Глава 16. Задумчивый мужчина
Роман вышел из своего кабинета, задумчиво почесывая затылок. Он шел в кабинет к Марку — за дружеским советом. Голова его кипела и готова была вот-вот взорваться.
Во время беседы с Карамелькой Роман оценил еще несколько ее качеств, которые не могла показать ни одна анкета. Катя тонко чувствующая и страстная натура. К тому же очень женственная и сексуальная.
Только вот упаковала это и спрятала под броней рассудительности, фактов и аналитики. И более того — даже не представляла, каким сокровищем являлась.
Роман так задумался, что не заметил, как наступил на что-то, когда обходил стойку секретаря. Опустил взгляд и увидел простой карандаш. Амурцев поднял его и хотел положить на журнальный столик, как вдруг увидел рисунок от руки.
Взял в руки и обомлел: на него смотрела незаконченная копия Тамары Николаевны, выполненная карандашом. Конечно, рисунок не был идеальным, но однозначно с душой.
— Тамара Николаевна, — обратился он к секретарю. — А кто это рисовал?
Та задумалась, но потом ответила:
— Так Плошкина же. Она черкала карандашом что-то до того, как к вам пошла.
«Вот те раз… — в очередной раз за сегодня открыл рот Амурцев. — И она говорит, что не умеет рисовать? Это кто же тебя так запугал, что боишься в своих талантах признаться даже самой себе?»
Роман собирался с этим что-то делать. И не просто что-то, а раскрыть Кате глаза, познакомить ее с истинной собой. Ведь иногда она прорывалась даже сквозь тяжелую броню: к примеру, когда выставила его за дверь. Значит, это более чем возможно, главное — помочь.
Только вот что делать с поиском мужчины для нее? Не мог же он взять и прямо сказать: никакого подбора не будет, он окончен еще до начала, и лучший кандидат тут один — я.
Вскоре он сидел у Лаврова в кабинете и делился последними событиями. Когда дошел до пресловутого «не мужчины», друг в прямом смысле слова заржал как конь. Хлопал себя по коленке, закидывал голову и смеялся, смеялся…
Амурцеву даже захотелось взять черный кофе без сахара, который он пил, и вылить его на голову Марка. Дождавшись, пока тот успокоится, глянул на него исподлобья, буркнул:
— Ну прям обхохочешься! Ты мне лучше скажи, что делать.
— Ромыч, ну ты даешь. Сапожник без сапог! Если бы речь шла о ком угодно, у тебя даже вопроса бы такого не возникло. Так что изменилось?
Роман нахмурился. И правда, что? Да много чего. Он в кои-то веки решительно не желал упускать девушку. Более того, страстно мечтал сделать ее своей — во всех смыслах этого слова. И попросту боялся ошибиться и оттолкнуть от себя Карамельку. Нет уж, он не позволит ей снова его отшить!
— В общем, я бы так сделал, — уверенно заговорил Марк, — сходи с ней на свидание сам. Ну, наплети что-нибудь. Вроде как это для того, чтобы она раскрепостилась, поняла вообще, как это происходит и так далее. Главное тут — не ударить в грязь лицом.
Роман кивнул: а ведь это может сработать!
— Так, а что дальше?
Марк прищурился:
— Ну что-что… А дальше подсовываешь ей таких кандидатов, таких… — Лавров развел руками, начал рисовать в воздухе непонятные фигуры.
— Я понял, понял, — поморщился Роман. — В общем, тех, кого обычно и на пушечный выстрел к ней бы не подпустил?
— Именно! — поднял палец Марк. — И тогда твоя дама сердца непроизвольно начнет сравнивать всех этих кандидатов с кем? Правильно, с тобой! Ни один не должен выдержать конкуренции с несравненным Амурцевым.
Лавров будто задумался, почесал подбородок.
— Ты же кстати можешь ее водить куда хочешь. Придумаешь, что это новая схема работы, помогает подобрать лучших кандидатов, ну и всякое такое. В общем, не мне тебя учить. Она к тебе проникается, смотрит влюбленно, тут-то ее горяченькой и возьмешь.
Да, такая перспектива Романа определенно порадовала. Горячая Катя — и вся его! Он даже громко сглотнул, представив такую животрепещущую картину.
— Только вот что делать с условием «никаких отношений с клиентками»?
Лавров хмыкнул.
— Придется, друг мой, признать свой провал. И заявить Кате, что агентство не справилось.
Амурцев вскинул брови.
— Ну, или можешь уволиться. — И Марк снова засмеялся, довольный своей шуткой.