Глава 12

Диван казался мягким и уютным, когда Полин ложилась на него. А вот когда пришло время вставать, и ее разбудила вполне уже бодрая служанка, оказалось, что шея затекла, ноги закоченели и вчерашнее спокойное настроение испарилось.

Хвала всем богам, горничная оказалась опытной – разбудила негромким вежливым голосом и тут же подала чашку горячего шоколада и бисквит с джемом. Еда, а еще больше горячее питье прибавили туманному утру оптимизма – мисс Уиткроф отправилась в ванную, размышляя о том, что ей нечего надеть, кроме вчерашнего несвежего платья.

Однако это оказалось не так – когда она вышла из купальни, кутаясь в халат, на диване уже лежало одно из ее платьев и полный комплект белья, рядом на полу стояла ее дорожная сумка. Не так много нужно женщине для радости: любимая расческа, удобное зеркало, флакончик душистой воды с горьковатым ароматом.

Не успела Полин вколоть в тугой узел последнюю шпильку, как в двери заглянул лакей с подносом. На монументальном серебряном овале покоилась записка, скрепленная алой королевской печатью. Под любопытным взглядом горничной женщина сломала печать и прочла приглашение его величества на завтрак. Ниже официальных строк стояла краткая приписка другим почерком:

– Жду вас на верхней веранде.

Проверив нервной рукой прическу, мисс Уиткроф строго взглянула на вытянувшегося перед ней лакея:

– Отведите меня на верхнюю веранду, любезный, меня ждут.

– Прошу вас, леди. – Мужчина поклонился и зашагал огромными парадными шагами.

Полин поморщилась – испытания начались. Она не бросилась догонять лакея, неловко семеня по скользкому паркету, напротив – замедлила шаг, любуясь великолепными шпалерами. Убежав на другой конец длинного полутемного коридора, слуга сообразил, что его никто не окликнул и соизволил обернуться. Женщина все так же медленно шла к двери, храня на лице легкую полуулыбку. Признавая поражение, лакей открыл дверь и склонился в поклоне. Мисс Уиткроф спокойно прошла в следующее помещение, словно не боялась удара тяжелой створкой.

Подъем по лестнице превратился в цирк – на каждом повороте «новую фаворитку» встречали придворные. Кто-то уже навещал ее в доме Владиры, кто-то передавал просьбы о встрече, но все любезно улыбались и говорили комплименты. Полин затошнило. На веранду, полную хрусталя и солнечного света, она почти ворвалась – так нетерпелось оставить позади приторную патоку фальшивых восторгов.

Король встал ей на встречу, одним взглядом оценил гневный взгляд, нервные движения рук и каменную физиономию лакея:

– Доброе утро, мисс Уиткроф! Прошу вас! – с этими словами Его Величество протянул Полин чашку чая, предварительно плеснув туда коньяку.

– Доброе утро, Ваше Величество! – наставница леди Владиры вспомнила этикет и присела в реверансе.

– Берите, сударыня, – Бенедикт Четвертый махнул рукой, давая понять, что этикет сейчас не требуется. – Мне уже доложили о прискорбном ночном происшествии, а так же о том, что физически вы не пострадали. Пришлось намылить пару слишком осторожных голов.

Полин опустилась в кресло и сделала глоток восхитительного напитка, потом удивленно приподняла брови, радуясь про себя, что профессия гувернантки быстро приучает «держать лицо».

– Я требовал докладывать мне сразу обо всем, что касается вас, но у леди Саманты очень влиятельные родственники. Они попытались замять происшествие, а некоторые особы пошли им навстречу! – король гневно сжал кулак, а Полин неожиданно улыбнулась.

Ей стало приятно.

– Не волнуйтесь, Ваше Величество, я не пострадала. А кто была эта дама? Ваша фаворитка?

Король уставился в чашку, но ответил честно:

– Да, мисс Уиткроф, леди Саманта некоторое время назад пользовалась моей… благосклонностью. Наши отношения закончились, но леди получила должность при дворе, так что продолжила появляться здесь и не теряла надежды продолжить наше общение.

Полин понимающе кивнула, спокойно и прямо глядя на короля.

– Леди выжила?

– Да, ее вовремя доставили к магу. – Король помолчал и добавил: – Есть шанс, что у него получится убрать шрамы от ожогов.

Больше говорить было не о чем. Полин молча пила чай, не обращая внимание на гастрономическое разнообразие. Король молчал, но ерзал на удобном кресле, как школьник на жесткой скамье. Наконец он не выдержал:

– Мисс Уиткроф, попробуйте эти пирожные, я попросил их приготовить специально для вас.

