Глава 30

Восторг, вскруживший мне голову ещё час назад, испарился как утренний туман. Достаточно было взглянуть на недоуменное лицо Димы. Черты его вмиг посуровели, стоило ему увидеть и украшение, и цветы.

— Я забыл про ещё какой-то твой праздник? — он неопределённо, с явной усмешкой разглядывал роскошный букет. Я же вмиг насторожилась, уловив исходящий от него холод и враждебность, пусть даже эти чувства и не были направлены на меня. — И от кого же на этот раз такая красота...

Медленно подойдя к корзине, мужчина выдернул оттуда один цветок. Поднёс к носу на долю секунды и небрежно воткнул обратно. Было прекрасно видно, что всё это ему очень не нравится. Я бы даже могла сказать, что он зол, так как нахмуренные брови и сурово сверкающие глаза свидетельствовали об этом крайне откровенно.

Заметно потупив взор, я отложила на стол браслет, словно в любой миг он мог меня ужалить. Стало невероятно неловко и неудобно перед Ждановым. Но при этом всём немного странно было видеть, как этот привлекательный и притягательный человек ревнует: столь явно и ощутимо.

Если вспомнить эпизод на съемках ток-шоу, тогда я испытала некий восторг от подобного, потому как знала, что это всё несерьезно, но теперь...

— Понятия не имею.

Испытывая горькое разочарование, осторожно делаю пару шагов вперёд. Взглянув ему в глаза, удерживаю этот непонятный, ускользающий взор, по-прежнему пребывая в недоумении.

— Дим, клянусь, я думала, что это от тебя. Иначе бы ни за что не приняла эти подарки.

Всё также серьезно на меня посмотрев, впервые с момента знакомства окатив с ног до головы каким-то ледяным холодом, и никак не отреагировав, подходит к окну. Распахивает его, достает из кармана сигареты с зажигалкой и закуривает.

Я продолжаю неловко переступать с ноги на ногу на прежнем месте, стараясь не смотреть на чертов букет и с неким беспокойством наблюдая за Димой и за его резкими, рваными движениями.

Повернувшись ко мне спиной, он курит в течение нескольких минут, а затем с силой захлопывает окно обратно, заставив меня невольно вздрогнуть. Замерев на секунду, сжимает переносицу, зажмуривается, а после стремительно приближается. Сжимает мои плечи и с силой прижимает к себе. Я облегченно выдыхаю, обнимаю в ответ, сцепив руки за его спиной, и кладу голову на часто вздымающуюся грудь.

Поглаживая меня по волосам, он говорит печальным, но не лишенным нежности тоном:

— Прости меня. Мне непросто справиться с этим раздражением, но я тебе верю, — кивает на коробку с этим, уже не кажущимся мне таким красивым, браслетом. — Это очень дорогая вещь, ты знаешь. Очень. Просто так подобные презенты и записки с признанием в любви не дарят. И мне тут недавно намекнули, что я недостаточно молод, чтобы претендовать на место в твоём сердце. Я просто... вспылил.

Слушая его сбивчивый монолог, в мгновение ока заостряю внимание на этих словах, крайне заинтересовавшись, кто мог ляпнуть про возраст и прочую ерунду. Однако мужчина не дает мне возможности перебить себя, продолжив еще более отрывистым, эмоциональным голосом:

— Хочется узнать, кто такой этот... твой очередной поклонник, — делает короткую паузу, касается моего подбородка двумя пальцами, чуть приподнимает и пристально вглядывается. — Чтобы и этот товарищ, кем бы он ни был, чётко для себя уяснил, что ты моя.

Ревностью, безумным обожанием, решимостью и чем-то ещё горели его прекрасные глаза в этот миг. И вылилось это на меня целым потоком, закружив в вихре яростного негодования. Мгновенно возненавидев этого таинственного дарителя, абсолютно не представляя кто это может быть, я поддаюсь своим негативным эмоциям. Не желаю, чтобы подобная чертовщина расстраивала Диму и, уж тем более, заставила его хоть немного усомниться в моих к нему чувствах.

Выпутавшись из теплых объятий, хватаю дурацкое украшение, импульсивно подбегаю к окну, открываю его и отправляю дорогущий подарок на улицу. Даже не смотрю, куда он там полетел, и сразу оборачиваюсь.

Дмитрий, на миг замерший в изумлении от моей выходки, вдруг улыбается, а потом и вовсе смеется. Я же дую губы как обиженный ребенок, все еще испытывая злость на анонима. Посмеиваясь, мужчина неспешно подходит ко мне, выдыхает, и его как будто отпускает терзавшее до этого напряжение.

Довольно улыбаясь, обнимает меня за талию и прижимает спиной к подоконнику.

— Красноречивая и яркая иллюстрация фразы "Деньги на ветер", да? Маленькая ты глупышка, — взяв мои руки в свои, целует каждую в тыльную сторону ладони и произносит уже тише: — Ты сводишь меня с ума, и я ничего не могу с этим поделать. Очень стараюсь себя контролировать, делаю это изо всех сил, а ты ещё даже не сказала, что чувствуешь. Я, конечно, вижу, но...

Словно по пятам преследующий нас рок, раздается рингтон его смартфона, заставивший нас обоих удрученно закатить глаза. Увы, этот телефонный звонок и отнял Диму на весь день.

