Глава 34

Катись к черту, Ян Истомин!

А, я уже это говорила?

— Ты не куришь? — интересуется Денис, глубоко и с наслаждением затягиваясь.

— Нет.

— А зря. Такой кайф. Я заядлый курильщик.

Мы стоим на огромном балконе с широкой балюстрадой. Зона для курящих. Тут и там стоят нарядные группки людей, перекуривают, общаются.

— Откуда знаешь Яна? — Я не могу удержаться от терзающего меня вопроса. — Извини, на друзей вы мало похожи.

Денис хитро прищуривается, стягивая бабочку и пряча ее в карман.

— Я старше самого Яна, но младше его отца. Особо не общался ни с тем, ни с другим. Но друг друга знаем давно. Мой старший брат водил дружбу с его отцом.

— О, ничего себе, поворот, — удивляюсь я.

На улице легкий ветер, и я ежусь от прохлады, разгоряченная после шампанского и душного воздуха внутри. Денис молниеносно снимает с себя пиджак и набрасывает мне его на плечи, не слушая мои протесты. От него пахнет мужским парфюмом, терпко и интенсивно. Запах чужого мужчины.

Мне не очень нравится. Непривычно.

— То есть, ты видел Яна маленьким? — улыбнувшись, спрашиваю, все равно с благодарностью кутаясь в теплую ткань.

— Ага, видел, — посмеивается Денис. — Ян был дико асоциальным и замкнутым ребенком. Тихий ужас. Я вообще удивлен, что он тут, еще и с такой потрясающей девушкой.

Вот как. Это вполне вяжется с образом неулыбчивого пугающего однокурсника.

Комплимент Дениса я попросту проигнорировала.

— Однажды моему брату колеса ножом проткнул, представляешь?

— Были причины? — В груди холодеет от представленной картины: маленький черноволосый мальчик разгуливает по огромному поместью с ножом.

Жесть.

— Да черт его знает. Вокруг всей их семьи столько тайн. У Яна не было матери. Ну, то есть была, конечно. Эта биологическая мать сбагрила ребенка отцу спустя пару недель после его рождения. Вячеслав был в шоке, не знал, что с ним делать. Но оставил, конечно. Родной отец, как никак. Днк даже делал. Скандала боялся, хотя в итоге и погиб скандальной смертью. Разбился в аварии, находясь под наркотическими веществами.

— Какой ужас…

— Да, в детстве Яну было не сладко, не смотря на окружающую роскошь. Но и он платил миру тем же. Я побаивался его, если честно. Такой себе на уме. Мрачный агрессивный ребенок. Няни в слезах и ужасе бежали из их дома вереницей. Мало какая оставалась больше, чем на пару месяцев.

Я стояла и слушала с округлившимися глазами. Захмелевшего Дениса пробила на откровенные истории из прошлого, и я решила не упускать возможность узнать о своем загадочном любовнике хоть что-то.

Но Денис, как назло, тут же свернул разговор про Яна, увлекшись рассказами из своего детства. Которое, увы, мне было неинтересно.

— Я еще одну выкурю, не против? — с мольбой смотрит на меня.

— Кури конечно, я в порядке. Мне не холодно, — указываю глазами на его пиджак на моих плечах.

— Хочешь попробовать? — вдруг спрашивает, протягивая мне свою сигарету.

Я мешкаю с ответом. Первой реакцией было желание отказаться. Но потом вдруг что-то стрельнуло в моей голове, азартное. И я потянулась губами к сигарете.

До фильтра оставалось расстояние в каких-то пару сантиметров, как кто-то выбивает сигарету из пальцев Дениса легким движением руки. Тлеющий огрызок летит на выложенный плиткой пол. Гаснет.

Перед нами стоит Ян. Таращусь на него, выбитая из колеи его появлением.

— У меня есть целая. Я угощу. — Его голос вроде спокойный и ровный, но я чувствую во всей его фигуре угрозу. По спине пробегает неприятный холодок. Волосы на голове почти шевелятся. Меня не покидает стойкое ощущение, что я играю с огнем.

Все дело в его глазах. Они меняются до неузнаваемости, вижу в них свое будущее наказание.

Икаю от пронизывающего насквозь ужаса. Ничего пробовать уже не хочется. Но сказать «нет» в его нечитаемое лицо мне страшно.

Дрожащими губами я обхватываю фильтр. Ян чиркает перед лицом зажигалкой, огонь отбрасывает под его глазами жуткие пляшущие тени.

Я слишком поспешно втягиваю в себя никотин и быстро прячу руку, потому что она тоже нервно трясется. Кашляю от горького противного дыма, слезы брызнули из глаз. Мучаюсь еще пару секунд, прежде, чем он вырывает сигарету из моих пальцев, и, прямо как есть, тлеющую, сжимает в кулаке, ломая. Швыряет в специально стоящую рядом урну.

— Тебе хватит. Поехали отсюда, — едва различимая ярость в его голосе не вызывает желания ослушаться.

Ругаясь на себя и его полигамное нутро, нехотя передвигаю ногами, семеня за его широким шагом. Растворяюсь в затопившей меня ревности и обиде, не замечая ничего вокруг. Через миг утыкаюсь в твердую грудь носом, когда он резко оборачивается.

