Глава 29

Скалы, что защищали Тезоратль от непрошенных гостей, остались позади.

Впереди раскинулся остров.

Шлюпку спустили на воду, и Киан, ловко перепрыгнув через бортик, подал руку девушке. Впереди, до земли острова, простирались километры мелководных простор. Яркие красные и желтые коралловые семейки встречали невнимательных моряков справа и слева. Пройти можно только на шлюпке. На песчано-белом побережье острова шапкой располагались заросли пальм. Видимо, остров представлял собой возвышенность. Неужели Киан живёт в джунглях? Не об этом рассказывал отец. Может, это не Тезоратль вовсе?

Качнувшись на перламутровых волнах, лодка двинулась по направлению к суше. На веслах сидел Ярир. Кроме него, Уитни и Киана, в шлюпке находилась еще пара матросов.

Уитни засмотрелась на воду, как расплываются в разные стороны от деревянных краев маленькие светящиеся рыбки. Протянула, было, руку, чтобы коснуться, но её жест прервал Киан.

— За секунду эти малявки оставят от твоей прекрасной бархатной ручки белую блестящую косточку.

Невесело встречает нас остров, подумалось девушке. После того, как Киан снова перекинулся в человека, и они достигли цели, Уитни охватило волнение и непонятная тоска, что выворачивала души, сжимала её тисками.

Вот он — Тезоратль. Вот он…

Но отчего всё сильнее хотелось плакать? Отгородиться от всего мира, укрыться за четырьмя стенами и рыдать в голос?

Дорога до суши заняла несколько минут, хотя, казалось поначалу, что плыть придется долго.

Когда лодка почти села днищем на белоснежный песок, Киан коснулся рукой воздуха, и остров объял прозрачный, колеблющий воздух купол. Когда мужчина коснулся его повторно, купол превратился в белесый туман, который, постепенно рассеявшись, представил совершенно иную картину Тезоратля. Вся поверхность возвышенности была сплошь покрыта аккуратными каменными домиками. Лишь внизу располагались хижины с крышами, похожими на соломенные. Наверное, чем благополучнее семья, тем выше на склоне строилось жилище, решила про себя Уитни.

По пляжу через пару метров белоснежного песка начиналась мощеная гранитным камнем мостовая, на которой экипаж корабля ожидала изумрудного цвета повозка с запряженной парой иссиня черных лошадей. На козлах с поводьями в руках тихо дремал темнокожий носастый кучер, уронив кудрявую смольную голову на грудь. Будто почувствовав приближение долгожданных пассажиров, он, испугавшись, резво спрыгнул с привычного места, и, поклонившись слегка, открыл позолоченную дверцу.

Уитни огляделась вокруг. Все коренные жители острова Тезоратль были со смуглым цветом кожи, темноволосые и кареглазые. Город, словно обычный. Портовые грузчики перетаскивают с места на место мешки с продовольствием и тюки с дорогими тканями. По белому песку играют в догонялки босоногие мальчишки, запускают в ультрамариновую высь самодельный бумеранг. Что-то кричат, весело подпрыгивая и хлопая в ладоши. Привычно по гладкой мостовой стучат остренькие каблучки барышень, с самого утра спешащих купить для хозяйского дома свежую рыбку и разные морские деликатесы. Можно и розовый жемчуг здесь найти по весьма приемлемой цене…

Но любая суета прекращалась, стоило появиться Киану. Люди бросали свои дела, кланялись ему и приветствовали, не без любопытства поглядывая на миниатюрную красивую блондинку, что стояла рядом с ним. Девушка выглядела немного растерянной, местами жалась к мсье Редрасу, тот мгновенно окружал её заботой, отгораживая от невидимой угрозы.

Люди, что жили на таинственном острове, привыкли замечать многое.

И умели делать выводы.

Первая девушка, привезенная господином на остров.

К добру.

К продолжению славного древнего рода.

К снятию проклятья.

Мостовую окаймляла защитная поросль пальм, пряча за своими раскидистыми листьями сероватую череду каменных зданий. Экипаж со знакомыми вензелями дома Редрасов тронулся. И через минуту уже ехал по широким городским улицам. Здесь здания и мостовая были выполнены из белого камня. На балкончиках второго этажа весело свешивались аккуратные клумбы, пестревшие разными цветами. По улицам чинно прогуливались пары, также почтительно приветствовавшие Киана.

