Глава 66

"Чем меньше у нас мыслей, тем охотнее мы ими делимся."

Цаль Меламед

Мужчина обращается к продавщице:

— Пожалуйста, бюстгальтер 58-го размера. 

— Что вы, такого размера нет. 

— Как нет, я своей кепкой мерил, как раз.

Жизнь — хитрая штука: как только у тебя в руках оказываются все карты, она вдруг начинает играть в шахматы.

Темнота не рассеивалась, а как — то серела перед глазами, но я все равно пока ничего не видела. В голове стоял гул, перемежающийся резкими прострелами острой боли, периодически сменяющийся на какое — то невнятное бормотание. Так ничего не поняв, да и не появлялись никакие мыслительные способности, я вновь погрузилась в спасительную вязкую темноту.

Повторно я очнулась через пару часов примерно, по моим внутренним часам, а они меня никогда не подводили. Голова болела, но уже без резких прострелов и гула. Подташнивало. Точно, сотрясение.

Я осторожно огляделась, стараясь не поднимать головы, только осторожно поворачивая ее. Ясно, что нахожусь в каком — то небольшом помещении, судя по запаху старых вещей, ещё и в заброшенном. А как я сюда попала? Вряд ли сама. Лежала я вроде бы на кровати, но матрас был весьма жёстким, и что — то острое впивалось мне в бок. Пришлось немного отодвинуться.

Комната. Стол в углу комнаты, на нем кувшин. Стакана или кружки нет. Я облизнула пересохшие губы, пить хотелось сильно. Рядом со столом колченогий стул. Небольшое окно, завешенное наполовину отодвинутой пыльной тряпицей. Судя по свету за окном, дело явно шло к вечеру, свет был сероватый. Невнятное бормотание вдруг преобразовалось в слова, хотя и негромкие, приходилось напрягать слух. Разговаривали двое, мужчина и женщина, причем голоса казались мне смутно знакомыми.

— Ты что, ударил ее по голове? Почему она до сих пор не очнулась?

— Да не бил я ее! Лошадь чего — то испугалась, шарахнулась и она головой ударилась об толстую ветку. Но я проверял, раны нет, только шишка. Не знаю, почему не очнулась.

— Вот сколько ещё ждать? Мне уже совсем скоро надо вернуться, иначе спохватятся, скандал дома будет, а дядя и так сердится на меня. Да и тебя, наверное, потеряют. Но тебе хоть недалеко совсем. Вот как очнётся, тащи ее к отцу и пусть ее выдают замуж за тебя.

Что ответил мужчина, я не расслышала. Попыталась осмыслить услышанное. Понесла лошадь, ударилась головой об ветку, упала. Кто — то меня перенес в этот дом. Похоже, он где — то в лесу, или на отшибе, раз никто не видел. Эти двое явно в каком — то сговоре против меня. Мужчина желает жениться на мне, так как по местным негласным правилам я буду считаться опозоренной — неизвестно где, неизвестно чем занималась с мужчиной наедине. Мне лично плевать, это меня точно не колышет, но репутация отца, конечно, может, пострадать. Хотя, как мне кажется, папа может принять мою сторону в этом вопросе.

Но лучше не ставить его перед выбором. Значит, надо выбираться отсюда и одной. Только собралась встать, как заскрипела дверь, немного приоткрылась, кто — то заглянул в комнату. Я лежала, не шевелясь и закрыв глаза, и, даже кажется, не дышала. Дверь закрылась, мужской голос произнес:

— Не очнулась ещё. Давай ещё час подождем, если что, я потом провожу тебя до дороги. Куда она денется. Лошадь все равно ускакала, а на дороге ее сейчас там ищут, наверное, да только она сама путь не найдет, заблудится.

Я поняла, что убираться отсюда надо срочно. Но и в самом деле, дороги я не знаю. Да и черт с ним, лишь бы от этих непонятных людей с их планами подальше. Осторожно встала, стараясь не скрипеть рассохшимися досками пола. Голова закружилась, тошнота усилилась. Постояв минуту и подышав как собака, открытым ртом, осторожно шагнула к столу, заглядывая в кувшин.

Вода там была, немного, и с затхлым запахом, но это лучше, чем ничего. Пила прямо через край, стараясь делать бесшумные глотки. Напилась, вроде бы тошнота отступила. Придвинулась к небольшому окну, присмотрелась. До первых деревьев от дома было самое большее метров десять. Окно небольшое, но с моей нынешней худобой пролезть — ерунда вопрос. Как только его открыть? После упорного ощупывания руками рамы, нашла какую — то ржавенькую защёлку. Осталось надеяться, что она сможет открыться в принципе и без дополнительного шума в частности.

