Эпилог

2 года спустя.

Сегодня мой день рождения. Третий день рождения, который я праздную рядом со своим любимым мужчиной. Первый, к слову, мы отметили на воздушном шаре, куда Дима меня небольшим обманом тайно заманил. В этот же раз локация куда более безопасная и уютная — праздничный стол накрыт в саду нашего большого дома в Подмосковье.

Его Дима купил почти сразу после того, как официально объявил на всю страну о том, что мы — пара. Здесь тихо, только ветер шелестит листвой и невероятно сказочно поют птицы. На столе — всё, что я люблю: салат с авокадо и креветками, пирог с вишней, который мама испекла ещё утром, и даже маленькая баночка моего любимого джема. А вокруг, наслаждаясь свежим воздухом и приятной компанией, собрались близкие нам люди.

Мои родители сидят рядышком друг с другом. Мама всё время подкладывает папе еду в тарелку, будто он без этого пропадёт. Он же смеётся и говорит: «Да я уже наелся, ну правда!» А мама только отмахивается: «Ты всегда говоришь, что наелся, а потом опять тянешься через весь стол». И в этом их тихом, привычном споре столько любви, что у меня на глаза наворачиваются слёзы.

А ведь когда-то они смотрели на Диму так, будто он пришёл, чтобы испортить мне жизнь... Особенно когда я максимально подверглась нападкам его фанаток. Но они всё-таки смирились с его присутствием в моей жизни и полюбили как собственного сына. В один из вечеров, правда, папа похлопал его по плечу и сурово произнёс:

— Ну, артист, смотри, не обижай нашу девочку.

А Дима тогда улыбнулся и легко дал ответ:

— Да я скорее себя обижу, чем её.

И это не были пустые слова. Он доказал свою любовь и заботу делом. По сей день не устаёт доказывать.

Рядом с моим родителями также располагаются наши друзья. Максим с женой, Егор со своей девушкой, Виктор с семьёй. Ну и куда же без Михаила Андреевича, которого я давно называю просто Миша.

Честно говоря, уже не верится, что когда-то он терпеть меня не мог и делал всё возможное, чтобы наш союз с Димой не состоялся. Признался даже, что те присланные мне драгоценности были от него. Тогда он предпринял последнюю попытку рассорить нас и в итоге окончательно сдался, когда понял, что нашу любовь невозможно разбить. Но я и вправду для него была в то время стихийным бедствием, которое ворвалось в отлаженную жизнь его друга.

Зато теперь этот вечно хмурый мужчина то и дело подливает мне сок в стакан и строго командует:

— Пей! Никакой газировки, ты у нас теперь за двоих отвечаешь, — улыбается при этом так тепло, что сразу видно: он искренне рад.

Мы с Мишей действительно нашли общий язык, во что раньше я бы ни за что не поверила. Оказалось, что за этой его суровостью прячется человек, который просто очень сильно переживает за Диму. А теперь — и за меня тоже.

С женой, к слову, мой мужчина тогда разошёлся спокойно и мирно, без скандалов и претензий. С бывшей женой.

Теперь я ношу статус его супруги и его фамилию.

Взяв чашку с фруктами, выхожу из кухни прямиком на просторную полянку и подхожу к столу. Ставлю на него чашку, и в этот момент ко мне со спины подкрадывается мой муж. Обнимает сзади осторожно, будто я хрустальная, и целует в висок нежно-нежно, отчего по коже бегут мурашки.

— Ты не устала? — спрашивает тихо Дима, чтобы никто не слышал, но в его голосе столько заботы, что, кажется, его слышит весь мир. — Всё носишь, помогаешь. Тебе нельзя напрягаться.

Поворачиваюсь к нему, улыбаюсь и кладу ладонь на твёрдую грудь, прямо туда, где ровно и сильно бьётся его большое сердце.

— Я не устала, Дим. Правда. Я и так ничего по дому не делаю, а сегодня могу хотя бы немного поухаживать за гостями. Это же мой праздник, имею право хлопотать.

Он улыбается чуть шире и смотрит на меня так, будто видит впервые. В его глазах столько любви, столько благодарности, что мне становится неловко и радостно одновременно. Кладёт руку на мой живот и мягко, бережно поглаживает.

Я на шестом месяце беременности, и наш малыш — девочка — иногда толкается, напоминает о себе. Прямо как сейчас. А Дима каждый раз замирает, прислушивается и шепчет ей:

— Малышка, папа тут.

В данный момент тоже чувствует эти еле ощутимые пинки, но продолжает внимательно глядеть на меня.