— Тебя тут все знают, — негромко заметила Уитни, сжимая ридикюль с дневником отца.

Да, она предпочитала дневник держать при себе.

— Не все. Но большинство. Остров фактически основала моя семья ещё с двумя древними родами. Сам по себе Тезоратль небольшой, все живут на виду. Здесь крепки родовые отношения.

Постепенно улица показала большую площадь, на которой стоял храм невероятнейшей красоты.

— Останови, — крикнул Киан носастому кучеру.

Зеленые лужайки вокруг Храма сверкающего белизной были залиты водой, в которой отражалось небо. Прямо на воде стояли остроносые каменные лодочки с ужаснейшими, застывшими в страшной гримасе монстрами, готовыми запустить в проходящих белоснежное копье.

— Я хочу тебе его показать, — предложил Киан.

— Чей это Храм? — спросила Уитни, уже зная ответ.

— Моих Богов, — глухо отозвался мужчина.

И, взяв девушку нежно за руку, повел по зеленым полям, залитым водой, затем по дорожке из молочного камня, проходящей через круглую площадку. По обе стороны от дорожки, словно из-под земли, тянулись мраморные руки.

— Эта дорожка именуется Тропой Сомнений и Страданий. Это руки грешников — карисов, отбывающих наказание в Чистилище, — пояснил Киан.

Зрелище одновременно пугало и завораживало.

Через несколько шагов по обе стороны от дорожки устремлялись ввысь два белоснежных рога, будто огромный мамонт после катастрофы песчаной бурей был зарыт и замурован.

— Это Уста мифологического змея Ритару, пожирателя Солнца и Луны во время затмений, — снова глухо пояснил Киан. — Поговаривают, что ветвь Редрасов имеет к нему прямое отношение. Но доказательств нет. А как ты успела понять — люди любят сочинять легенды.

Уитни грустно улыбнулась. Она-то как раз и стала жертвой одной из таких легенд.

— Киан, скажи, а Призрачный Страж он всегда… змей? — вопрос вышел немного косноязычным, но Киан её понял.

— Нет, девочка, не всегда. Он несет службу в облике змея. Может при желании завалиться в спячку на несколько месяцев под водой в таком же облике. Но в большинстве своем, Страж — такой же мужчина, как и я, — Киан усмехнулся. — Его зовут Акир. Прекрасный воин. Хороший землевладелец.

У Уитни от удивления приоткрылся рот, и округлились глаза.

— Ты серьезно?

— Похоже, что я шучу?

— Нет, но…

У Уитни не нашлось слов, чтобы выразить степень своего удивления.

Страж Врат Киёно — человек! Мужчина! С ума сойти.

— Акир — мой друг. Близкий. Надеюсь, когда я вас познакомлю, вы найдете общий язык, — вся насмешливость исчезла, и Киан внимательно посмотрел в лицо девушки, словно желая найти на нем ответы на незаданные вопросы.

Сердце Уитни пропустило удар.

Киан не сказал «если я вас познакомлю».

Он сказал «когда».

Легкая паника накрыла девушку. Но эта паника была иного рода, никак не связанная со страхом.

— Буду рада знакомству. О, у меня к нему куча вопросов! — Уитни улыбнулась. — И главный — откуда берет начало легенда про похотливость Призрачного Стража.

Киан коротко рассмеялся, и его глаза наполнились теплотой.

— На этот вопрос и я тебе могу ответить. Так, по крайней мере, нам рассказывали наши предки. Был у Акира прародитель, уж больно охотчив до женщин. Поговаривают, у него было более двух тысяч любовниц, — видя изумление на лице девушки, Киан снова усмехнулся. — Я же не просто так уточнил «больно охотчив». Отсюда и родилась история про девственниц, которых не любит Страж. Девственницы были для него табу. А вот с вдовушками и девушками свободных нравов предок Акира любил знатно проводить время.

У начала белокаменного мостика молодые люди остановились. Крышу храма охраняли четыре вида животных: Слон, сказочные змеи Наги, Лебедь и Лев. Это четыре стихии — Земля, Вода, Ветер и Огонь. Различных фигурок на территории Храма было значительно больше. Казалось, их можно рассматривать часами, настолько мелкими и четкими были вырезанные из камня детали.

