Глава 22

Новую фаворитку разбудили около полудня. Проверенная телохранительницей камеристка деликатно стукнула в дверь, а потом вошла с подносом, полным горячих ароматных блюд. Старательно поворачиваясь к кровати спиной, женщина водрузила завтрак на столик у окна и, сделав книксен, подала халат, по-прежнему глядя в сторону.

Полин встала, закуталась в роскошный кусок бархата с неудобными вышитыми царапучим золотом рукавами. В купальне ничего не напоминало о вчерашнем вечере: пустая ванна мягко сияла начищенной медью, в тазу плескалась горячая ароматная вода, на крючках висели свежая сорочка и полотенца. Женщина недоуменно осмотрелась, выясняя, как сюда попала прислуга, и обнаружила небольшую дверь, замаскированную под мозаичное панно.

Придвинув к панно банкетку, Полин умылась, но не поспешила вернуться в комнату. Незаметно встав у приоткрытой двери в спальню, она наблюдала занимательную картину: горничная, старательно сохраняя невозмутимое лицо, сначала подобрала брошенные вещи, а потом принялась заправлять постель. И первым делом откинула одеяла, чтобы рассмотреть простыни. Обнаружив сильно сбитый тюфяк и плошку с мокрым платком на полу, она тотчас заухмылялась, звякнув монетками в кармане. Полин побледнела от злости сидя в своем наблюдательном пункте, потом выдохнула, сосчитала до десяти и спокойно вернулась в спальню.

– Пригласите леди Орвейг присоединиться к моему завтраку, – холодно сказала она горничной.

– Леди Орвей?

– Леди Орвейг, телохранительницу, – уточнила Полин.

Девушка сделала книксен и вышла. Через пять минут она вернулась в компании хмурой телохранительницы.

– Доброе утро, леди Орвейг, – Полин остановила движение телохранительницы, когда та собралась ей поклониться, – присоединитесь к моему завтраку?

– Благодарю вас, леди Владир… – Голос женщины звучал хрипловато. – Я уже ела.

– Как хотите, но если передумаете – присоединяйтесь.

Полин аккуратно расстелила на коленях салфетку, взяла теплую булочку и принялась намазывать ее паштетом. Телохранительница молча подождала, пока ее подопечная съест булку, запивая чаем, потом вежливо поинтересовалась:

– Вы хотели что-то спросить, миледи?

Полин чуть-чуть улыбнулась в ответ и бросила взгляд на горничную, старательно отиравшуюся поблизости:

– Ступайте, приготовьте платье для сегодняшнего парада!

Девушка вышла, поджимая губы – из гардеробной невозможно было услышать, что говорят за столом. Телохранительница явно оценила действия Полин и решительно взяла вторую чашку. Некоторое время женщины молча пили чай, присматриваясь друг к другу, потом одновременно поставили чашки и…

– Говорите, миледи, – сказал телохранительница.

– Хорошо, – Полин улыбнулась. – Я хотела уточнить, куда выходит дверь для прислуги в моей купальне?

– На черную лестницу, – ответила телохранительница. – Но вы можете не беспокоиться, на эти двери наложены заклинания, через них могут войти только слуги имеющие допуск в королевское крыло и вот такие жетоны, – телохранительница продемонстрировала небольшую, довольно изящно сработанную штучку с изображением короны и недремлющего ока.

– И все же меня это беспокоит, – честно призналась Полин. – Забрать у служанки такой жетон может кто угодно.

– Если хотите, я заблокирую эту дверь, но тогда слугам придется ходить через вашу спальню.

– А можно наоборот? – предложила мисс Уиткроф. – Может, вы распорядитесь сделать запор на двери купальни, чтобы я могла запирать ее из комнаты?

– Сделаю, – телохранительница старалась не выдавать эмоций, но было понятно, что объект охраны ее вполне устраивает.

Больше поговорить женщинам не удалось – горничная доложила, что пора одеваться, и Полин с неохотой отправилась в гардеробную на встречу с очередным шедевром мадам Фонтенет.