Пока я расшатывала эту защёлку, чтобы сдвинуть ее, голоса в соседней комнате стали тише, как будто собеседники переместились дальше от комнаты, где я находилась. Ура!! Наконец, защёлка сдвинулась и я потихоньку, слегка, стала сдвигать ее, чтобы открыть окно. Оно открылось с небольшим скрипом, но в соседней комнате этого не заметили, а я мгновенно покрылась липким потом от страха.

Потом опять подышала, успокоилась. Стала оглядываться, как бы мне попасть в это окно, все — таки стоя на полу, я в него не залезу. Кровать стояла не совсем близко к окну, сдвинуть ее не смогу, да и шума будет много.

Кое — как взгромоздилась на кровать, ногами упёрлась о спинку и вытянувшись в сторону окна, сумела пропихнуть себя до пояса в открытое окно. И тут повисла, ни туда и ни сюда. Но страх быть застигнутой в момент побега весьма стимулировал мои физические способности. Упёрлась ладонями в стену дома снаружи и, оттолкнувшись ногами, я перевалилась через подоконник и шлепнулась на землю.

Надо сказать, что сей акробатический этюд здоровья мне не прибавил. Голова кружилась сильнее. Постояв на четвереньках, кое — как поднялась, прикрыла раму. По здравому размышлению я поняла, что десять метров открытого пространства быстро в вертикальном положении не преодолею, поэтому вновь опустилась на четвереньки и двинулась к заветным деревьям.

Добравшись до леса и безбожно ободрав ладони, оперлась о дерево и поднялась на ноги. Осмотрелась. Смеркалось уже основательно, но как мне показалось, чуть подалее виднелся небольшой просвет между деревьями, пойду туда. Но вначале потрогала гудящую голову. На затылке пульсировала болью здоровая шишка. Как могла, пальцами выгребла сухие иголки и травинки из волос, попыталась отряхнуть амазонку. Лучше выглядеть она не стала — в пыли и грязных разводах, порванный рукав и подол у юбки — брюк.

Тут я церемонится, не стала — просто оторвала до конца свисающий клок. Была макси, будет миди. Ещё пару прорех добавило мое бегство через окно. Да и ладно, мне бы теперь подальше убраться отсюда, пока не спохватились меня. Я успела пройти не более пяти шагов в выбранном направлении, как увидела темную фигуру, выступившую из — за дерева, и услышала удивленный голос барона Шефир.

— Леди Маринелла???

Часом ранее в поместье Дубовая Роща.

Барон Транир разбирал бумаги, сидя за столом в своем кабинете. Дверь тихонько приоткрылась и в открывшуюся щель просунулась голова младшей дочки Тилли, а затем и вся она.

— Папа, можно к тебе? Я хочу тебе что — то сказать.

Барон улыбнулся и приветливо махнул рукой. Дочка была самая младшая и любимая. Нет, барон любил всех своих троих детей, но Тилли ещё толком не вышла из детства и была очень непосредственна, за что над ней, любя, подсмеивались домашние. Тилли зашла в кабинет, села на стул около письменного стола отца и благовоспитанно сложила руки на коленях.

— Ну, егоза, и что же такое особенное ты хотела мне рассказать?

— Папа, я хотела сказать про Лионеллу.

Барон нахмурился. Племянница оказалась той ещё занозой, да и старшую, Милли, все время подбивала на дурные поступки. Увидев, что отец нахмурился, Тилли заторопилась.

— Папенька, я знаю, что подслушивать нехорошо, но я нечаянно! Случайно вышло!

Барон хмыкнул и не поверил в это ни разу. Любопытство Тилли было известно всем в семье.

— Папа, я видела, что Лионелла о чем — то шепчется в кустах у нас в парке с управляющим из Зелёных Холмов. Это же неприлично, правда, папа? Вот я и решила узнать, о чем они шепчутся? Вдруг это что — то совсем неприличное? И вот я услышала, что они хотят встретиться в охотничьей избушке на земле поместья барона Шефир. Это же совсем неприлично, правда, папа?

И мелкая интриганка подняла на отца наивные голубые глазенки.

Барон вскочил. Этого только не хватало! Лионелла может своим глупым поступком не только себя опозорить, но и на его дочек тень скандала упадет! Где находится тот самый охотничий домик, барон примерно знал, он когда — то несколько раз принимал приглашения старого барона Шефир на осеннюю охоту. Нет, надо срочно ехать, пока не случилось беды. Только позовет сына с собой, да ещё пару человек возьмёт, мало ли.

Барон выскочил из кабинета и не видел, каким злорадством блеснули голубые глазки маленького ангелочка Тилли.