— Дальше — река, разделяющая мир мертвых и живых и Мост Просветления. Для посещения Храма нужна особая подготовка. Или причина, — тут взгляд Киана потяжелел, но Уитни не заметила этих незначительных на первый взгляд изменений. — Я не могу сейчас провести тебя туда. Чуть позже. Ладно? — Киан мягко развернул завороженную девушку, и они вернулись в карету.

Под впечатлением увиденного Уитни молчала всю оставшуюся часть пути. Наконец, экипаж подъехал к огромному белокаменному особняку, на крыльце которого стояла девушка в простом белом платье и, мило улыбаясь, радостно махала прибывшим рукой. Перед самым домом располагался белоснежный фонтан с подвешенным, словно на ниточках, пушистым облаком, из которого тоненькими струйками капал самый настоящий дождик. В воде весело подпрыгивали золотистые рыбки. Вся территория вокруг в буквальном смысле утопала в цветах. Неподалеку располагался сад, откуда доносились сладкие ароматы созревших фруктов и дивные голоса экзотических птиц. Это рай, решила Уитни, иначе и быть не может.

— Добро пожаловать домой, господин, — девушка радостно приветствовала хозяина низким поклоном.

— Лика, и тебе добрый день, — мягко отозвался Киан. — Всё готово к моему прибытию?

— Конечно. И комната для молодой госпожи тоже.

Уитни посмотрела на Киана.

— Ты распорядился приготовить мне комнату. Но когда?

Сегодня, однозначно, был день удивлений.

— Когда мы плыли. Не забивай голову подобными мелочами. Пойдем.

Внутри дома их встретила приятная прохлада. И шеренга слуг, вышедших приветствовать хозяина с возвращением.

Киан всем представил Уитни, как свою гостью.

— Лика, проводи госпожу в комнату. И помоги со всем необходимым. Встретимся за обедом.

Киан хотел уже уйти, но его остановил негромкий окрик Уитни.

— Киан, я хочу сегодня попасть на могилу отца.

— После обеда поедем, — кивнул мужчина и скрылся за высоким арочным проходом.

— Госпожа, прошу, следуйте за мной.

Лика указала на широкую белую лестницу, ведущую на второй этаж. Весь дом был выполнен в светлых тонах. На стенах — гобелены с искусно вышитыми картинами баталий, где главными персонажами были драконы и змеи. Почему-то Уитни подобному выбору не удивилась и рассматривала их с улыбкой. Может быть, на каком-то гобелене изображены и предки Киана. Вполне вероятно.

Перед картинами, что венчали стены второго этажа, хотелось задержаться подольше. В больших тяжелых позолоченных рамках, инкрустированные драгоценными камнями, были изображены статные мужчины и красивые женщины. Редрасы во всем своем могуществе и величии.

Комната Уитни была выполнена в нежно-бирюзовых тонах. Прозрачные занавеси на больших окнах. Белоснежный ковер с толстым ворсом. Мебель кремового и синего цвета. И множество цветов — в высоких напольных вазах, в корзинах, в небольших графинах. Розы, орхидеи, лилии — буйство запаха и оттенков.

— У госпожи будут распоряжения? — Лика стояла поодаль Уитни, давая возможность той оглядеться.

Девушка понравилась Уитни — приветливая, без лишней суетливости.

— Если только переодеться.

***

После того, как они отобедали в малой гостиной, Киан подошёл к Уитни и взял её за обе руки.

— Ты уверена, что хочешь посетить могилу отца сегодня? — спросил он, всматриваясь в лицо девушки. В его глазах читалась легкая тревога. Он не мог знать, как поведет себя Уитни, когда окажется на месте захоронения потерпевшего крушения корабля.

— Да.

Они выехали вдвоем в открытой двухместной коляске, запряженной всё такими же иссиня черными скакунами.

Для поездки Уитни выбрала темно-синюю амазонку с закрытым воротом, несмотря на то, что на Тезоратле погодные условия сильно отличались от Бьюри. Здесь днем стояла тропическая жара. Услужливая Лика сообщила, что вечерами на Тезоратле бывает холодно. Поэтому выбор одежды был не так уж и плох.

Черной амазонки у девушки не было.

— Уитни, я должен тебе сообщить одну новость, которая, возможно, покажется тебе неприятной, — начал говорить Киан, когда они выехали из усадьбы.

Уитни мгновенно напряглась.

— Слушаю.

— Надеюсь, ты нас не осудишь. Мы захоронили погибших членов экипажа без имен. Кого могли опознать по должности, тому сделали надгробие. Если не ошибаюсь, твоего отца похоронили под именем «Капитан».