Полин спокойно посмотрела на блюдо, заполненное корзиночками со свежими фруктами и воздушным сливочным кремом:

– Благодарю вас, Ваше Величество, я не очень люблю сладкое.

Король немедленно предложил бриоши с утиным паштетом, лепешки с соленым коровьим маслом и сыр. Полюбовавшись столом, Полин выбрала себе яйцо-пашот, гренки с зеленью и немного свежих помидоров, сложила все на тарелку и посмотрела на Его Величество, призывая его сделать выбор. Пока король не начнет трапезу, подданным есть не полагается. Бенедикт угрюмо плюхнул на свою тарелку омлет с беконом и грибами, взял серебряную вилку.

Ели в тишине. Каждый думал о чем-то своем. Когда в чашках закончился чай, мисс Уиткроф взяла чайник и сама наполнила чашки, взглядом спросив у короля, что добавить в его напиток. Вскоре их первая совместная утренняя трапеза закончилась, и бывшая гувернантка пришла в себя достаточно, чтобы интересоваться окружающим.

– Что со мной будет, Ваше Величество? – спросила она, перебирая салфетку.

– Четвертого заговорщика еще не нашли, – буркнул король, глядя в окно. – Пока перебирают знакомых погибших идиотов. Офицер сходит с ума, как только его спрашивают о заговоре, через час приходит в себя и ничего не помнит.

– Магическая блокада, – понятливо кивнула Полин.

Она понемногу оттаяла, сообразив, что король не виноват в ее ночном приключении. Потом вспомнила танцующее на простынях пламя и поежилась. Бенедикт Четвертый посмотрел на нее сочувственно: сейчас скажет что-то неприятное, поняла Полин.

– Вам нельзя сейчас возвращаться в дом вашей воспитанницы, леди Валдир, – тихо произнес король.

Полин грустно усмехнулась в ответ – это она и сама просчитала еще в спальне, любуясь звездами.

– Какие варианты? – спросила она, уставившись на короля строгими серыми глазами.

Его Величество явно ожидал истерики либо громкого возмущения, а не холодного вопроса, и потому неожиданно смутился:

– Их три.

– Слушаю, – чтобы не смущать Его Величество, леди Уиткроф тоже уставилась в окно.

– Замужество в провинции, западный монастырь и… – кажется, Его Величество снова покраснел.

– И официальное звание вашей фаворитки, – закончила за него Полин.

Ее сердце сжалось, маска спокойствия на лице дрогнула. Встав, женщина подошла к распахнутому окну и уставилась на переплетение дорожек – увидеть все остальное мешали неожиданно набежавшие слезы. Вот так в одночасье рушится жизнь. Осыпаются кусками планы и надежды, скрипит и качается вера в лучшее.

– Я выбираю монастырь, – коротко сказала она, боясь выдать себя всхлипом.

Бенедикт Четвертый резко отодвинул свое кресло и подошел к Полин сзади:

– Мисс Уиткроф… Полин, – поправился он, – почему вы считаете, что монастырь для вас лучше дворца?

– К простым условиям жизни я привыкла, – пожала плечами женщина, – зато там не будет яда за улыбками и кинжалов за поклонами. – Слезы отступили из-за прихлынувшего гнева. – Вчера леди Синтия приезжала в дом леди Владиры, – пояснила Полин, – а сегодня ночью попыталась сжечь меня заживо. Позднее, прямо на лестнице, мне продемонстрировали свои оскалы все главы влиятельных семей страны. И каждый пообещал свою поддержку и защиту, – Полин саркастически хмыкнула, давая понять, что «поддержка и защита» подразумевали совсем другое.

Король прерывисто вздохнул, не решаясь положить свои ладони на плечи собеседницы. Хрупкая внешне, но несгибаемая внутри. Достойная женщина, которая может превратить официальные покои в уютный дом, а скучные обязанности в приятную возможность быть вместе. И эта женщина выбирает монастырь. Осознанно? Или в гневе?

Утром он устроил головомойку своему начальнику стражи и еще полудюжине придворных. Вести о ночном происшествии тихо положили на стол в кучу общей корреспонденции. Если бы не бдительность королевского секретаря, он выглядел бы еще большим идиотом перед женщиной, которой хотел понравиться.