Барон Транир в сопровождении своего сына, управляющего и мастера с лесопилки (оба дюжие мужики) пробуждали по лесу почти два часа, в начинающихся сумерках сложно было разглядеть старое, заброшенное здание. Но, наконец, нашли. Своих коней они оставили привязанными метров за сто от дома и тихо двинулись к нему. Мало ли что там.

С другой стороны дома были привязаны две лошади — одна точно кобыла Лионеллы, вторая лошадь барону была незнакома. Собравшись с духом, он резко отворил дверь в домик. Следом за ним в дом вошли его сопровождающие. Картина, открывшаяся их взглядам, была достаточно однозначной — на небольшом диванчике возле стола сидели довольно близко друг к другу, практически рядышком, Лионелла и парнишка — управляющий барона Шефир. При виде нежданных гостей они замерли. Первой опомнилась Лионелла и быстро воскликнула:

— Дядя, это совсем не то, что ты подумал! И мы тут не одни, если что!

Мастер лесопилки распахнул дверь в соседнюю комнату. Кроме старой кровати, да такого же стола со стулом там ничего и никого не было. Тут уж побледнели оба голубка. Барон Транир обвел тяжёлым взглядом всю компанию.

— Так, помолвка завтра, обвенчаетесь через три дня. Завтра же и извещу отца — настоятеля храма Всеблагих. Твоим родителям, Лионелла, я напишу после. Я не уследил за тобой, мне и исправлять! А пока — барон повернулся к сопровождающим — помогите счастливым жениху и невесте добраться до моего поместья! Шефира я сам завтра извещу.

И, не слушая отчаянно верещавшую Лионеллу, вышел из домика. Тимей, к его чести, молчал и последовал за ними добровольно.

Лайон Нессир.

Лэр Нессир возвращался домой в поместье после поездки в Арнику уставшим, но довольным. Договор с местным предводителем, магистратурой с одной стороны и владельцем поместья Белая Долина был подписан. А то, что сейчас владелицей является его дочь, разницы не имеет. Договор он подписал от ее имени, как отец. И добился для Мариши самых выгодных условий.

Дочка ещё не знает всех подводных камней всей это чиновничьей бюрократии и волокиты. И пусть себе спокойно хозяйствует, пока может он, отец, поможет дочери. Да ещё значительную роль в компании всех бумажных процессов сыграло то, что сам договор составил Иртэн Ламир, барон Шефир. Оказывается, вовсе неплохой и умный парень.

Что же его так отец пристраивал в мужья к Марише? Лайон даже предположил, что парень с какими-то проблемами. А их вроде бы и нет. В общем, молодой барон понравился ему. Жаль, что дочка так решительно отказалась от него тогда, да и сейчас незаметна симпатия особая, так, просто, по — соседски общаются и все. А так хотелось бы счастья для своей дочки! Нессир вздохнул.

Дочь он любил всегда, но теперь, когда она взялась за ум и стала такой же деловой, как он сам, Лайон стал ещё больше гордиться своей дочерью. Вот ведь, сумела все организовать и в поместье, и из разрухи его вытащить и столько нового сделать, и люди ее уважают. Как не гордиться такой дочерью?

Да даже для его собственной торговли получился дополнительный доход. А что магия у нее появилась — так и хорошо, она ведь только на пользу людям ее использует. Хотя беспокойство о том, как бы не пронюхали об этом лишние люди, не отпускало его все время. Очень уж он переживал за Маринеллу. Вот, весь в таких размышлениях, Лайон и сам не заметил, как доехал до усадьбы. Неудивительно, по такой — то дороге!

Во дворе была какая — то суета и ощущалась тревожность. Лайон почувствовал, как от дурного предчувствия сжалось сердце. Хоть уже и стемнело, но весь двор был ярко освещен, ходили сосредоточенные мужчины, слышались приглушённые голоса, звяканье конской упряжи, ворчание собак, которых держали на длинных поводках. Только их коляска остановилась у крыльца, как их встретила испуганная, со следами слез на лице, экономка Талия и сразу кинулась к мужу, управляющему Димару.

— Димар, беда случилась! Лошадь леди Маринеллы вернулась в поместье без леди! Тарин остался там, на дороге, где пропала леди, только вот отправил известие с одним из дорожников. Наши собираются ехать на поиски, хоть и стемнело уже.

Как всегда, в экстремальной ситуации, Лайон принимал решения быстро и жестко.

— Так, суету и беготню прекратили! Талия, собери нам в дорогу поесть! Димар, приготовь свежих коней, соберите оружие, возьмите факелы! Собак на поводки! Я только переоденусь и подойду. Поедем к месту поисков, там все точно узнаем, а пока никакой паники!