Уитни прикрыла глаза, чувствуя, как в горле встает ком.

Папенька…

— Киан, напротив, спасибо вам. Вы могли их вообще не хоронить. Они же, по сути, вторглись на вашу землю, где вы не жалуете чужаков.

— Всегда надо поступать по-человечески. Не захоронить погибших — грех, не важно, каким Богам ты молишься.

Оставшийся путь до безымянного погоста они ехали молча. Вот, остались позади каменные усадьбы, увитые плющами и цветастыми вьюнами, ухоженные хижины местных жителей. Их коляска свернула на неширокую тропинку, что брала свое начало на склоне и витиевато тянулась к морской полоске.

Уитни, несмотря на спускающиеся сумерки, сразу увидела огороженный невысокой голубоватой изгородью погост. Аккуратные каменные надгробья.

Много надгробий.

— Можно… Можно, я одна пойду? — шепотом, выдавливая из груди слова, спросила Уитни, когда Киан помог ей выйти из коляски.

В глазах мужчины мелькнуло возмущение, перемешанное с тревогой. Но он быстро его подавил.

— Если ты так считаешь правильным.

Уитни кивнула. Более говорить сил не было.

Киан услужливо открыл калитку, пропуская девушку вперед.

Подул легкий ветерок, словно приветствуя Уитни. Девушка остановилась у первого надгробия.

«Кок. Покойся с миром».

И только прочитав надпись, Уитни с запозданием поняла, что не принесла с собой цветов. Вот же, дурочка! Это надо — забыть о цветах…

Слезы заструились по щекам. Уитни, склонившись, дотронулась пальцами до холодной плиты.

— Я приду… Завтра. Край — послезавтра. И принесу цветы…

Почему-то для неё положить цветы на могилу экипажа «Стока» стало принципиально важно.

Уитни прошла к следующему надгробию.

«Безымянный матрос 1. Покойся с миром».

И ведь не пожалели денег — каждому поставили каменный памятник.

Могилу отца Уитни обнаружила в пятом ряду.

«Капитан. Покойся с миром».

Стефани Кларисси не был капитаном, но кого сейчас это волнует?

Уитни присела на корточки.

— Здравствуй, папа.

Сказала и зажала рот рукой, глуша рвущиеся изнутри рыдания.

Кое-как справившись с эмоциями, достала из ридикюля дневник.

— Возвращаю.

Слова полились из Уитни самопроизвольно, словно некто свыше убрал заслонку. Девушка рассказывала обо всем — о том, как она скучала по нему, как прошёл её первый бал, как училась не бояться темноты. Не утаила и о своем плане, как во что бы то ни стало хотела разыскать его. Не забыла она и о тетушке. Вспоминала некоторые казусы, связанные с ней.

— Она хорошо обо мне заботилась.

Пришла очередь рассказать о Киане.

— И вот я здесь, папенька. С ним.

Слова лились стройным потоком. Чувства обретали звучание.

И вскоре пришло долгожданное спокойствие. Все метания, тревоги, призрачные надежды остались позади. Стоя рядом с надгробием отца, Уитни окончательно осознала, что Стефани Кларисси погиб. Она приняла сей факт. Позволила выплакаться, не оглядываясь на время.

— До встречи, папа, — негромко произнесла девушка, снова прикасаясь к каменному надгробию.

Киан ждал её у ограды. Всё время, что она бродила по безымянному погосту, он ей не мешал. Понимал, что в данной ситуации он будет лишним. Единственный раз чуть не сорвался и не ринулся к ней, когда увидел, как она упала на колени перед могилой отца, и как от горя сгорбились её плечи и спина.

Такая маленькая… ранимая…

На его земле.

Киан прикрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие. Выдержка — главное. Не стоит давить на Уитни, хватит ей на сегодня впечатлений.

До безумия хотелось сжать её в объятиях, да чего греха таить — не только сжать. Поцеловать. Взять. Но Киан понимал — любовные утехи при данных обстоятельствах будут кощунственны.

Потерпит.

Как и его змей, которого приходилось держать под усиленным контролем после оборота у Врат. Танца с Призрачным ему было мало, он жаждал вырваться на свободу и немного полетать. Покружить высоко в облаках, пронзая ночную мглу остроконечными крыльями.

Уитни подошла к калитке и улыбнулась сквозь грусть:

— Спасибо тебе большое, Киан. И что привез меня сюда, и что ухаживаете за погостом.

