Глава 13

Уютно устроившись на пластиковом стуле милого летнего кафе, я поправляю на переносице темные очки, с удовольствием щурясь от горячих лучей послеобеденного солнца. И все же, несмотря на довольно жаркую погоду, чувствую я себя прекрасно: и физически, и эмоционально. Сказался, судя по всему, долгий и крепкий сон в собственной постели, а не в очередном номере отеля.

Минувшей ночью я отлично отдохнула и восполнила свои силы, которые уже стала понемногу терять за последние пару дней, что выбили у меня из-под ног почву по вполне очевидным причинам.

Подавшись ближе к столику, за которым я и устроилась, делаю несколько глотков прохладного сока через трубочку, а затем вновь откидываюсь на спинку стула. Разглаживаю на коленях подол цветастого платья из легкой ткани и ощущаю себя при этом чуть некомфортно, так как за последние месяцы совершенно отвыкла от всех этих платьев и босоножек, чаще всего щеголяя в обычных кедах и джинсах. Однако, по случаю жары и выходного дня, я всё-таки заставила себя облачиться в нечто гораздо более нарядное и красивое.

Невольно вспоминаю фразу Жданова про то, что у меня нет платьев и туфель, и улыбаюсь сама себе. Представляю, как бы он отреагировал, если бы я сейчас сфотографировалась и отправила ему это фото с подписью, мол: "вот, Дмитрий Николаевич, представляете, я тоже могу быть женственной". И саркастичный смайлик бы обязательно приложила.

Резко мотнув головой, чертыхаюсь про себя, пожалев о том, что снова подумала о нем, тем самым прогнав от себя былое воодушевление и легкость ничем не загруженного дня.

При мысли об этом мужчине меня уже привычно бросает в дрожь, бьёт током, а сердце начинает стучать куда быстрее. Чего и следовало ожидать, собственно говоря.

Вчера утром, после той самой ночной мелодраматической сцены, мы расстались весьма сдержанно. Как будто опять ничего не было и мне всё произошедшее просто-напросто приснилось.

Честно признаться, я была бы более чем рада, если бы резкая перемена в наших с начальником отношениях оказалась, действительно, всего лишь моей фантазией, сном. Увы, но нет.

Я до сих пор слишком явственно помню тот сладкий и пронзительный момент, когда наши губы встретились во второй раз. Помню вкус и мягкость его губ, а также настойчивое ожидание, исходящее от мужчины в короткий миг, когда мы замерли, следя за реакцией друг друга.

Вспоминая те минуты, растянувшиеся для меня на, кажется, целую вечность, я с ужасом думаю о том, что кто-нибудь всё же мог стать этому невольным свидетелем или слушателем. Не приведи Господи!

После того, как Дмитрий вернулся на своё место, я уязвленно свернулась калачиком на сидении, лишь бы быть как можно менее заметной для него и для всех остальных. Уснуть больше так и не смогла, продолжая думать обо всем, что теперь творится между мной и Ждановым. Несколько раз глаза мои опять застилала пелена слез, однако я не позволяла им пролиться, пусть даже на душе было еще более отвратительно, чем прежде.

Когда же мы наконец-то добрались до Москвы, Дмитрий Николаевич одним из первых покинул автобус, вновь скрыв глаза за своими солнечными очками, будто бы нарочно пряча их. Чуть поежившись от утренней прохлады, я вышла на улицу парой минутами позже. Мужчина как ни в чем не бывало пожелал мне хорошо отдохнуть и напомнил, что встретимся мы через пару дней на съёмках ток-шоу, куда он зачем-то тащит меня с собой.

Некоторое время назад, когда только стало известно о том, что его пригласили в очередной раз стать гостем одной из популярных передач, мне никто и слова не сказал, что я тоже должна буду туда поехать. Как оказалось, мое присутствие там зачем-то все же понадобилось.

Тем не менее, несмотря на различные лихорадочные мысли, мельтешащие в голове, мне была крайне приятна эта его сдержанность тем утром. Выходя из автобуса, я глаз боялась поднять, не решаясь посмотреть на Дмитрия Николаевича после случившегося между нами чуть ранее. Однако он ни малейшим действием не напомнил мне о произошедшем. И почувствовала я себя как захваченный штормом путник, наконец-то обрётший землю под ногами.

Сама для себя я уже твердо решила, что всё-таки не хочу с ним каких-либо романтических отношений, несмотря на мои теплые к нему чувства. По сути, мне их пока еще никто и не предлагал, но все же. Может, в мечтах это и выглядит заманчиво, томно и чувственно, но в реальности подобная перспектива немало пугает. А подобные сложности, порождающие кучу проблем, мне совершенно не нужны.

Вздохнув, прикрываю глаза, когда ветерок мягко обдувает мое лицо и волосы. Переведя взгляд вниз, замечаю забавно скачущих на своих тонких лапках воробьев, которым в течение следующих нескольких минут скармливаю весь свой круассан. Но и этого им, судя по всему, оказывается мало — до ужаса умилительно они смотрят на меня, склонив головенки набок, словно бы мысленно убеждая заказать ещё один. Крошечные, очаровательные обжорки, не иначе.

В очередной раз поглядев на наручные часы, задаюсь вопросом, по какой причине мама задерживается уже на целых двадцать минут, однако звонить пока не собираюсь. Вместо этого, дабы отвлечься, ненавязчиво наблюдаю, как сидящий напротив приятный парень в клетчатой рубашке что-то шепчет на ухо расположившейся рядом девушке с короткой стрижкой и большими карими глазами. И снова на моих губах появляется легкая улыбка.

