Глава 94
Вера
Вера, вернувшись из парка и, промаявшись весь день, но так и не дождавшись никаких новостей, неожиданно получила записку от Анны Мельниковой. Та ей писала, что она с родителями приехала в Петербург, узнала, что Вера Ивановна тоже здесь, подруг у неё здесь нет, а пообщаться хочется, и попросила о встрече.
Писала, что сейчас хорошая погода и можно было бы встретиться, к примеру, в Летнем саду, что возле Лебяжьей канавки, погулять по дорожкам и посмотреть на фонтаны.
Вера жила неподалёку от этого места и поэтому подумала: «Чем я буду маяться весь вечер в неизвестности, может и вправду сходить прогуляться?» В саду всегда и освещение было летом хорошее, и люди прогуливались, наслаждаясь коротким летом.
Тем более что отправленный Рощиным к парку аттракционов охранник сказал, что Якоб Александрович раньше утра не освободится, они ждут какого-то специалиста из Москов-града, которого срочным образом оттуда вызвали, а ехать оттуда не один час.
— Поэтому ложитесь, сударыня, спать спокойно, утром его превосходительство прибудет, — сказал Рощин, надеясь, что всё у графа получится.
Но Вера всё же решила пойти прогуляться. Она подумала, что было бы неловко, если она сейчас скажет девочке, что не может с ней встретиться.
Вера никогда не выходила без охраны. Вот и сейчас она взяла с собой охранников, правда не десяток, как обычно, а двоих.
— Илья Андреевич, ну что со мной может произойти в двух шагах от дома? — сказала она.
Рощин поморщился:
— Вера Ивановна, ну вы же знаете, что обычно так всегда всё и происходит, именно в двух шагах от дома. Иногда даже в самом доме.
Вера удивлённо подняла бровь:
— Как это в самом доме?
— Простите, Вера Ивановна, оговорился, — начал себя ругать Рощин, потому что помнил, как Вере было неприятно, когда в её дом в Малино подложили бомбу. — В доме всё в порядке.
— Ну вот и хорошо, — сказала Вера. — Дайте мне двоих охранников. Или хотите, Илья Андреевич, идите сами. Давайте дойдём до сада, там я с девочкой встречусь, мы с ней пообщаемся, а после уж я приду и честно буду спать до утра.
На входе в сад Вера замешкалась, потому что там была полная дама с каким-то странным мужчиной, она его ругала, и стояли они прямо на входе, перегородив проход. Вера остановилась, ожидая, когда дама закончит ругать мужчину и они уже куда-нибудь пройдут.
Вдруг Вере показалось, что стало тихо, а когда Вера обернулась, то увидела, что охранники её уже лежат на земле. А ей самой так быстро, что она даже вскрикнуть не успела, к лицу прижали вонючую тряпку и затолкали в карету.
Вера не знала, что это, но почувствовала, что тряпка пропитана чем-то с неприятным химическим запахом, и попыталась задержать дыхание. Но как долго человек может не дышать? На несколько секунд её хватило, потом она всё равно сделала вдох, а тряпку от лица так и не оторвали. Сознание её помутилось, и наступила темнота.
***
Когда Вера пришла в себя, то ей показалось, что она находится на корабле, или, возможно, у неё так кружилась голова после той гадости, которой она надышалась? Вера прикрыла глаза, прислушалась к внутренним ощущениям, вроде всё было нормально, нигде ничего не болело.
Снова открыв глаза, она уставилась на деревянный низкий потолок.
«Каюта,» — констатировала она. Значит, всё-таки на корабле.
Вера оглядела себя, она была одета в то же платье, что вечером. Попыталась встать, её слегка подташнивало и шатало, голова кружилась. На прибитом к стене каюты столе стоял металлический кувшин.
Пить очень хотелось, но Вера опасалась, что там тоже что-нибудь может быть подмешано, а ей хотелось иметь трезвый ум и здравую память, да и травить себя лишний раз нельзя было, тем более теперь, когда она ждёт ребёнка.
Вера вздохнула, ведь так и не успела сказать Яше. Что там с ним? Удалось ли бомбу обезвредить?
Дверь каюты ожидаемо была заперта. Вера постучала в неё кулаком. Вскоре дверь распахнулась, и Вера даже не удивилась, увидев знакомое лощёное лицо американского негоцианта.
— Мистер Джейкоб Астер! Не знала, что вы занимаетесь пиратством.
— Вера Ивановна, — улыбнулся американский негоциант, — любовь сделала меня сумасшедшим, и моё предложение о замужестве всё ещё в силе.
— Мистер Астер, — сказала Вера, — я не выйду за вас замуж.
Американец улыбнулся:
— Я вас не тороплю, Вера Ивановна. Сейчас мы с вами плывём в Роттердам. Через месяц оттуда выходит большой корабль, на котором мы отправимся в нашу с вами страну. Я построю город и назову его в вашу честь.
Мужчина сделал шаг вперёд, и Вера отступила на шаг, надеясь, что американец всё же сохранил остатки разума и ей не придётся от него отбиваться.
—Только представьте себе, — и Джейкоб Астер, вскинув голову, взмахнул рукой и торжественно произнёс, —Асторверия!
«Звучит отвратительно, — подумала Вера, но на всякий случай не стала комментировать, — сумасшедшим лучше не противоречить.»
— Вы меня слышите, господин Астер? — вслух повторила Вера. — Я требую, чтобы вы меня срочно отвезли обратно. Сами можете плыть куда вам угодно!
