Глава 35

Водилась такая рыбка на реке

Затягивал рыбак невод по реке…

Хорошие видно осетры лежат!

Хвостами сильно шевелят.

И по сей день водятся они.

Дороги — лицо города.

У нас оно в ямочках и каждый год

лечится у нового косметолога.

МАРИНА

Дни и события завертелись, закрутились и понеслись вскачь. Только успевала отметить завтрак — ужин. Путина стала главной темой этих дней. Телеги с рыбой приходили от рыбаков по три раза в день. На рыбообработке трудились уже четверо мужчин. Рыба потрошилась, мылась и передавалась работникам коптильни. Те ее солили пока в большие бочки с рассолом, большую часть балыками, тешами, но готовили и филе к засолке. Икру тоже солили в средние, около пятидесяти литров объемом, бочонки. Фасовать к продаже в туески потом можно. Немного свежей рыбы продавали своим рабочим, кто хотел. Каким — то образом Димар высчитывал средние потребности для продажи каждому работнику и лишнего не продавал. Мы помнили про того купца и хотели исключить возможность перепродаж.

Из — за этой обработки рыбы пришлось мне заняться ещё одной моей магической возможностью — воздухом. Уже в первый же день запах возле разделки стоял изрядный. Хоть все головы и потроха тут же уносились на кухню для животных, где их варили и смешивали с зерновым кормом, все равно запах и налетавшие мухи имелись. Вот вечером я покопалась в небольшой куче камней, которые привезли из каменоломни для начавшегося строительства хлева и будущей коптильни, и нашла несколько камней, которые меня чем — то привлекали. Даже не могу объяснить, чем именно, но мне очень хотелось взять их в руки, погладить камешек. Хотя это были, скорее уж, булыжники.

Действовать решила по аналогии с охлаждающим камешком. Покрутила в руках камень, погладила его, подумала о том, какого именно эффекта хочу добиться. Представила себе, как от камня идут волны прохладного ветерка, уносящие вдаль все неприятные запахи. Закрыла глаза (хорошо хоть перестала зажмуриваться изо всех сил, а то потом даже глаза болели), и начала подводить к камню линии прозрачно — кристальные, затем опять стала выплетать сетку — авоську вокруг камня. "Упаковав" свою воздуходувку в сетку, стала постепенно добавлять своей силы.

Приходилось строго дозировать, с последствиями быстрого вливания я уже знакома — магическое истощение. Отложила готовый артефакт в сторону, начала перебирать остальные камни. Среди всей кучки было два средних размеров кусков мутноватого кварца. Но гладкие, без сколов и трещин. Так и тянуло их погладить. Подержала в руках, вздохнула. Пока я не видела, как их применять. Поэтому пока убрала их в ящик стола. Подумав, что сейчас, пока на хоздворе народу почти нет, лучше всего установить воздуходувку.

Вышла я через черный ход возле кухни, пока моего вечного "конвоира" не видно. Опять с папенькой мою безопасность обсуждают. Прошла к столам разделки, пригляделась. Надо бы установить камень так, чтобы воздухом относило запахи от столов вдаль, к ограде имения и далее. То есть напротив столов. А если камень воткнуть вот в эту щель между досками нашей временной коптильни? Как раз на уровне рук работников получится, сразу запахи, не поднимаясь вверх, будут относиться далее, в безлюдные места. Попыхтев, затолкала свой булыжник, огляделась — вроде никто не видел, как хозяйка что — то там шныряла. А теперь можно просто с независимым видом прогулочным шагом пройтись до парадных дверей.

Как изменилась усадьба за неполных два месяца! Чистые дворы, аккуратный парк и сад. Активно строящиеся новые здания в хоздворе, но при этом и вокруг них нет мусора. Теперь весь мусор уносят сразу к печам на кухню для скота. Не зря я ввела должность дворника! Подойдя к парадному крыльцу, полюбовалась клумбами. Аккуратно высаженная цветочная рассада хорошо принялась и весело зеленела, местами набирая цветочные бутоны. А посреди самой большой клумбы гордо красовалась моя роза. Как я и обещала, навещала цветок каждый день и так, проходя мимо, каждый раз бросала взгляд на нее. Три стебля были с бутонами, два из них активно цвели, третий только собирался. Тонкий запах роз смешивался с ещё каким — то более плотным, сладковатым запахом. Огляделась. Это зацвела акация вдоль подъездной дороги. Это хорошо, надо подрядить деревенскую мелюзгу на частичный сбор цветов акации, черемухи, потом ещё калина зацветёт шапками.

