Глава 18. Решение

– Где он? – шепнула я Таранте, выйдя из комнаты, где переодевалась – для нагрянувшего в гости лорда Массаира, поставщика Императора.

– В гостиной, лопает мой торт, – сообщила женщина. – Ждет, когда основное блюдо подоспеет.

Я нервно хихикнула, поправляя многочисленные складки платья, оставленного мной для торжественных случаев. В нем меня и в самом деле можно принять за пирожное.

– Иди уже и удачи тебе, девочка, – Таранта вздохнула, глядя вслед мне, отправившейся уговаривать Массаира.

Мигом повлажневшая ладонь сжала ручку. Я распахнула дверь, улыбнувшись так широко, что заболели губы.

– Рада видеть вас, лорд, – подошла к гостю. – Спасибо, что приняли мое приглашение!

– Вам спасибо, что пригласили, – он с трудом поднялся.

Крошки с кружевного галстука на его груди тут же посыпались на пол. Я покосилась на поднос – а ведь и впрямь уже половину торта прикончил! Надо было угостить его чем-то более полезным, чтобы не помер до момента, когда у меня в руках будет подписанный договор на поставку красок в императорский дворец!

– Позволите мне развлечь вас рассказом о моей мастерской? – спросила я, сев на диван.

– Конечно, дорогая, – глаза лорда Массаира, севшего рядом, лучились, как у кота, дремлющего на солнышке. Да и сам, того и гляди, замурлыкает! – Но зачем же сразу о делах? Вы так красивы сегодня, леди Даниэлла, – взяв мою руку, он приложился к ней губами. – Впрочем, вы всегда прекрасны!

– Благодарю вас, – улыбнулась ему, показав все свои ровные белые зубки – которые так хотелось вонзить в его ладонь, которая нагло обосновалась на моем колене.

Но… Мне нужен этот контракт на поставку красок в новый дворец Императора. Он почти достроен, на днях лучшие художники начнут его расписывать. Если Массаир подпишет договор, я перестану мучиться бессонницей, размышляя ночами, как сохранить мастерскую и чем кормить всех тех, кто волею судьбы оказался на моем попечении.

Не допущу, чтобы работники остались без зарплаты, ни за что! Даже если для этого придется терпеть сальные взгляды этого мерзавца и отвечать на его домогательства прилипшей к зубам улыбкой. В то время как больше всего хочется ногой, с размаха приложиться к наглой роже главного поставщика императорского двора.

– Вы просмотрели образцы, которые я вам прислала? – мой голос сочился медом, как и пирог на столике перед нами.

– Куда вы так торопитесь, Даниэлла? – томно выдохнул Массаир. – Ох уж это молодое поколение! Вы не умеете наслаждаться жизнью, ее неспешным течением, красотой вокруг, которую надо смаковать маленькими глоточками!

– Прошу прощения, – проворковала, изо всех сдерживаясь, чтобы не воткнуть вилку в его лапу, что гладила мое колено. – Несомненно, вы правы! Кстати, как раз с помощью красок из моей мастерской и творится красота. Вы видели узоры во дворце наместника?

– О да, роспись в нем просто великолепна! – наглые пальцы смяли ткань на моем платье. – Как и вы!

– А бирюзовые тона заметили?

– Конечно, – он подвинулся ко мне.

– Я сама вывела этот оттенок, у нас имеется патент на него, – попыталась незаметно отодвинуться, но попа уперлась в спинку дивана.

Отступать некуда, только если падать на пол. Но такой маневр провернуть не рискну – пока я в пышном платье барахтаюсь на каменных плитах, Массаир не упустит своего шанса воспользоваться моим уязвимым положением. А я хоть и хочу контракт на краски, но все же не настолько, чтобы получить его столь унизительным способом!

– Красива, умна и талантлива! – промурлыкал поставщик, резко прижав меня к себе. – Договор ваш, уговорили!

Урррраааа! Я впервые за вечер искренне улыбнулась.

Как оказалось, зря. Потому что следом прозвучало:

– Утром подпишем. А сейчас идемте в спальню, Дэниэлла!

От ответа меня спасла распахнувшаяся дверь. В гостиную ввалился голый мужчина. Ну, справедливости ради должна отметить, что вокруг его бедер было что-то повязано – дабы не демонстрировать то, что в приличном обществе, похоже, принято получать только в обмен на выгодный контракт.