А она все смотрела в окно – колючая, неприступная, ранимая и чуткая. Как смели расстроить ее те, кому он доверил быть рядом?! Решившись, Бенедикт положил ладони на вздрогнувшие плечи:

– Полин, я прошу тебя только об одном – не спеши. – Потом немного притянул женщину к себе и, глядя на парк через ее плечо, заговорил о том, о чем не мог промолчать: – Вчера я впервые увидел рядом не самку, не хлопающий завязками кошель, а просто женщину. Сама понимаешь, я видел множество красавиц, встречались мне и умницы, но очень редко я видел в женщинах тепло, щедрость души.

Она замерла, вслушиваясь в его слова. Не вырывается, не кричит – значит, думает, а это уже маленький плюс в его пользу. Решившись на большее, король прижался лицом к тщательно уложенным волосам, вдыхая их аромат:

– Ты удивительная, живая, настоящая…

Неожиданно Полин дернулась, выворачиваясь из рук Бенедикта, и отскочила на несколько локтей.

– Что случилось? – спросил король, глядя, как женщина пытается восстановить дыхание и удержать лицо.

– Простите, Ваше Величество, но вы неоригинальны. Те же самые слова я слышала несколько лет назад. «Живая, настоящая…» – передразнила она голосом, полным горечи. – А потом, когда мне живой потребовалась защита, осталось только «ты же умная женщина, ты же понимаешь, что я ничего не могу…» Не надо, прошу вас! – Полин подняла руку, останавливая поток слов, готовых сорваться с губ короля. – Я вас услышала и поняла. Вы не хотите расставаться со мной, а, значит, не позволите ни удобный брак, ни монастырь. В таком случае, я прошу вашей защиты. Объявите меня своей любовницей, поселите поблизости, а как только заговор будет раскрыт – отпустите.

Бенедикт Четвертый пришел в недоумение – ему, королю немалого государства, не осмеливались дерзить ни послы иностранных держав, ни воинствующие герцоги собственной страны. Даже королева-мать, убедившись в его умении править, излагала свои пожелания тоном просьбы, а никак не распоряжения!

– А вы уверены, мисс Уиткроф, что я вас отпущу? – прищурился король, стараясь не подать виду, что ее слова больно задели его гордость.

– Уверена, – Полин ни на минуту не сомневалась в принятом решении. – Меня уже просветили, что средний срок пребывания любовницы в вашей постели три месяца. Думаю, за это время заговорщиков найдут, а я как раз успею вам надоесть. А поскольку вы король и держите слово, то вы благородно выставите меня из столицы, снабдив кошельком или дарственной на небольшое поместье – чтобы успокоить свою совесть.

Король почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Шагнув к столу, он схватил кувшин с лимонадом и отхлебнул, забыв про бокалы. Постоял немного, дожидаясь, пока перед глазами перестанут плавать кровавые пятна, и порывисто вздохнул.

Бенедикт положил на легкую столешницу ладони и тяжело на них оперся:

– Вы и в самом деле полагаете, что я хочу именно этого?

– Ваше Величество, – Полин чинно присела в реверансе, храбро защищая этикетом свое сердце, – люди не меняются. Я не лучше и не хуже любой вашей дамы. Полагаю, ваш интерес закончится даже немного раньше, ведь у меня нет знатных родственников, которые могли бы отомстить за пренебрежение моей персоной.

Мысленно женщина вопила от ужаса. Ее пугали возможные последствия королевского гнева. Не раз по столице разносились слухи о дамах вызвавших недовольство его величества. Что ждет ее сейчас, если она перегнула палку? В лучшем случае король просто выставит ее из дворца. В худшем же отправит ее в вожделенный монастырь, но уже не гостьей короля, а пленницей.

Впрочем любой исход этой ситуации был лучше того, что она пережила прощаясь с лордом Владиром.

Она тогда едва не умерла вместе с ним! Спас случай – решила войти в библиотеку через потайной ход спрятанный в нише, удивить любимого мужа. А наткнулась на трех мужчин в неприметных костюмах прижавших Шутника к столу. Королевский шпион проиграл – посетители обещали не тронуть его семью, если он сам шагнет из окна, обрывая все связи с миром.

– Мы не хотим зла вашей очаровательной дочери, – неприятно улыбаясь говорил один из неприметных типов, указывая на миниатюрный портрет Владиры, лежащий на столе.

– Один шаг, лорд Вест, и она останется жива. Маленькие дети никому не интересны. Наш господин желает только вашей смерти.

– Поторопитесь, лорд, – насмешничал третий, – скоро обед и вас будут искать.