Пока крутила в руках очередной экспериментальный камень — голыш (почему — то мне подсознательно кажется, что вот такие, гладкие и округлые камешки больше подходят для холодильных артефактов), вспоминала о визите барона Дарти с его семьёй. Сам визит прошел, как раньше писали в газете "Правда", в "теплой и дружественной обстановке". Провели экскурсию по нашей усадьбе. Барон похвалил нашего садовника за хороший уход за новыми саженцами, выразил сожаление, что загублены прекрасные прежде сады годами безответственного управления и откровенного воровства.

Тетушка — баронесса была в восторге от моих парников, она их осмотрела, ощупала, поковыряла, не гнушаясь, грунт в них, заявила мужу, что на следующий год он должен такие соорудить у них в поместье. Цветники ей тоже понравились. Ожидаемый фурор произвела моя роза. Ахнув, тетя задрала повыше юбку платья и, стараясь не наступать на посаженные цветы, полезла прямо на клумбу, чтобы разглядеть невиданный цветок подробнее. Налюбовавшись, заявила, что я, как примерная племянница, просто обязана поделиться с ней отростком этой прелести. Я обещала ей к осени укоренить черенок.

Ещё на хоздворе наших гостей удивило большое количество птицы в птичнике и новый загон с поросятами. Оказывается, здесь очень мало свинины и мяса птицы идёт в переработку, в основном, в прямом назначении. Вот есть курица, значит, от нее ждут яйца, а впоследствии попадет в суп. Есть свинья, значит, будет мясо и сало. А то, что это можно закоптить, приготовить разнообразные закуски из этого, как — то не было принято. Поэтому я лишь улыбнулась и обещала удивить гостей за обедом. И мне это удалось.

Копчёная курица, свиной варено — копченый окорок, грудинка — это лишь закуски. На горячее подали свиные антрекоты на косточке, мясо просто таяло во рту после правильных приправ и небольшого отбития. Салат из редиса и свежей зелени. Разумеется, был и наш фирменный хлеб кирпичиком. Вначале гости удивлялись, потом согласились, что так удобнее.

А вот мой папенька опять все время поглядывал на кузину Аннию, чем вгонял ее в смущение. За обедом ее посадили по левую руку от отца, и он принялся ухаживать за соседкой и даже слегка флиртовать. Папенька — орел! Время даром не теряет!

Меня ещё беспокоил один крайне важный вопрос — как рассказать отцу о моих волшебных способностях? Я не боялась, что он меня сдаст местным спецслужбам, слишком он любил свою дочь. Но не хотелось бы, чтобы у него возникло чувство страха или отстранённость от меня, как от какого — то непонятного и пугающего объекта. Я хотела, чтобы он принял меня такой, какая я есть сейчас. Я же никому не хочу принести вреда. Раз уж мне выпало прожить ещё одну жизнь, да ещё со сказочными способностями, то надо прожить ее и для себя и людям пользу принести.

С утра, выполнив все утренние дела и нарезав пару кругов по хоздвору в качестве моциона и общего руководства, я таки решилась поговорить с отцом. Иначе, справедливо опасаюсь, все доложит Милаш, и кто знает, как он это преподнесет. Заодно решила совмещать полезное с приятным. То есть, приятное — сознаться отцу, что я теперь, некоторым странным образом волшебница, а полезное — сразу продемонстрирую некоторые способности на дороге. Все равно её надо начинать ровнять.

Завтра едем на ярмарку, там Димар пойдет нанимать рабочих на дорогу. Отдаленное подобие ножа грейдера Мирко сковал, попробовали — кони тянут его. Теперь он занят катком, это более громоздкое сооружение, пока ему надо склепать полый цилиндр, потом заполнить его пгс, и заклепать наглухо. Телеги под песок решили выделить те же самые, что возили удобрения на поля, с бортами.

Чтобы нам никто не мешал разговору с отцом, решила не брать кучера с собой, управлять лёгкой коляской умел и отец. А Милаш сопровождал нас верхом. Рассказывать вообще обо всем я не собиралась, только ту версию, которая поддерживала легенду о том, что я все та же Маринелла, дочь купца Нессира. Иначе реакцию его сложно было предугадать. И так — то опасаюсь. Итак, версия будет о явлении мне богини во время утопления и болезни. Мол, наставила на путь истинный и отвалила мне магических способностей. Почему сразу папе не сказала? Сама не верила и боялась. Боялась, что не поверят, боялась магии в целом. Тут мне и врать не надо, это в целом, так и есть.