— Ты точно в порядке?

Я уверенно киваю, потому что знаю: он не успокоится, пока не услышит это ещё раз.

— Точно. Всё замечательно.

Любимый целует меня в губы — не спеша, невесомо, словно боится спугнуть этот момент. А потом наклоняется и прижимается губами к моему животу сквозь тонкую ткань сарафана.

— Привет, моя девочка, — тихо здоровается с дочерью в десятый, наверное, раз за день. И голос у него чуть дрожит. — Мама у нас молодец, правда?

Кладу ладонь на плечо Димы и чувствую, как под моими пальцами напрягаются мышцы.

Он, как и я, до сих пор не может поверить, что это происходит на самом деле. Что он всё-таки стал отцом и скоро возьмёт нашего ребёнка на руки.

Когда я сообщила ему про беременность полгода назад, сначала замер в шоке. Потом вдруг порывисто обнял меня так крепко, что я едва могла вдохнуть, и заплакал.

— Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, спасибо, родная! — настоящие слёзы, тихие, без всхлипов, катились по его щекам, пока он смеялся от радости. — Спасибо за это чудо. За нас.

С того дня он окружил меня такой заботой, что иногда хотелось сбежать из дома на пару часов и перевести дыхание. Отменил все свои выступления, гастроли и съёмки, чтобы быть рядом со мной и обеспечить всем необходимым. Лучшая клиника, лучшие доктора, дорогие витамины, личная домработница, различные расслабляющие процедуры и тому подобное. Однако я никогда по этому поводу с ним не спорила, так как понимаю, что ему это просто нужно. Нужно знать, что он может защитить, уберечь, сделать всё идеально.

Мама подходит к нам внезапно, невольно нарушая идиллию общения отца с дочкой. Улыбается, глядит на нас и вытирает уголок глаза, будто просто соринка попала, но я-то вижу.

— Ну что вы тут шепчетесь? — говорит она нарочно строгим тоном, а глаза, тем временем, смеются. — Садитесь за стол, всё остынет же.

Дима согласно кивает, берёт меня за руку и ведёт к нашим местам. Отодвигает кресло и помогает мне сесть, после чего опускается сам. Пододвигает ко мне тарелку.

Папа вдруг встаёт, просит тишины среди гостей и поднимает бокал.

— За нашу Сашеньку, — говорит торжественно, и голос его звучит твёрдо и тепло. — За то, что она нашла своё счастье. И за то, что рядом с ней наш замечательный зять, который это счастье надёжно бережёт.

Все поднимают бокалы и поддакивают словам папы, добавляют что-то своё, кто-то желает здоровья и тому подобное. А я сижу и думаю: как же странно устроена жизнь.

Ещё два года назад казалось, что мир рушится. Журналисты строчили громкие заголовки о нас с Димой, фанаты бросали в меня злые слова, от которых я не знала, куда спрятаться, но не собиралась сдаваться и отказываться от своей любви. Дима же постоянно держал меня за руку и говорил с ноткой вины в голосе:

— Мы пройдём через это. Вместе. Я не дам тебя в обиду.

И не дал.

А теперь всё тихо, спокойно, хорошо. Настолько хорошо, что порой бывает страшно это счастье спугнуть.

Еле заметно покачав головой, не желая портить себе праздник всякими глупыми мыслями, я возвращаю своё внимание к гостям. Все снова начинают болтать между собой, смеяться, передавать друг другу тарелки.

Дима наклоняется ко мне и шепчет на ухо, словно бы прочитав мои недавние мысли:

— Ты даже не представляешь, что творится в моей душе. Сколько в ней радости, света и любви. Спасибо тебе за то, что не испугалась и осталась со мной. За нашу девочку. Я сделаю всё, чтобы вы были ещё более счастливы, чем сейчас.

Поворачиваюсь и наклоняю, кладу голову ему на плечо.

— Ты уже делаешь нас такими, Дим. Просто тем, что ты рядом.

Мой муж обнимает меня крепко, но осторожно, и мы сидим так, слушая, как шумит тёплый ветер в саду, как смеются близкие, как живёт наш маленький, но такой огромный мир.

Вот она — лучшая жизнь на свете. Не в громких словах и не в овациях. А в этом радостном вечере, в запахе вишни из маминого пирога, в том, как Дима гладит мой живот и повторяет дочке шёпотом, что она будет самой счастливой.

И я всем сердцем верю, знаю наверняка, что он говорит правду. Она обязательно будет счастлива, потому что у неё самый лучший отец на свете.