— В вас говорит влюблённая женщина. Я знаю, вы сейчас влюблены в графа Морозова. Он достойный противник, и я понимаю, что такого человека сложно разлюбить, но со временем вы поймёте, что ваше счастье в Новом Свете. С вашими талантами!
Вера вполне серьёзно посмотрела на кувшин, примериваясь, успеет ли она его схватить, чтобы ударить американского негоцианта по голове.
— Как вас выпустили из порта?
— Нас досмотрели, — сказал господин Астер. — Ничего запрещённого не нашли. Мы даже не давали взятки. И на этом корабле я везу одну из сушильных машин. Вы же поможете мне со сборкой?
— Идите к чёрту, господин Астер, — сказала Вера и облизала губы, пить хотелось всё больше.
Американец заметил и указал на кувшин:
— Вера Ивановна, вода чистая, ничего не добавлено. Поверьте мне.
— Я не могу вам верить. Вы разбойник.
— Ну, вы же не можете не пить.
Он взял кувшин, налил стакан воды, выпил сам:
— Вот. Убедитесь.
Потом расстроенно вздохнул и, сказав: — Чуть позже вам принесут еду, — вышел, заперев за собой дверь.
Когда он ушёл, Вера какое-то время ещё сидела, но потом жажда стала невыносимой, и она всё же выпила эту воду. И после некоторое время прислушивалась к себе, не потянет ли её спать, или не будет ли её тошнить. Но всё было нормально.
«Ну хотя бы в этом не обманул.»
Она подошла и стала смотреть в небольшое оконце, но, кроме куска палубы, ей ничего не было видно. Как далеко они отплыли из Питерграда? Вера всерьёз подумала о том, чтобы броситься в воду и поплыть обратно, ведь когда-то она неплохо плавала.
Она не хотела в никакой Новый Свет. Она представила себе, что Яша пришёл утром домой, а её там нет…
Глаза защипало.
И вдруг она услышала какой-то странный топот, как будто вдруг все находящиеся на корабле одновременно начали бегать. Она подошла ближе к этому окошку, которое выходило на палубу, и стала всматриваться. Действительно, раз, два, три раза кто-то пробежал мимо. Раздались какие-то гортанные крики.
«Ясно, корабль голландский, значит, и матросы на нём голландские», — подумала Вера, слыша отрывистую речь.
Вдруг что-то резко ударило в борт судна, и Веру отбросило. Она упала, больно ударившись ногой, после чего присела на прибитую к полу кровать и стала ждать. На всякий случай придвинула металлический графин поближе к себе, подумала, что хоть какое-то, но оружие.
Вдруг раздались звуки выстрелов, топот, лязг железа. И когда дверь распахнулась, она уже была готова броситься на того, кто войдёт.
***
Так он её и увидел, в боевой позе, с зажатым кувшином в руке, с лицом, на котором была нарисована отчаянная решимость.
— Яша! — вдруг выдохнула Вера.
Кувшин выпал из руки. Она вся как-то обмякла, а он подхватил её, и прижал к себе.
— Яша, Яша, — она не могла перестать повторять. — Они меня похитили!
— Я знаю, Верушка, знаю, — сказал он, целуя её в макушку, в лоб, в глаза.
Вдруг раздался голос Андрея Забелы:
— Ну, всё! Выходите! Дома нацелуетесь!
— Я так рада слышать ваш голос, Андрей Васильевич, — сказала Вера, улыбнувшись сквозь слёзы, и добавила, — несмотря на то что вы говорите совершенно ужасные вещи.
Когда они вышли на палубу, там стояли со связанными руками голландские матросы. Голландский капитан тоже был связан, бешено вращал глазами и грозил всеми карами, обзывая по-всякому русских солдат, пока ему что-то не запихнули в рот, и он замолчал.
— А где этот американский пират? — спросила Вера.
— Охлаждается, — пожал плечами граф Забела.
— Вы его утопили?! — спросила Вера.
— Обижаете, Вера Ивановна! Что мы, дикари какие-то? Привязали, чтобы не утоп.
И Забела кивнул двум стоящим возле борта солдатам. Они, Вера только что заметила, держали в руках канат. Солдаты потянули канат, и вскоре на палубу втащили мокрого, трясущегося строителя городов Фреда Джейкоба Астера.
— Ну что, господин американец, охладились? — спросил его Забела, всё же балтийская водичка никогда до конца не прогревается. — Так что, господин американец, повинную писать будешь? — спросил граф. — Или ещё искупнёшься?
— Буду, — стуча зубами выговорил мокрый американец.
Ему кинули какую-то тряпку, чтобы он обсушился, принесли письменные принадлежности.
— Вера Ивановна, — сказал граф Забела, — вы уж не ждите, вон пересаживайтесь на наш быстроходный корабль, да плывите домой.
— Я, пожалуй, своего жениха дождусь. И вместе поплывём, — Вера обернулась на Якоба, и добавила, — больше разлучаться с ним я не намерена.
Забела улыбнулся, но промолчал, хотя Вера видела, что какое-то ехидство было готово сорваться с его губ.
В общем, пробыли они на этом корабле ещё около часа, пока не получили признательные показания от американца в том, что он сотворил: похитил дворянку, осознавая, что совершает преступление.
После чего они освободили корабль и всех находящихся на нём, пожелали всем счастливого пути и гордо, под Андреевским флагом, прошествовали обратно в порт Питерграда.
Шлюп «Надежда» на всех парусах летел над балтийской волной с «Верой» на борту, как пошутил Забела. А матросы спорили, дойдёт голландская шхуна до Роттердаму или затонет, в борт-то ему они от души засадили.