Я и в самом деле, до сих пор отношусь к этому с лёгким неверием. Если бы в свое время не читала разные книжки про попаданок да волшебство, так и вовсе не знала, что с этим делать. А теперь, как ни смешно и дико это не воспринимается, эти книжки являются для меня своеобразными пособиями. Вот откуда бы я могла знать про всякие артефакты и как их сделать? А вот было в какой — то книжке, а я запомнила эту чепуху.

Вот примерно эти тезисы я и изложила отцу, выехав на главную дорогу с нашей небольшой дороги к имению. Надо заметить, несмотря на интенсивное движение последние дни груженых телег, плотное покрытие держалось, колеи не продавливались. Это радовало.

За все время моего рассказа отец сидел молча, только перебирал поводья в одной руке. Потом, после моего рассказа, ещё помолчал, и когда мое нервное ожидание грозило выплеснуться в истерику, заговорил:

— Хорошо, что ты сама заговорила об этом. Мне Милаш в общих чертах уже рассказал, я все ждал и думал, когда ты сама мне скажешь, или боишься и не доверяешь мне? Ты же все равно моя дочь, неужели не веришь мне?

— Папа, я доверяю тебе и не думаю, что ты предашь меня. Просто боялась, вдруг ты любить меня не будешь такую! Или вдруг откажешься от меня? Я бы поняла, конечно, я и сама первые дни была жутко напугана. Но хотела ещё хоть немножко остаться любимой дочкой, а не чудовищем из сказок.

Что — то меня на слезливость все тянет. И сама не ожидала, что опять заплачу. Я ничуть не кривила душой, именно так я и думала сейчас. Отец повернулся ко мне, неловко обнял одной рукой за плечи, прижал к себе, позволяя выплакать все мои страхи, неуверенность.

— Ерунду говоришь, дочь. Как я мог бы отказаться от своего ребенка? Да я наоборот, гордиться буду, что ты у меня такая единственная, неповторимая! Но кое в чем Милаш прав — надо помалкивать про твой дар. И службы у нас всякие такие есть и дураков хватает. Вот знаем мы с Милашем — и хватит! Я так понял, что дорога эта — он махнул рукой назад — твоих рук дело?

Я оживилась:

— Да, папа, я сейчас научилась делать не сразу все махом, а понемногу и не устаю, как первый раз. Я тогда ещё и сама не поняла, что происходит и сильно напугалась, вот так и вышло. Давай, я сейчас, пока нет никого тут, покажу тебе немного? Только это не быстро.

Так и просидела я все полтора часа, привалившись к отцовскому плечу, а он обнимал и поглаживал меня то по голове, как маленькую, то по спине. И даже за это время я устала меньше, чем обычно. То ли просто наловчилась уже, то ли помогала поддержка отца. Но результат — примерно полкилометра ровной, без ям и ухабов дороги, имелся.

Но вот мелькнула у меня мысль и я тут же, чтобы не иметь опять секретов от отца, озвучила ее.

— А ведь та женщина, или богиня, я до сих пор не поняла, кто это был, сказала, что магия из этого мира не уходила никогда, просто забыли люди и не верят. То есть, любой нормальный человек, без злобы и грязи в душе, может сильно поверить и проснется в нем магия? Я же тоже долго не могла поверить, а потом выхода у меня не было другого, пап. Милаш ведь тебе рассказывал, что тут было? Вот и оставалось мне только сильно — сильно поверить и захотеть, чтобы все получилось. Ты только не думай, что все само раз и получилось! Ничего подобного! Процентов на 90 это просто обычный труд и только чуток магии. Я вот ещё камешки такие сделала, охлаждающие, чтобы можно было положить в ящик с продуктами, и они будут храниться в холоде и не портиться! Вот домой приедем — покажу! И ты, когда в столицу поедешь, тоже в ящики с товаром положу, чтобы ничего не испортилось.

Мы развернулись и поехали потихоньку домой. Как я ни хорохорилась, но все равно я устала, да и разговор и слезы добавляли моральной опустошенности. Но, главное, отец не испугался, не отстранился, принял меня такой, какая я есть и поддержал. А это самое главное!