Черут! Я усмехнулась. Кто бы сомневался!

***

– Дэна, это и есть тот художник, который будет писать с твоего мужа портрет? – спросил незваный гость, нарушивший, к счастью, нашу с Массаиром «идиллию».

– М-мужа? – поставщик вжался в диван, оценив, видимо, мускулатуру почти обнаженного «натурщика».

– Опять не сказала? – мурлыкнул он, укоризненно посмотрев на меня. – Мы молодожены, видите ли. И женушка никак не привыкнет, что теперь не свободна. Все время забывает. Правда, дорогая? – прищурившись, уставился на меня.

– Угу, – изобразила сову я.

– Может, прямо сейчас начнем? – как бы муж уставился на Массаира. – Как я вам? – принял эффектную позу. – Подхожу для картины?

– Нуууу… – взгляд поставщика заметался.

Он, видимо, осознал, что кроме пирога с медом его могут угостить тренделями в глаз и пинком под зад.

– Что, не загорелись вдохновением? – полуголый нарушитель стукнул себя по лбу. – Моя вина, простите! Художник должен видеть модель во всей красе, несомненно! Тогда вот, – одно движение руки, и вот Черут уже стоит перед этим бедолагой, одетый лишь в ухмылку.

– Иххх, – сдавленно просипел поставщик, багровея на глазах.

– Ну, как вам? – не унимался наглец. – Или вы не художник? А что тогда делали наедине с моей молодой женушкой? Отвечайте! – он сделал шаг к дивану, и Массаир не вытерпел.

Сработавший инстинкт сохранения подлой душонки в непобитом пока что теле помог ему подпрыгнуть сусликом и рвануть к двери с такой скоростью, будто за ним несся рычащий дракон.

А дракон на самом деле не рычал, он подло ржал, глядя ему вслед. Потом посмотрел на меня. В глазах протаяла вертикальная игла зрачка.

– И что это было, Дэна? – осведомился мой чешуйчатый.

– Не называй меня так, – привычно огрызнулась я и со вздохом опустилась на диван. – И прикрой уже свои погремушки, меня ты ими не напугаешь.

– Так что это было? – повторил упрямец, вернув на бедра сорванную недавно крошечную тряпочку.

– Наш последний шанс сохранить дом и мастерскую, – помрачнев, призналась я. – Но ничего не вышло. Скоро все вернется к тому, с чего началось – к подземелью долгового дома.

Мы обменялись понимающими взглядами, вспомнив день встречи – когда я купила себе дракона. Ведь совсем ничего еще по времени прошло. А ощущение, что он всегда был рядом, надо же.

***

– Вам лучше? – спустившись в подвал, я присела на край тюфяка рядом с раненым эльфом из Сопротивления.

Неверный свет лампы скрадывал его черты, не давая разглядеть лицо. Но дыхание у нашего больного выровнялось, грудная клетка больше не дергалась на вдохе, заходясь в надсадном хрипе. Жар спал, рана выглядела далеко не так ужасающе, как в тот день, когда Кирсан привел его, едва живого, в мой дом. Угроза миновала. Теперь надо дождаться, чтобы ожог начал затягиваться.

– Да, спасибо, Даниэлла, – ответил Астер глубоким бархатным голосом – каждый раз, когда я слышала его, мне казалось, что ему на роду написано быть певцом.

Наверное, сплошное удовольствие слушать, как этот мужчина поет. Впрочем, остроухие редко увлекаются пением, у них это умение не в чести почему-то. Но говорят, если эльф поет женщине, это признание в любви. А она, услышав эту песнь, теряет голову и загорается ответными чувствами.

И чего это я вдруг вспомнила? Нахмурилась, осознав, что сижу и глазею на больного. Неловко вышло.

– Не волнуйтесь, совсем скоро мы с Кирсаном покинем ваш дом, – мягко сказал эльф, и даже в полутьме было заметно, как дрогнули уголки его губ, обозначая улыбку. – Но, может, – он помедлил, – вы все же будете скучать по мне?

– Нам тут не до скуки, уважаемый, – раздался из темноты раздраженный голос Черута. – В оба глаза приходится следить, чтобы маги не нагрянули по твою остроухую душу!