— Так и уедешь в чужом пиджаке? — еле слышным голосом спросил.

Уж лучше бы заорал, ей-богу. Потому что от его тона замертво упасть хочется. Кажется, он сейчас готов стереть меня в порошок.

— Мне было холодно, и Денис одолжил, — лепечу что-то бессвязное.

— Я жду, — глаза темнеют, из бледно-голубых превращаясь в темные мрачные дыры.

Бегом скидываю с плеч теплую ткань и возвращаю Денису, который так и стоит, примолкнув около перил. В нескольких шагах от нас.

— Чуть не уехала в нем, извини, — отдаю пиджак и возвращаюсь обратно, даже не дослушав что говорил мне в след новый знакомый.

Мы уходим с праздничного вечера, атмосфера между нами накаляется до предела. По пути к выходу я почти не различаю лиц и силуэтов. Все смешалось в огромное разноцветное пятно. Безликую массу. Иногда вспоминаю смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Потому что Ян больно тянет за локоть, абсолютно не интересуясь, успеваю я за ним или нет.

С силой усаживает меня в такси, рывком запихивая на заднее сиденье. Молча усаживается рядом и отворачивается к окну. На меня не смотрит. Его побелевшие костяшки сжатых в кулаки пальцев говорят сами за себя. Он готов превратить меня в крошку от льда своей холодной яростью.

Меня же все это начинает раздражать и бесить.

Устроил мнимую сцену ревности? Или что это вообще? Как он смеет?

Сам преспокойно развлекается с Милой. На кой черт я нужна ему? Зачем он потащил меня в эту поездку?!

От меня тоже искрит злостью, однако он сильнее меня. Я это понимаю. Мне остается только штормить и бушевать внутри себя, ковылять за ним на неудобных туфлях. Иногда останавливаться и ловить босой ногой туфлю. Все это не прибавляет моральных сил, знаете ли. Ставит в унизительное положение.

В номере, когда он чуть ли не волоком протащил меня, слабо сопротивляющуюся, от лифта до дверей, я с трудом вырываю локоть из его стальной хватки.

Словно нашкодившего пса за загривок притащил, чтобы наказать.

— Убери свои руки! Кем ты себя возомнил?! — срываюсь и кричу на него. Просто не выдерживаю всего, что на меня навалилось.

Его поведение бесит с самой первой минуты нашего с ним соприкосновения.

У меня начинается обыкновенная женская истерика. В каком-то рваном всхлипе оглядываю стены пентхауса. Хочется орать, срывать голос, колотить стены кулаками. Разбивать все тут вдребезги. Делать хоть что-то, чтобы изменить свое прогнившее настоящее.

В ведерке со льдом стоит шампанское. Приглашающе переливается хрусталь начищенных фужеров. Комплимент от администрации отеля.

Все это пшик. Сдуется, как воздушный шарик, исчезнет из моей жизни. Мне не нужно во всем этом погрязать.

— Это ты кем себя возомнила? — сузив глаза, делает шаг вперед. Я рефлекторно отхожу. — Выставляешь меня посмешищем. И уже не в первый раз. Гребаная стерва, лучше тебе сейчас закрыть свой рот.

Дико хохочу, подожженная его репликой будто фитиль от бомбы.

Ян сдергивает с себя верх от смокинга и швыряет его на пол. Исступленно дергает бабочку. Может ему душно и жарко. Мой же больной рассудок видит в его действиях совсем другое.

Черта с два он получит меня! Больше никогда и ни за что!

С силой выхватив бутылку с шампанским из ведерка, выставляю ее впереди себя, держу в трясущихся руках за горлышко.

— Только попробуй подойди, подонок! Я тебя размажу! — Мой высокий голос срывается от собственного крика. — Расколю ее об твою голову!

Зло усмехнувшись, Ян делает ко мне шаг и резким движением легко выхватывает бутылку из моих рук и швыряет ее обратно в ведро с громким звуком. Пытается схватить меня за руки, но я луплю по его груди и лицу, отталкивая его прочь.

— Отвали от меня! Не прикасайся! Ненавижу!

— Тебе нравится так делать?! — Парень в бешенстве выплевывает слова. — Размазывать меня по стенке? Ненавидишь меня от всей души. Но течешь, как обыкновенная сука.

Сволочь! Как же мне хочется сделать ему больно!

Зарычав, кидаюсь на него сильнее, готовая исполосовать его красивое холодное лицо ногтями. Но он больше не готов терпеть. Схватив запястья одной рукой, дергает на себя. Второй проскальзывает прямо в разрез платья, ныряет под трусики, трогает промежность. Чувствую от него легкий запах алкоголя. Не я одна пыталась расслабиться на вечере.

Вытаскивает блестящие от смазки пальцы наружу, как доказательство. Цинично усмехается.

— Что на это скажешь?

На моих глазах выступают слезы, но я лишь упрямо вздергиваю подбородок. Ему в лицо так и просится плевок.

Моя неприкрытая ненависть не остается незамеченной. И мерзавец знает, как приструнить меня.