Переодевался он действительно несколько минут. Сменил одежду для выхода в свет на подходящую для верховой езды и все. Пока переодевался, все равно в голове крутились испуганные мысли.

— Что это? Случайность, лошадь сбросила? Недобитые бандиты напали? Или кто — то прознал про магию и Маринеллу похитили?

Когда Лайон вышел на крыльцо, все уже было готово — люди сидели на лошадях, мешки с провизией приторочены к седлам, оружие в руках, несколько псов смирно сидели на длинных поводках возле всадников. Димар держал в руках поводья коня для Лайона.

Но не успел он сесть в седло, как от ворот усадьбы по подъездной дорожке послышался торопливый перестук конских копыт и из темноты показался всадник. Когда приблизился, Лайон с удивлением узнал соседа, барона Шефир. Он сидел на коне неловко, боком, прижимая плотно кого — то к себе. Подъехав близко к ним, он просто сказал:

— Помогите! — И протянул свою ношу. Это была Маринелла Нессир.

Стоявший рядом один из работников протянул руки и взял девушку. Но не успел Лайон сделать и пары шагов по направлению к ним, как Иртэн уже спешился и забрал свою ношу у мужчины. Талия уже распахивала входные двери, а барон шагал с девушкой на руках, будто она ничего не весила. Подошедший близко Лайон не стал забирать дочь из рук парня, только наблюдал. Он увидел, как коротко простонав, девушка удобнее устроила голову на плече Иртэна и сердито пробормотала в полузабытье:

— Что ты меня трясешь? Я не мешок с картошкой!

Зайдя в холл, барон вопросительно глянул на Лайона, тот жестом показал наверх. Пока шли в комнаты Маринеллы, отец успел сказать, что надо позвать знахарку, но Маринелла слабо возразила.

— Папа, не надо знахарку, Миньку позови!

Лайон, зная про способности Миньки, согласился. Тем временем Шефир занёс Маринеллу в ее спальню и положил на кровать. И они с Лайоном вышли, оставив в комнате хлопотать Талию и Лиму. За Минькой уже отправили горничную.

Стоявший до этого молча в коридоре, барон повернулся к Лайону и, глядя ему в глаза, твердо сказал.

— Мне необходимо поговорить с вами, лэр Нессир!

Лайон двинулся в сторону кабинета, барон шел за ним. В кабинете он сел в кресло у окна, пригласив присаживаться Иртэна в соседнее кресло. Тишину нарушил барон.

— Лэр Нессир, я прошу руки вашей дочери! Но даю слово чести, что я не причастен ни к чему, что случилось с леди Маринеллой! Я нашел ее в лесу на моих землях, неподалеку от старого охотничьего домика. Похоже, ее сбросила лошадь. По дороге домой леди пару раз теряла сознание. Потом приходила в себя. Наверное, из — за травмы, леди Маринелла позволила себе несколько свободнее разговаривать со мною. Но я не в претензии! Я понимаю, что наше появление в таком виде на глазах у многих людей может причинить вред репутации юной леди, поэтому ещё раз прошу у вас руки вашей дочери!

Такого Лайон, конечно, не ожидал. Но надо сказать, что и мысли о причастности барона к случившемуся с дочерью ему в голову не приходили. Слишком порядочен был Иртэн.

И просчитал быстро возможные последствия и предложил наиболее подходящий выход. Да и сам Лайон был согласен, что такой выход из ситуации, довольно неловкой, лучше всего. Но вся загвоздка теперь в Марише. С ее строптивым характером от нее можно ожидать всего. Тем более что он, как отец, разрешил ей самой выбирать себе спутника жизни. Если надавить на дочь сейчас, то простит ли она потом отца? Лайону до боли не хотелось терять доверие дочери и ее любовь. Ещё раз все обдумав, и приняв нелегкое решение, Лайон вздохнул и сказал ожидавшему его ответа барону:

— Честно говоря, ваше предложение, барон, весьма лестно для нас. И я верю вам. Но решение этого вопроса будет зависеть от моей дочери. Я обещал не лишать ее права найти свое счастье самой. Я соглашусь с любым ее решением. Решит она принять ваше предложение — замечательно! Вы мне кажется порядочным человеком, способным составить семейное счастье для девушки. Решит отказать — неволить ее не буду и сердиться на нее или любить и уважать ее меньше — тоже не буду. Так что давайте подождем хотя бы до завтра, пока Маринелла будет в состоянии здраво мыслить. Да и самочувствие улучшится. А пока, время уже позднее, ночь, могу я предложить свое гостеприимство? Комнату вам для отдыха уже приготовили, и я приглашаю вас для позднего ужина в столовую.

И Лайон поднялся, давая понять, что разговор на эту щепетильную тему пока закрыт.