— Уитни, перестань.

Он осторожно, но между тем настойчиво взял её за локоток и потянул на себя. Она достаточное время побыла на кладбище. И да, ночь — не самое подходящее время, чтобы на нём задерживаться. Вон уже и первые звезды появляются. Мало ли что. Пора и честь знать. Будет день, будет завтра. Если Уитни пожелает, он её привезет сюда рано утром.

Сейчас настало время уходить.

Уитни не стала противиться. Только сейчас она заметила, что стемнело.

К коляске они шли молча. Киан не задавал лишних вопросов, не пытался вести разговор ни о чем, за что она ему была вдвойне благодарна.

Улицы ночного Тезоратля встретили путников прекрасным освещением и немногочисленными прохожими. Жизнь на острове не затихала и в ночное время.

Уитни чувствовала себя странно. Иначе и не скажешь. На душе было одновременно легко и тоскливо. Она посетила могилу отца, от этого стало легче. Неопределенность в будущем напрягала. Хотелось прояснения.

Она несколько раз бросала на Киана взгляды, исподтишка наблюдала за ним. Четкий профиль. Мужественное лицо. Аккуратно подстриженная щетина.

Что будет с Уитни, если он на утро скажет ей, что через пару дней его «Кетцалькоатль» отплывает от берегов Тезоратля, и ей пора возвращаться в Бьюри?

Низ живота неприятно заныл. Нет, не стоит думать о плохом! А то снова расплачется.

Коляска, управляемая Кианом, свернула на уже знакомую Уитни улочку, и девушка снова увидела Храм. Что-то ёкнуло внутри, Уитни нахмурилась.

Что с ней такое? Откуда взялось это странное ощущение? Словно она слышит некий зов.

Уитни осторожно посмотрела на Киана.

Тот по-прежнему молчал.

Потом перевела взгляд на Храм.

— Киан, остановись, пожалуйста.

Мужчина тотчас остановился и повернулся к Уитни. На его лице читалось обеспокоенность.

— Что-то случилось? Тебе нехорошо?

Уитни, словно не слыша его вопросов и обеспокоенности, продолжила смотреть в сторону величественного строения.

Да, ей не показалось. Она на самом деле слышала, нет, ощущала зов. Словно невидимое нечто звало её, притягивало. При этом Уитни не ощущала никакой угрозы.

— Киан, я хочу в Храм. Понимаю, моё заявления сейчас звучит по меньшей мере абсурдно, но… Я помню, ты говорил, что это Храм твоих Богов. Как-то странно всё… У меня такое чувство, что я слышу зов. Фантазия не в меру разыгралась, наверное.

Уитни говорила, не смотря на мужчину. А зря. Потому что по мере того, как слова слетали с её губ, лицо Киана разительно менялось. От взволнованного до пораженного. Его серые глаза наполнялись чернотой. И эта чернота не несла в себе ничего ужасающего, фатального, напротив, обласкивала и дарила успокоение.

— Может эта и не фантазия вовсе, — буркнул мужчина, спрыгивая с коляски и направляясь к Уитни. — Пойдем.

— А ничего предосудительного не будет, что мы ночью пришли в Храм твоих Богов?

И снова таинственный блеск зажегся в мужских глазах.

— Нет.

Киан мягко сжал холодные ладони Уитни.

— Замерзала?

Девушка мотнула головой, осторожно ступая на белые камни. Легкая дрожь прошлась по телу, заставив Уитни передернуть плечами.

— Так всё странно…

— Нет, Уитни, всё очень правильно, — загадочно ответил Киан, и в его черных глазах девушка увидела своё отражение.

— О чем ты говоришь?

— Сейчас поймешь.

Он легко потянул её за руку, и Уитни последовала за ним. На этот раз Киан вел её прямо к основанию Храма.

Что последовало дальше — Уитни не решилась объяснить с логической точки зрения. Наверное, всё же галлюцинации. Не иначе. Потому что, проходя мимо древних статуй, ей казалось, что она слышит легкий шепот на том наречии, что изъяснялся Киан и другие жители Тезоратля. И даже кое-какие слова ей удалось разобрать — она слышала их в песне Киана.

Странно?

Уже нет…

Всё вдруг стало восприниматься иначе. Уитни точно окунулась в другой мир, где невольно отринула привычные понятия. И нашептывание, больше напоминающее напев, и зов принимались, как нечто естественное.

