало, раз я даже свой мир на телепортацию заблокировал.

– А как же Женя? – я растерялась. – Вы ведь с ней, оказывается, теперь вместе.

– Это вопрос еще очень спорный, – Руслан досадливо поморщился. – Я не знаю, как меня вообще угораздило типа остепениться, но сейчас я точно уверен, что свою свободу я ни на что не променяю.

– Значит, навсегда вернешься в свой мир? – мне почему-то стало безумно грустно от одной этой мысли.

– А ты будешь по мне скучать? – Руслан лукаво улыбнулся. – Ну, Лагинова, если надумаешь подарить мне соединенный талисман, я буду рад твоему визиту.

Я побагровела.

– Иди лесом, Полянский, – буркнула я и, возмущенно сопя, прошла мимо него в квартиру.

– Здравствуй, родная моя кроватка! – Я с наслаждением плюхнулась на свою кровать и потянулась.

То, что Андрей с Эриданом временно обитают у меня в квартире, не смутило никаким образом. Единственное, меня малость пугал Прядущий. Как-то немного неловко было от того, что у меня по квартире бегает мертвый бог. Но опять же я решила подумать обо всем многообразии произошедших со мной событий завтра, а сейчас просто с наслаждением выспаться. Расправила кровать и обомлела. Под подушкой вместо моей пижамы лежала аккуратно сложенная мужская шелковая черная рубашка. Я робко взяла ее в руки. Почему-то сразу поняла, что она не Андрея, не Эридана. Недолго думая, я надела ее и забралась под одеяло.

Стоящий в горшке на подоконнике чудесный цветок мне сегодня отдала Рита. Сказала, что он мой, я его принесла откуда-то и у Наташи временно оставляла. Интересный такой. Красивый. Бордовые с золотыми вкраплениями изогнутые лепестки и тонкий стебель с изящными листьями. Но главное, он был огненный. И сейчас он горел пламенем, как маленькая свечка.

А я смотрела на него и сами собой наворачивались слезы. Сама не понимала почему. Веселость и беззаботность слетели как наносная шелуха, обнажая иссушающую тоску. Хотелось вскочить и куда-то бежать. Но куда бежать? К кому бежать?… И оттого больнее становилось, что не покидала мрачная уверенность, будто эта дорога теперь для меня закрыта.