Глава 30. Танго сердец
«Прекрасно, просто прекрасно! Нет, великолепно! — запричитала Катя про себя, закончив разговор и положив телефон на стол. — Восхитительное начало дня!»
Звонил Арсений Эдуардович, ее партнер по танцам, — с ним она и должна была завтра танцевать на праздничной вечеринке.
А сегодня вечером Катя намеревалась повторить те движения, которые никак ей не давались, и вот нате вам: Арсений, видите ли, вынужден уехать из города и вернется лишь поздно ночью.
Она тяжело вздохнула. Ну вот и как ей выступать на танцевальной вечеринке? Видно, придется отказаться — оплошать хотелось меньше всего.
«Что ж, это ведь не конец света, выступлю в следующий раз». Катя пыталась успокоить себя, но тщетно. Настроение каучуковым мячом упало на пол, подпрыгнуло несколько раз и покатилось вперед, пока не закатилось в дальний угол.
«М-да, там ему и место», — поджала губы Катя.
Однако вскоре ей стало совсем не до изрядно испортившегося настроения. Медведь, похоже, задался целью вывести Катю из себя: то одну папку ему принеси, то другую, то вот тут расскажи, то там объясни.
К концу рабочего дня у Кати ныли стопы и дергался левый глаз. Единственное, чего ей хотелось больше, чем вытянуться на диване, — прибить Игоря Александровича.
Тот гонял подчиненную с таким невозмутимым выражением лица, будто она не бухгалтер, а какой-нибудь посыльный. Зачем вообще было каждый раз звать сотрудницу к себе в кабинет? Внутренняя связь работала прекрасно — как всегда.
Видимо, Бурцев решил таким образом наказать ее за вчерашнее опоздание.
И ведь не придерешься — по рабочим вопросам звал, ничего лишнего.
Оставалось только надеяться, что на этом Медведь сочтет свою миссию — «наказать одну, чтобы неповадно было всем остальным» — выполненной, и отстанет.
С этими мыслями Катя и вышла из офиса.
Когда уже подходила к остановке, зазвонил телефон. «Рома».
Катя вздохнула который раз за день: нужно ответить — сколько можно избегать общения с ним?
— Да, — выдохнула в трубку она.
— Здравствуй, Катя. Ты как? — поинтересовался ее Купидон.
«Нормально», — именно так хотелось ответить сначала: к чему грузить Амурцева проблемами? Что ему, своих не хватает, что ли?
Но неожиданно для самой себя Катя в красках поведала о сорвавшейся репетиции. А вот о Медведе не сказала ни слова. К тому же была благодарна, что Роман в свою очередь ни слова не сказал о ее матери и вообще сделал вид, будто Катя не бегала от него всё это время.
— Хм, хм, — задумчиво протянул он. — Знаешь что? Я могу отрепетировать эти движения с тобой, если хочешь, танцевал раньше.
— Хочу, — воскликнула Катя, а потом резко погрустнела, — только я ведь уже Дитмару Валентиновичу позвонила, сказала, что не приедем.
— Об этом даже не волнуйся, я ключ от студии у него сам возьму. Мне он точно не откажет. Правда, приехать туда смогу часикам к девяти. Не сильно поздно?
— Отлично! — ответила Катя Роману, а про себя добавила: «Как раз успею отдохнуть».
Амурцев попрощался и положил трубку.
А Катю спустя несколько мгновений накрыла волна смятения. О чем она вообще думала, когда приняла его предложение?
Всё тело охватила дрожь, и тут же с головой накрыла паника: ну куда ей танцевать с ним?
Первой мыслью было желание позвонить и всё отменить, но она тут же внушила самой себе: это просто танец, он всего лишь хотел помочь, не нужно себя накручивать. Тем более Роман сам говорил, что социальные танцы не для того, чтобы впечатлить кого-то, а чтобы выразить себя.
***
Уже через несколько часов Катя стояла у студии в ожидании Ромы. Она так сильно нервничала, что приехала намного раньше, и теперь нервно вышагивала по тротуару туда-сюда и мысленно снова и снова повторяла движения танца.
Без пяти девять Катя увидела «мерседес» Романа.
«Точность — вежливость королей» — вспомнилась ей известная пословица, а потом и ее продолжение: «но обязанность для их подданных».
«Ну, уж я-то с обязанностью не опаздывать точно справилась», — нервно хихикнула Катя про себя, наблюдая за тем, как Роман парковал машину.
Они давно не виделись, и она поймала себя на том, что… соскучилась.
Вскоре Роман открывал ключом дверь студии.
Они зашли внутрь, и ее Купидон уверенно щелкнул выключателем. Лампы начали зажигаться одна за другой, и вскоре зал наполнился ярким светом.