* * *

Парад проходил на огромной загородной площади, предназначенной для конных бегов и спортивных соревнований. Его Величество прибыл прямо к трибунам в карете с королевским гербом, а Полин в сопровождении телохранительницы – в обычной коляске, украшенной султанчиками из конских волос и лент королевских цветов.

День оказался весьма подходящим для парада: с утра прошел небольшой дождь, уплотнивший песок арены, а после полудня выглянуло солнце и легкий ветерок трепал разноцветные флаги и значки, указывающие рода войск и названия отрядов.

Мадам Фонтенет прислала Полин очередной шедевр – строгое синее платье блистало золотым шитьем и неуловимо напоминало мундир. К нему полагалась очаровательная треугольная шляпка и последний писк моды – газовая вуаль, трепещущая на ветру.

Королевская трибуна располагалась особняком. Высокое монументальное строение из строгого серого камня было двухъярусным – на первом ярусе располагались аристократы и приглашенные иностранцы, а на втором исключительно придворные и сам король.

Новую фаворитку проводили в королевскую ложу. Сопровождающие были очень вежливы и подробно объясняли, какое потрясающее действие предстоит ей увидеть, а заодно намекали, что будут бесконечно благодарны «прекрасной даме» за звания и награды. Леди Орвейг скептически поджимала уголок рта и, глядя на придворных, выразительно изгибала тонкую пшеничную бровь.

Полин это неожиданно развлекло, она перехватила взгляд телохранительницы и улыбнулась. Леди Орвейг чуть-чуть улыбнулась в ответ. На душе мисс Уиткроф стало легче – хотя бы один союзник у нее теперь есть.

Королевская ложа оказалась большим, умно организованным помещением. Прямо у передней стенки балкона находилось возвышение, на котором стоял король, приветствуя участников состязаний. Благодаря высокой ступеньке Его Величество казался выше прочих придворных и был хорошо виден толпе. Но стоило сделать два-три шага в глубину ложи, как любой внешний взгляд терялся в особо устроенных арках.

Полин бывала на этом ристалище раньше, и с обычной трибуны казалось, что королевская ложа невелика по размеру, и в ней, кроме короля, находятся всего два-три человека. На деле же оказалось, что в глубине помещения накрыт стол, вокруг него толпятся придворные помоложе, перебрасываясь шутками и сплетнями. Солидные господа в камзолах и мундирах прогуливаются по галерее, рассматривая миловидных горожанок и небогатых дворянок с первого яруса. Несколько пожилых дам в удобных креслах беседуют, оценивая стати военных и лошадей, причем лошадей ценят выше.

Бенедикт Четвертый ждал Полин сидя в удобном кресле с высокой спинкой. Точно такое же кресло, но с меньшим количеством позолоты стояло с другой стороны от небольшого круглого столика на высокой ножке. Никто не посмел остановить двух женщин и двух мужчин, подошедших к его величеству. Соблюдая этикет, Полин присела в реверансе, удивляясь крайне довольному лицу короля. Ее телохранительница ограничилась поклоном, поскольку была в бриджах. Придворные подмели перьями на шляпах серый каменный пол.

– Доброго дня вам, Ваше Величество!

– Рад видеть вас, леди Владир! – Бенедикт улыбнулся так, что тонкие морщинки собрались в уголках глаз, придав ему весьма умиротворенный вид.

Потом король небрежным жестом отпустил придворных и предложил Полин сесть в кресло:

– До начала парада еще есть время, леди, потом к нам подойдут военные, а пока мне бы хотелось побыть наедине с вами.

После этих слов и небрежного жеста все придворные отступили в глубину ложи, и даже телохранительница сделала три шага назад, дабы не слышать о чем идет речь.

К удивлению Полин, король с юмором рассказал ей о многочисленных пари, заключенных и слугами и придворными:

– Я благодарен вам, леди, – король широко улыбнулся и подмигнул, – что вы ухитрились создать впечатление моего визита в вашу спальню.