Муж подошел к нам. И как только умудрился бесшумно спуститься по лестнице! Вот ведь змей, так подполз, что и не заметила!

– Мне очень совестно, что из-за моей проблемы вы, Даниэлла, в опасности, – Астер вздохнул. – Поверьте, если бы в тот день я был в сознании, то не позволил бы Кирсану поставить под удар такую прекрасную леди.

– Это было бы замечательно, – процедил мой геккон. – Только задним-то умом все крепки, но уже поздно сожалеть, дело сделано.

– Так, достаточно, – я встала, подхватив поднос с остатками обеда – эльф не отличался хорошим аппетитом, или просто привык к более изысканной пище, чем та, которую мы сейчас могли себе позволить. – Не время для дискуссий. Отдыхайте, Астер. Идем, Черут.

***

– Что ты на него взъелся? – попеняла супругу, когда мы поднялись в кухню.

– Черрррут! – Чип приземлился на плечо моего огнедышащего супруга.

Совсем спелись эти два хулиганчика, как я посмотрю!

– А с чего мне его любить? – огрызнулся дракон. – Я ведь не девица, млеющая от одного звука его голоса!

– Не девиццца! – поддакнул попугай. – Да-да-да! Он – дрррракон!

– Черут, остановись, если не хочешь, чтобы жена проверила, такой ли ты твердолобый нахал, каким жаждешь казаться! – предупредила, сжав ручку чугунной сковороды.

– Ой-ой, – констатировал Чип. – Тяжелая сковорррродка!

– А что, скажешь, этот остроух не флиртовал с тобой? – драконьи глаза потемнели, наливаясь грозовой тучей. – «Вы все же будете скучать по мне?» – передразнил эльфа и скривился.

– Ты ревнивая ящерица! – констатировала я, мигом перестав сердиться.

Глупо, конечно, но мне было безумно приятно, что этот остолоп чешуйчатый так ревнует к эльфу!

– Ррревнивая ящерррица! – поддакнул попугай.

– Предатель! – бросил ему мой муж.

– Неа, – возмутился тот, – Чипа-Чипаррррь!

– И все-таки ты ревнивая пара сапожек! – напомнила я.

– Да еще чего! – возмутился муж – по-детски, совсем как Шустрик, когда ему говорят, что он влюбился в дочку нашего старшего мастера по изразцам. – И ни разу! Это ты желаемое за действительное принимаешь, жена! Ты бы лучше о чем-то полезном думала, а не о мужиках! У тебя их и так столько, что хоть засаливай!

– Надо Тарррранте сказать, она засолит! – вклинился попугай.

– Кстати, хорошо, что напомнил, – я подавилась смешком. – Надо идти. Скоро как раз голопопая фрикаделька позировать приедет.

– Опять этот граф! – прорычал Черут.

– Фрррикаделька! – поддакнул попка.

– Именно! Он согласился позировать – причем, только в обмен на большую скидку, так что твоя ревность нам уже дорого стоила. И успокойся, мы договорились, что он будет стоять за постаментом в подштанниках.

– А почему не в штанах?

– Дааа, почему? – Чип склонил голову на бок.

– Может, мне отвезти тебя обратно в долговой дом? – я прищурилась, глядя на оборзевшего супруга. – Навестишь крыс, они несомненно по тебе соскучились!

– А чего сразу обратно? – Черут притянул меня к себе. – Мне и тут хорошо! Кормят, обнимают, целуют, – потянулся к моим губам.

– Фууу! – попугай взвился под потолок. – Опять целоваться будут! Свейте уже гнездоооо!

– Проголодался? – я выскользнула из рук дракона.

– Безумно! – рыкнул, потянулся за мной следом.

– Бедненький, – улыбнулась со вздохом. – Иди-ка тогда к Таранте!

– З-зачем? – поперхнулся хвостом мой чешуйчатый.

– Она тебе супа нальет! – не выдержала и расхохоталась, под обиженное рычание убегая по коридору.

А что, не только ему надо мной издеваться, мне тоже можно!

– Беспррррредел! – несся вслед крик Чипа. – Бабы рррраспоясались! Взгрррреть фрррикадельку!