Что поделать, очень уж мне нравится видеть искренние чувства, которые самой тоже хотелось бы ощутить рядом с любимым и любящим мужчиной...

Не замечаю, как подходит мама и чуть вздрагиваю от того, что мои только зарождающиеся размышления о прекрасном оказались резко прерваны.

Встаю из-за стола и встречаю мою порой строгую, но всегда справедливую матушку с распростертыми объятиями. У неё же, кажется, даже глаза заслезились, будто бы она не видела меня как минимум лет пять.

— Дорогая моя, ну наконец-то ты вернулась домой! Сколько ты ещё будешь путешествовать? — расцеловав меня в обе щеки и крепко прижав к себе, сходу начинает она причитать.

Я тихонько смеюсь, вдыхая родной запах её духов.

— Мам, ну не начинай, пожалуйста! Я тебе уже несколько раз говорила, что мне всё нравится и меня всё устраивает.

Отстранившись, поднимает руку вверх, таким образом попросив не продолжать. Гладит нежно по щеке, а после отпускает, присаживаясь за столик. Я делаю то же самое, подзывая к нам официанта, чтобы мама могла заказать себе тоже что-нибудь перекусить.

— Да, да, я знаю всё, что ты мне скажешь. Только и слышу от тебя: Жданов то, Жданов сё, Жданов сказал то, сделал это. И как он замечательно выступил, и какой чудный жизненный совет тебе дал. Знаешь ли, девочка моя, это начинает заметно настораживать.

Деловито и с крайне серьезным выражением на лице она быстро озвучивает свой заказ молодому парню с бейджиком на груди, а затем вновь переключается на меня.

— Саша, он женатый мужчина, а ты привязываешься к нему всё больше и больше по причине своей неопытности. Это ненормально, я считаю. Да, он хороший человек и замечательный артист, но это не значит, что нужно подпускать его к себе слишком близко. И не вздумай мне тут глаза закатывать! Будто я не видела те ваши фото, гуляющие сейчас по интернету. Да и вообще, вспомни, я с самого начала не одобряла твоего стремления таскаться за ним по всей стране и за её пределами. Пора уже подумать об образовании, которое у тебя, между прочим, высшее. Покаталась, посмотрела нашу замечательную Родину и достаточно. Хватит уже быть девочкой на побегушках.

Несмотря на строгое, ранее озвученное предупреждение, всё равно закатываю глаза, неимоверно жалея о том, что мама завела эту тему в сотый раз. Ведь и до этого же чуть ли не в каждый наш телефонный разговор она об этом неустанно твердит.

Матушка, в свою очередь, сразу замечает моё поникшее настроение, а потому замолкает на пару минут. Протягивает руку и кладет ее поверх моей ладони, чуть сжав. Говорит теперь уже более сдержанно и ласково:

— Сашенька, я понимаю, что ты сама хочешь разобраться в своей жизни и понять, что тебе нужно. Но и ты меня пойми, пожалуйста. Мы ведь с папой переживаем за тебя, за твоё будущее. Вот помнишь, когда мы жили в Семипалатинске и я работала в музее, ты маленькая всегда приходила ко мне после школы?

Киваю, опустив голову. Конечно же, я помню, ведь тогда мне очень нравилось бродить по экспозиции, особенно, в старом флигеле. Нравилось трогать тонкие, фарфоровые чашки, хотя прикасаться к ним было и нельзя. Смотреть на старые, остановившиеся часы, пытаясь втянуть носом дух времени, тоже безумно нравилось.

Завидев, что я погрузилась в приятные для нас обеих воспоминания, мама продолжила:

— А помнишь, как ты читала стихи на литературных вечерах, которые там проходили? Мне так хотелось, чтобы ты сохранила такие творческие моменты своей жизни, милая моя...

Снимаю очки и снова смеюсь, покачав головой.

— Предлагаешь мне выходить на сцену с Дмитрием Николаевичем и в перерывах между песнями читать его поклонникам стихи? Боюсь, они не оценят.

Отчётливо поняв, что и сегодня ей от меня не добиться какого-либо результата, мама обреченно вздыхает и, к счастью, решает сменить тему. Дальше разговор наш потёк в более спокойном, мирном ключе.

Матушка рассказала о буднях их с отцом жизни, и вот эти нехитрые, но добрые домашние новости, как всегда, наполнили меня уютом и покоем. Я просто слушала ее и чувствовала физически, насколько тепло становится на душе и как я расслабляюсь, снимая с собственных плеч весь навалившийся на них груз.

Ну а потом, быстро утолив голод, мы отправились бродить по ближайшему парку, с удовольствием кушая мороженое и продолжая делиться друг с другом новостями, наверстывая упущенное за последние месяцы моего отсутствия время.

* * *

Вернувшись домой абсолютно счастливой и довольной, мне удалось немного почитать, удобно устроившись на балконе в своём любимом кресле, не слишком элегантно задрав ноги на перила. Но так как я нахожусь в стенах родного дома, могу себе позволить подобную вольность, также наслаждаясь поеданием черешни.

В какой-то момент стало даже казаться, что счастливей меня нет никого на свете, а все мысли и беспокойства о чувствах к Дмитрию пока отложены до следующего рабочего дня.

Однако, когда покой мой достиг наивысшей точки, сразу послышался звонок телефона. И пока я вылезаю из кресла и возвращаюсь в комнату, мобильный перестаёт трезвонить. Зато спустя пару секунд следом раздаётся сигнал нового сообщения.

Абсолютно расслабленно приближаюсь и беру его в руки, открывая только что пришедшее смс от самого Жданова. В груди заметно похолодело и одновременно с этим сладко замерло.

Саш, позвони мне, пожалуйста. Как сможешь.