Полин смутилась:

– Это был компресс, Ваше Величество, у меня болела голова.

– Надеюсь, сейчас вам лучше? – Бенедикт Четвертый озабочено посмотрел на лицо официальной фаворитки.

– Да, все хорошо. – Лицо мисс Уиткроф все еще пламенело ярким цветом. – Не думала, что служащие дворца обсуждают такие интимные подробности.

– Это дворец, – философски пожал плечами Его Величество. – По сути, все живущие в нем знакомы друг с другом долгое время, живут под одной крышей и встречаются ежедневно. Отсюда такой интерес к сплетням, событиям и трагедиям.

– Вы хотите сказать, Ваше Величество, что этим людям просто… скучно? – удивилась Полин.

– Бенедикт, Полин, прошу вас, называйте меня по имени, – король вновь завладел ладошкой мисс Уиткроф, ласково перебирая пальцы, и женщина, вздрогнув, вспомнила, что забыла надеть привычный лепесток «лебединой верности». Между тем Его Величество Бенедикт Четвертый откинулся на спинку кресла и оценил степень готовности войск, решил, что время на разговоры еще есть и продолжил: – Им действительно скучно. Ведь, по сути, любой дворец – это модель сообщества. Через месяц глаза привыкают к позолоте и шелку, через два графов презрительно называют графинами, а через три работа начинает утомлять однообразием. И тогда начинаются азартные игры, тайные пьянки плюс ко всему всевозможные пари.

Мисс Уиткроф слушала Его Величество, глядя на подготовленную для парада арену. Ей совершенно не хотелось сидеть здесь, на виду у десятков придворных и сотен горожан. Если бы она была в доме Владиры, то в такой погожий денек наверняка бы вышла в сад, проредить клумбы. Вслед за тем, возможно, украсила бы холл цветами, распорядилась сделать имбирный лимонад или яблочный пирог из кисленькой паданицы.

В себя Полин вернул резкий жест Бенедикта Четвертого.

Серебряный кувшин, украшенный перегородчатой эмалью, пара кубков такой же работы и блюда с фруктами и выпечкой занимали всю поверхность стола, поэтому, опустившись в кресло, мисс Уитроф не сразу заметила небольшую квадратную коробку, притулившуюся между кубком и вазой. А теперь король открыл синюю кожаную крышку, и взгляду Полин предстал великолепный орден, усыпанный сверкающими синими камнями в окружении мелких сияющих бриллиантов.

– Это вам, леди Владир, – голос его величества приобрел некоторую громкость, – за заслуги перед короной. – За спинками кресел отчетливо раздалось несколько громких фырков. – Я просто подумал, что эти камни пойдут к вашему платью, – гораздо тише сказал король.

– Ваше Величество, – Полин остановила движение Бенедикта, – это военный орден. Я боюсь, что ваши офицеры будут оскорблены. Они зарабатывают свои ордена на кровавых полях сражений, а вы предлагаете мне орден за ночь, проведенную во дворце.

Бенедикт нахмурился:

– Я не предлагаю! – строго сказал он. – Я вручаю вам этот орден за спасение моей жизни! И если вы считаете, что моя жизнь ничего не стоит для королевства…

Полин стало стыдно. Она сама протянула руку и положила ладонь на широкое напряженное запястье:

– Простите, Ваше Величество, я не хотела оскорбить вас. Просто не подумала, что вы…

– Что я могу быть благодарным? – Бенедикт Четвертый явно обиделся всерьез.

Полин не знала что сказать, поэтому просто поцеловала сердитого короля в щеку и не рассчитала – он ловко перехватил ее талию и притянул к себе:

– Попались, леди Владир? – шепнул король, моментально переходя от гнева к желанию.

Полин не успела даже трепыхнуться, как ее губы накрыл властный поцелуй. Поняв, что держат крепко, да и вырываться на глазах у всех не стоит, женщина расслабилась и позволила себе увлечься процессом.