Меня Михаил завалил бумажной работой и запер в четырех стенах номера, подкинув расшифровку ещё нескольких, более давних интервью. А также приказал наполнить официальный сайт новыми фотографиями, которые выслал мне на днях.

Что ж, в какой-то мере я в подобном даже нуждалась.

Ощущая потребность в уединении, чтобы разложить всё хорошенечко в своей голове по полкам и немного замедлиться посреди этих событий, убыстряющихся со скоростью срочного поезда, я оказалась рада погрузиться в успокаивающую мои расшатанные нервы рутину.

Печатая строчку за строчкой, следую примеру Скарлетт О'Хары и отодвигаю на завтра мысли о презенте, который вызвал такую ярость у Димы. Вместе с этим стараюсь не думать о настойчивой просьбе матери как можно скорей с ней связаться. А также о холодном поведении Максима, который едва кивнул мне за обедом.

Апофеозом хоровода всех этих мыслей, в итоге так и не нашедших выхода из моей головы, оказался вечерний приход Горшкова. Когда мои глаза стали слезиться от долгой работы с экраном ноутбука, в дверь настойчиво постучали. К счастью, к тому моменту я уже со всем справилась.

— Давай, Калинина, быстренько собирайся и едем. Концерт через два часа, а нашему Ромео срочно требуется твоё присутствие за кулисами. Даже не могу предположить зачем. Ты, наверное, знаешь лучше.

Директор фыркнул, выказывая едва уловимое презрение. Тем не менее мне показалось, что всё равно тон его прозвучал куда более теплее, чем я привыкла.

Закрываю свой номер и следую за ним, захватив нужные вещи. Через пару минут, спускаясь в лифте, Горшков уже детально инструктировал меня.

— Итак, сейчас, когда мы выйдем на улицу, идешь рядом со мной, на вопросы не отвечаешь. Никому. Это важно. Я сам всё скажу, если будет необходимость.

Вытаращив глаза в полном удивлении, с явной толикой страха покидаю здание и делаю, как он говорил. Мгновенно всё понимаю.

Не меньше двадцати журналистов наставили на нас свои камеры, страстно желая получить от меня хотя бы взгляд, при этом яростно атаковав откровенными вопросами. И первый раз за все месяцы работы в команде Жданова я не пожалела, что у Дмитрия именно такой директор.

Невозмутимо прокладывая путь к машине, как ледокол в Антарктиде, Горшков на все вопросы отрывисто бросал — "Без комментариев". А потом, не успела я опомниться, запихнул меня в машину и сел рядом. Дал водителю команду трогаться, повернулся ко мне и со злорадной усмешкой спросил:

— Ну что, нравится? Это только цветочки.

Не привыкшая быть, естественно, в центре такого урагана внимания, не нахожу никаких слов, чтобы что-то ответить. Забиваюсь в угол, сжимаюсь в комок и сижу неподвижно всю дорогу. Когда подъезжаем, мужчина дает команду стоять у входа в концертный зал, где уже вовсю собирается народ. Сам же ловко проскальзывает внутрь.

Так и застыв на месте, чувствую себя главной героиней какого-то боевика, и мне это совсем, совсем не нравится.

* * *

В период концерта единственное, что мне помогает держаться — это успокаивающий взор голубых глаз Димы, которые оберегают и помогают обретать кое-какое душевное равновесие посреди всего этого хаоса, творящегося у меня в душе.

Время выступления пролетает на удивление быстро, и когда всё заканчивается, собираемся уезжать.

Выходим на улицу и останавливаемся ждать нашего начальника. Рядом со мной Михаил, Максим, Егор и другие ребята. Первый из них, кстати говоря, не отходил от меня практически весь вечер... Не самая приятная компания, конечно, однако я всё равно ему благодарна. Не знаю, правдивое или нет, но сложилось отчётливое ощущение, что он охранял меня от излишнего внимания.

Переговариваясь между собой и никого не трогая, наш покой был нарушен отбившейся от своей компании преданных фанаток девушкой лет тридцати. Они стояли кучкой в стороне и тоже ждали Жданова, дабы попрощаться и проводить его.

Уверенно зашагав к нам с кислой миной на лице, молодая женщина была тут же остановлена вовремя подоспевшими крепкими охранниками. На подобное она взбесилась и стала вопить что-то невнятное. А когда поняла, что до нас ей все-таки не добраться, вдруг швырнула прямо в меня огромным букетом и не постеснялась в выражениях, обзывая меня... не самыми приличными словами.

Не на шутку испугавшись, не сразу чувствую легкую боль в ноге, куда и угодил тяжелый букет. Тело начинает мелко подрагивать от вида её поистине горящих ненавистью зрачков. Другие же фанатки не делали никаких попыток вмешаться, по-прежнему стоя чуть поодаль. И хоть буйную женщину быстро отвели подальше, я никак не могла оклематься от только что произошедшего.

Когда парни попытались затащить меня в автобус от греха подальше, я зачем-то опустила взгляд на валяющиеся на земле цветы. Такие красивые. Рассматриваю этот несчастный букет и краем глаза замечаю быстро приближающуюся к нам фигуру. Поднимаю голову и вижу взволнованного Диму, который успел стать свидетелем бурной истерики одной из своих поклонниц.