Видимо, Катя не смогла скрыть удивления: откуда Роман знал, где выключатель, потому что улыбнулся ей и ответил на незаданный вопрос:
— А как, ты думаешь, я собрался тебе помочь, если бы не гарцевал тут в свое время часами?
Катя хихикнула и отправилась в раздевалку, чтобы переобуться и надеть то самое платье, в котором собиралась танцевать завтра.
Ничего необычного: красное обтягивающее платье с юбкой, разлетающейся от бедра, длиной чуть ниже колена. А вот спина у наряда была открытой. Сначала Катя, примерив это платье в магазине, сильно смутилась. Она не привыкла носить такую открытую одежду, но ткань оказалась невероятно приятной, да и само платье село как влитое, и она не устояла.
Когда вышла в зал, Роман уже разминался и жестом пригласил Катю присоединиться. Ей показалось, что он оцепенел на мгновение, когда увидел ее в этом платье с голой спиной.
Через какое-то время Рома попросил ее встать напротив, чтобы сделать несколько движений, почувствовать друг друга.
Они подняли ладони на уровне груди, немного вытянули руки вперед, соединили их и начали немного раскачиваться, попеременно перенося вес с одной ноги на другую. Сделали несколько основных движений, а потом Роман попросил Катю показать часть танца уже под музыку.
Катя изрядно нервничала, то и дело косилась на своего Купидона, боясь осуждения или насмешки, но когда поняла, что их и близко не было, расслабилась и отдалась музыке, показывая движения и шаги.
— Я понял, — серьезно кивнул Роман и встал напротив.
Обнял ее, положил одну руку на оголенную спину, отчего Катя вздрогнула. Приятное тепло тут же разлилось по спине — вместе с волнением.
А через секунду он уже уверенно вел ее в танце.
Близость его тела заставляла сердце гулко биться. Аромат туалетной воды кружил голову — хотелось прижаться, положить голову ему на грудь и вдыхать, вдыхать этот запах. Не туалетной воды, нет. Его тела…
Движения четкие, уверенные, ритмичные, но в то же время мягкие, скользящие, плавные…
Он вел за собой так, будто родился с этим умением, будто они тренировались давно. Катя боялась, что отдавит Роме ноги, что будет сбиваться, но нет, они двигались слаженно. И всё благодаря ее Купидону.
«Интересно, есть хоть что-то, что ему не под силу?» — подумала Катя одновременно с возникшей в студии тишиной: музыка смолкла.
Она остановилась и посмотрела на Романа.
Тот поймал ее взгляд своим — словно проникающим в самую душу.
«Наваждение какое-то…»
В какой-то момент Катя поняла, что они уже какое-то время стояли на месте и неотрывно смотрели друг на друга. А потом Роман неожиданно наклонился и поцеловал ее — нежно и в то же время осторожно.
Катя замерла, будто одурманенная близостью его тела, голова ее тут же закружилась. Несколько мгновений не двигалась, прислушиваясь к ощущениям, и… сдалась. Всё происходившее казалось настолько правильным, естественным и своевременным, что не ответить ему было выше ее сил. В следующую секунду она прильнула к нему, а ее губы разомкнулись — словно в немом приглашении. И Роман его принял.
Он обхватил рукой ее шею — так легко и будто невесомо, точно боялся причинить боль. Второй рукой гладил ее спину, проводил пальцами по позвоночнику, отчего по ее телу, которое тут же покрылось мурашками, побежали электрические разряды, доставляя удовольствие каждой клеточке ее тела.
Катя полностью отдалась новым для нее ощущениям. Чувственная мощь его поцелуя пронизывала всё ее тело: от макушки до пальчиков на ногах, и она вцепилась в лацканы его пиджака, будто боялась упасть из-за нахлынувших ощущений.
Видимо, почувствовав ее пальцы у себя на груди, Роман застыл на мгновение, а затем с глухим стоном прижал Катю к себе еще крепче и продолжил исследовать ее губы и тело.
Поцелуй стал более настойчивым, страстным, и жар его тела настолько будоражил, что она и сама застонала в ответ. А потом ощутила стук его сердца — так тесно оказалась к нему прижата. Или это ее сердце колотилось так неистово? Нет, оба сердца… соединялись, подчиняясь общему ритму, — танцевали свое танго. Танго сердец.
Когда Роман провел ладонью по ее бедру, задирая юбку, она оторвалась от него, задышала прерывисто, попытался отвернуться.
Он тут же поймал ее за подбородок. Нежно, но твердо повернул ее лицо к себе, а потом хрипло прошептал:
— Я люблю тебя, Катя.