— Хочу видеть тебя на коленях, — равнодушным голосом произносит он. Смотрит полуприкрытыми глазами.

Все внутри меня застыло. Он хочет наказать меня, как и в самый первый раз. Отыметь в глотку.

— Не надо, — тихо шепчу, смаргивая слезы.

— Почему же? Тебе прекрасно идут натертые колени, — зло смеется, отпуская руки.

— Ты пьян, — отшатнулась от него, отступая назад.

— Делай, что тебе положено делать, — цедит парень. — Ложись на диван и раздвигай ноги.

Начал расстегивать ремень, вытягивая его из шлеек.

— Гори в аду, сукин ты сын! — Я исступленно дергаю платье вниз. Оно падает бесполезной кучкой к ногам. На мне ничего, только тонкие кружевные трусики. И переливающееся ожерелье из бриллиантов.

Я ложусь на диван на колени, принимая откровенную собачью позу. Упираюсь в темный бархат лбом, стараясь абстрагироваться от происходящего.

Ноги моей завтра здесь не будет. Пусть берет свое сегодня. А завтра я исчезну отсюда.

Он медлит, наверняка разглядывает меня. И тоже. Долгая тишина пугает, я не выдерживаю и оборачиваюсь через плечо.

Выражение его лица мне не нравится. Объятая страхом, перевожу глаза на ремень в его руке. Ян отмечает мою оробелую растерянность, перехватывает испуганный взгляд. Обдает презрительной усмешкой.

— Да, твоей заднице не помешала бы пара красных горящих полос. Чтобы долго сидеть не могла. — Мрак, поглотивший Яна заставляет трястись до чертиков.

— Зачем ты так? — Горечь растекается по моему языку, травит.

— Зачем ТЫ так?! — Он приближается и упирается в спинку дивана руками. Но не прикасается ко мне, его силуэт нависает, как фантом. — Зачем ты вообще свалилась на мою, блядь, голову?! Сидишь у меня вот здесь!

Показал ладонью то ли на горло, то ли на сердце. Не понять в таком хаосе его неуловимые движения. Его тень поглощает меня в бездну. Отчаянно трясу головой. Все это действительно происходит со мной?

— Боишься меня? — не дожидаясь ответа, продолжил: — Правильно, бойся. Я тебя сейчас размазать готов.

— Так размажь, — бесцветно и безжизненно отвечаю ему. — Размажь и успокойся. Потешь свое самолюбие.

Снова утыкаюсь носом в мягкую ткань, она впитывает мои слезы мгновенно.

Ян бешено рычит за моей спиной, резко и неожиданно натягивает цепочку ожерелья на моей шее, сжимая ее в кулаке, как удавку. Хватаюсь за горло, пытаясь вдохнуть глоток воздуха. Бессильно тереблю камешки.

— Чего ты хочешь? Что мне сделать? Что тебе купить? — надтреснутым голосом спрашивает возле моего уха, обдавая раскаленным дыханием.

Меня пронзает чудовищная мысль, что он меня точно задушит. Парень абсолютно ненормальный. Сумасшедший.

Хриплю, в попытке вырваться, но хватка не ослабевает, а наоборот, все сильнее и сильнее. Но едва перед глазами появляются разноцветные круги, как цепочка лопается. Россыпь бриллиантов разлетелась по комнате, будто горох, жалобно звеня.

Жадно вдыхаю драгоценный воздух и, дрожа, вжимаюсь в диван. Боюсь обернуться.

Послышались быстрые приглушенные шаги, со всей дури хлопнула дверь. Этот псих ушел.

Я так и лежала на этом неудобном бархатном диване, свернувшись в кокон. Просто не было сил встать, чтобы хоть умыться. Вытирала руками слезы, размазывая косметику. Жалела себя до тех пор, пока не уснула. Полуобнаженная, в туфлях, с дурацкой прической.

Но когда Ян вернулся, открыла глаза мгновенно. Застыла на своем месте, слушая легкий шум и шорох в комнате. С опозданием заметив что, ничем не прикрытая, замерзла.

Шум был подозрительно странный, какой-то размазанный и рваный. Прерывистые шаги. Сжимаю веки, претворяясь спящей.

И только когда парень склонился надо мной, я поняла, что случилось. Он был в стельку пьян. Шатался и еле держался на месте. Сильный запах виски обволакивал меня всю, потому что Истомин и не думал уходить. Вместо этого он поднял меня на руки и, пошатываясь, понес мое одеревеневшее тело в спальню.

Бережно уложил в кровать, скинул лодочки и накрыл простыней. Лег рядом прямо в рубашке и брюках, положив голову мне на живот. Мое сердце стучало, как сумасшедшее, норовя разорвать меня на кусочки. Но я молчала, не выдавала, что не сплю.

— Я не могу тебя отпустить, Саша. Не могу. — Тихо бормочет, обнимая изо всех сил, утыкаясь носом в простыню.

Словно утопающий хватается за мою талию, как за спасательный круг, крепко держит.

— Я же сдохну без тебя, глупая.

Замираю от его слов, резко открыв глаза.