У Полин до сих пор щемило сердце когда приходилось бывать в замковой библиотеке. Она тогда стояла рядом в глубокой нише укрытой драпировкой. Так близко, что видела струйку холодного пота, стекающую по виску мужа. В тот миг ей достаточно было сделать один шаг, чтобы протянуть руку и шагнуть следом… но он запретил. Остановил одним взглядом, указав на брошенную на ковре игрушку маленькой Владиры, а потом улыбнулся ей, прощаясь, и…

В глазах Полин потемнело от воспоминаний. Она собиралась коротко выдохнуть, но получился приглушенный всхлип. Этот звук окончательно развеял кровавую пелену перед глазами Бенедикта Четвертого. Оттолкнув стол так, что задребезжала тонкая фарфоровая посуда, король выпрямился и уставился в лицо своей визави:

– Что ж, мисс Уиткроф, раз вы согласны, не будем откладывать. – Тон сменился на почти угрожающий: – Посмотрим, сумеете ли вы продержаться три месяца. Сейчас вы возвращаетесь к себе, вам пришлют камеристку и мадам Фонтенет, она лучшая модистка в городе. К пяти часам вы должны быть готовы к прогулке по Королевской аллее.

У Полин мучительно заломило виски – как она могла забыть! Представление королевской любовницы начинается там же, где проходит выбор! Едва дотронувшись кончиками пальцев до бьющейся жилки, она вновь присела в реверансе:

– Я могу идти, Ваше Величество?

– Идите!

Выскочив за дверь, мисс Уиткроф десять раз назвала себя идиоткой и еще пятнадцать непроходимой бестолочью. Как она осмелилась бросить вызов самому королю? Сидела бы тихо, глядишь, он бы просто забыл про нее в череде важных дел. Но теперь нужно было действовать – раз уж хватило глупости разозлить Его Величество, должно хватить ума не подставлять его перед высокими родами. Где там обещанные камеристка и белошвейка?

Бубня себе под нос самые нецензурные выражения, Полин добралась до отведенных ей комнат. В спальню зайти не решилась, присела в гостиной и задумалась – стоит ли написать Владире, что ее наставница задержится во дворце месяца на три? Или подождать, пока воспитанница столкнется с ней в парке?

Решилась все же написать и как раз поставила красивую завитушку подписи, когда в двери постучали: камеристка и мадам Фонтенет явились вместе.

Окинув взглядом простое платье и строгую прическу модистка, быстро поняла, что перед ней не юная дева, так что оборки, складки и декольте отменяется. Пока строгая немолодая служанка помогала раздеться новой хозяйке сиреневых покоев, белошвейка отправила помощницу в мастерскую.

Через час вся гостиная была завалена отрезами, лентами, кусками кружев и бельем. Восхитившись стройностью фигуры новой заказчицы, мадам не стала навязывать Полин свои варианты, а просто выслушала пожелания, добавила неизвестные скромной мисс моменты и велела помощницам разложить на креслах три разноцветных платья. Первое было по меркам дворца очень скромным – плотный серый шелк с отделкой из бархатных шнуров. Для жаркого летнего дня такое платья было слишком тяжелым, но Полин понравилась тонкая вышивка стеклярусом на воротнике и плечах.

Второе платье оказалось нежно – голубым. Оно было сшито из великолепного муслина отделанного синими лентами и маленькими букетиками незабудок. К нему полагался изящный зонт с ручкой из слоновой кости и веер.

Третье платье было красным. Возможно, мадам выбрала его для контраста, но когда Полин его примерила, оказалось, что оно сидит на ней лучше всех. А еще насыщенный цвет ткани выглядел достаточно роскошно и не требовал украшений.

– Я выберу это платье! – сказала мисс Уиткроф, облегченно садясь на диван.

– Прекрасно! – широко улыбаясь, воскликнула мадам Фонтенет, – я ни минуты не сомневалась, что Его Величество нашел себе настоящую женщину.

Полин хотела отмахнуться, потом еще раз посмотрела на платья и понимающе уставилась на мадам:

– Так это была проверка?

– Конечно, – нисколько не смущаясь, заявила хозяйка самого дорогого и модного ателье в столице. – Первое платье выбрала бы женщина закрытая, неуверенная в себе. Второе – легкомысленная кокетка, желающая вернуть свою юность, а вот это платье способно украсить женщину, которая знает, чего хочет! – с этими словами мадам посмотрела Полин в глаза и заторопила своих девушек: – Скорее, бездельницы, леди нужно это платье к четырем!