Оторвались они только тогда, когда на поле затрубили боевые горны. Король и его фаворитка ошеломленно посмотрели в глаза друг другу и увидели там нечто такое, что заставило их отвести взгляды. Только через минуту король, прокашлявшись, вспомнил про лежащий на столе орден:

– Леди Владир, вы примете этот знак моей благодарности? – спросил он, боясь смотреть на розовые припухшие губы Полин.

Королю казалось, что один только взгляд приведет к тому, что он вновь набросится на нее с поцелуями, а потом просто разгонит придворных, чтобы остаться с Полин наедине, пусть даже здесь, на серых каменных плитах.

– Приму, Ваше Величество, – покачнувшись, Полин встала с колен короля, удивляясь, как она успела на них приземлиться, а Бенедикт, не тратя времени, вынул из коробки удивительно красивую звезду на голубой муаровой ленте и прикрепил ее на плечо мисс Уиткроф, произнеся девиз, выведенный золотом по белой эмали:

– За верность и честь!

Леди Орвейг склонила голову, показывая, что считает Полин достойной этой награды. Следом склонились двое мужчин из «ближнего круга», а уже позднее, с некоторой задержкой и кривыми ухмылками, поклонились остальные. Впрочем, Полин было все равно, она знала, что заслужила эту награду вовсе не в постели, и это знали люди, чье мнении для нее стало значимым. Этого довольно.

Вновь взревели трубы: на арене началось движение, за спиной короля оживились придворные и Бенедикту пришлось оставить мисс Уиткроф на попечении телохранительницы. Шагнув на ступеньку, Его Величество продемонстрировал себя народу и взмахом платка дал сигнал к началу парада.

С дальнего конца поля началось шествие полков. Король стоял, терпеливо ожидая приближения первой группы военных, а Полин спокойно ждала в трех шагах за его спиной. Подходя к трибуне военные громким «Хэй»! приветствовали своего государя. А рядом с мисс Уиткроф вставал старший офицер того подразделения, которое шло внизу, и представлялся.

Многие военные смотрели на нее свысока. Офицеры помоложе строили глазки, пожилые и желчные язвительно кривили губы, но ее мучения скрадывали ехидные комментарии телохранительницы и парочки пожилых герцогинь по соседству. Звучало это примерно так…

Глашатай громким голосом:

– Особый Отдельный конный Корпус под руководством генерала Норлиджа!

Леди Орвейг:

– Слабаки, только на балах танцевать и умеют!

Престарелые дамы:

– Норлидж, ах ты старый сапог! Опять мальчиков на бал не пустил!

Генерал:

– Дамы! Моим мальчикам и так от вас сластей перепадает больше, чем следует! Воин должен быть строен! – и молодцеватый щелчок каблуками в сторону новой фаворитки. – Леди Владир!

– Какие уж от нас сладости! – хихикали в ответ дамы. – Это молодые вертихвостки твоих мальчиков закармливают – видать, есть за что.

Генерал, багровея, ретировался в темный угол.

Глашатай:

– Второй Гвардейский Корпус под командованием генерала Сотера!

Леди Орвейг, уважительно:

– Неплохие парни. И выпить не дураки!

Престарелые дамы оживляются, но манерно корчат рожицы:

– Фу! Опять этот солдафон!

Молодцеватый генерал с лихими усами и багровым носом:

– А, старые клюшки, где там у вас фляжки? Налить вам по капельке доброго хиосского? – старушки, ворча, вынули из ридикюлей причудливые серебряные фляжки и генерал щедро налил в них вино из огромного, украшенного черно-белым мехом бурдюка. Потом настороженно оглядел новую фаворитку и молча позвенел шпорами.

В таком ритме прошел час, парад подошел к концу, но теперь на поле высыпали торговцы снедью, выкатились балаганчики бродячих артистов, начали зазывать народ всевозможные затейники и фокусники. В честь общего гуляния королевская кухня выкатила две огромные бочки вина и трех жареных быков.

Уставший король сошел с помоста и рухнул в удобное кресло, потирая колено:

– Простите, что я так неизящен, леди Владир, – обратился он к такой же уставшей Полин.

– Старая рана? – поинтересовалась она, отпивая прохладное вино, смешанное с виноградным соком и ломтиками фруктов.

– Юношеская глупость, – вздохнул Его Величество, – застудил колено во время учебы в военной академии, потом пренебрег своевременным лечением, а теперь даже маги не могут это исправить.

Король тоже отхлебнул вина с соком и неожиданно вспомнил:

– Кстати, сегодня здесь должна быть ваша воспитанница, не понимаю, почему ее до сих пор нет?

Полин с материнской тревогой оглядела придворных, но нигде не заметила подопечную. Заметив ее беспокойство, король подозвал пажа и отправил его на поиски пропажи.

После окончания официальной части слуги освежили маленький королевский стол и оставили Его Величество в обществе дамы. Король предупредил Полин, что они не смогут уехать отсюда еще по крайней мере час, но после отдыха можно будет прогуляться по нижней галерее, посмотреть на толпу горожан, купить мелочи у допущенных к окнам галереи торговцам. Полин благосклонно кивала: ее угнетало натянутое отношение окружающих и прогулка казалась неплохой затеей.

Однако этому замечательному плану не суждено было сбыться: не успели они допить вино с легким печеньем и фруктами, как у входа в ложу раздался шум, потом прозвучал звонкий голос Владиры.

Полин подскочила как ужаленная, и с ужасом уставилась на нечто вымазанное в грязи, когда-то бывшее красивой девушкой в прелестном платье:

– Владира, что случилось? – поинтересовалась она, убедившись, что девочка стоит на ногах, хотя ее держат Ангус и незнакомый паж.

Подопечная выразительно глянула на кубок с вином, и Полин, ни секунды не сомневаясь, протянула ей свой. Пока девушка пила, мисс Уиткроф уставилась своим тяжелым взглядом на потрепанного наставника:

– Что случилось с Владирой? Коротко?

– Нападение, – пожал плечами мужчина. Ему кубка не досталось, но один из офицеров сунул в его руки фляжку.

– Кто? – спросил король, успевший отдать какие-то указания.

– Не знаю, – Ангус отвечал безо всякого пиетета к монаршей особе, а Бенедикт Четвертый не возражал. – На них были черные плащи, маски и перчатки. Меня и второго охранника свалили заклинанием, лакеям просто плеснули в лицо какую-то дрянь и они уснули, так что девочка отбивалась сама, да потом еще студенты подтянулись, выручили.

Владира уже выпила вино и теперь пыталась оттереть лицо и руки стянутой со стола салфеткой. Полин прекратила это безобразие:

– Тебе все равно надо мыться!

– Платье жалко, – вздохнула девушка, осматривая не только грязный, но и рваный наряд.

– Простите, что уточняю, леди… – Король мягко улыбнулся. – Но чего хотели нападавшие?

– Сначала пытались утащить в сторону, – понятливо ответила Владира, – а потом, когда сработала защита, маг, который был с ними, ее сорвал. – Девушка продемонстрировала содранную кожу запястья, на котором, очевидно, был защитный браслет. – После этого стали просто рвать платье.

Король и Полин переглянулись: маг? Попытка насилия?! Пытались запугать или «передать послание»? Безмолвный диалог впечатлил окружающих куда сильнее, чем публичный поцелуй. Придворные даже на мгновение притихли, а потом продолжили разговоры, сделав вид, что ничего не заметили.

– Едем во дворец! – принял решение король, и никто не посмел с ним спорить. – Леди Владира, вы едете с нами!

– Слушаюсь, Ваше Величество! – Девушка грустно оглядела свое платье, но слуги, не желающие делать лишнюю работу по очистке подушек кареты, немедленно предложили ей запасную скатерть, пропитанную воском. Помощь была принята с благодарностью – девушка закуталась в полотно и королевский экипаж без задержек направился назад в город.