Что это было? Магия ночи? Или магия, но имеющая под собой более древнее начало?

Храм встретил их тишиной и прохладой. Каждый их шаг отражался от стен и гулко раздавался в нишах. Тысячи несгорающих свечей даровали свет внутреннему убранству Храма.

Уитни задрала голову, желая рассмотреть потолок, и изумленно ахнула.

— Киан, там изображен…

Она не договорила.

— Да, кетцалькоатль с избранницей.

На сводах во всем великолепии из белого камня застыл крылатый змей. Огромный и пугающий в своей неукротимой силе. Его большое кольцеобразное туловище мирно покоилось, заключив в объятия хрупкую длинноволосую девушку в простом одеянии, больше напоминающее длинную рубаху.

Уитни опустила голову и увидела, что они с Кианом стоят на черной пентаграмме, разительно контрастирующей с белизной Храма. Символично.

По спине побежали мурашки. Вся ситуация веяла мистикой.

Киан встал напротив и двумя пальцами приподнял её подбородок.

— Уитни, я не так планировал наш разговор, — серьезно начал говорить он, сверкнув черными глазами. — И не сегодня. Но мои предки решили иначе. Прошу, не пугайся. Да, звучит немного мистически, но вся моя жизнь наполнена такими моментами. С самого рождения. Будь я обычным человеком, наверняка, всё было бы иначе.

Уитни замерла, смутно начиная догадываться, что сейчас услышит нечто, способное круто изменить её жизнь.

Она ничего не ответила. Да от неё никто и не ждал ответа.

— Будь я обычным человеком, — повторился Киан, улыбаясь лишь одними губами, — я бы долго и красиво за тобой ухаживал. Так, чтобы о наших отношениях говорил весь Бьюри. Знаю, девушкам важны подобные отношения. Но если бы я был обычным человеком, то, возможно, мы бы с тобой и не встретились. Мне не надо было бы отбывать Испытание Покорностью, ты бы не пришла к мадам Ирмисе. Поэтому я искренне радуюсь тому, как у нас всё складывается. Да, я не имел возможности покорить тебя в общепринятом смысле этого значения. Хотел здесь, на родной земле. И опять вмешались Боги, — обе ладони Киана легли на лицо Уитни, заключая его в сладкий осторожный плен. — Я бы ни за что не начал этот разговор, если бы ты не попросила остановить экипаж. Ты слышала Зов. Это не фантазия. Мои предки пригласили тебя на знакомство. И для совершения древнего обряда. Они одобрили мой выбор. Без их согласия было бы сложнее, не спорю, оно мне важно. И вот ты здесь, в Храме моих Древних Богов. Мы стоим на Истинном Оке под изображением моего прародителя. В нашем роду принято делать предложения своим избранницам именно в Храме. И именно после того, как предки пригласят девушку. Был случай, когда мой прапрадед возил невесту вокруг Храма больше полугода каждый день, пока Боги не смилостивились над ними. А с тобой… — его голос охрип от волнения и эмоций. — Я говорю сумбурно. Извини. Снова всё получается неправильно.

Уитни мотнула головой. Говорить она была не в состоянии — в горле застрял ком, в глазах заблестели слезы.

Но никому бы из них двоих и в голову не пришла мысль, что эти слезы — слезы горя и отчаяния.

Счастливое выражение на красивом лице сказало куда больше.

— Я хотел иначе. Чуть позже. Приходится сегодня. Ты же на меня не сердишься?

Уитни снова мотнула головой.

— Моя девочка… Моя ученица… — губы Киана мимолетно дотронулись до её губ. Чуть испили сладость и отстранились. — Здесь и сейчас, под сводами древнего Храма, я, Киан Редрас, Изначальный Змей Тезоратля, потомок первых Исполинов, что прозваны были позднее кетцалькоатлями, делаю тебе, Уитни Кларисси, предложение. Согласна ли ты, земная дева, выйти за меня замуж? Признать меня своим господином? Не убояться моего змея и пламени, что живет во мне? Вручить мне своё сердце и жизнь, следовать за мной, куда бы я не отправился?

Уитни перестала сдерживать слезы, и теплые капли побежали по щекам, теряясь в сильных мужских пальцах, что по-прежнему удерживали её лицо.

Нужные слова пришли в голову сами. Кто-то их нашептал, вложил.

— Я, земная дева, Уитни Кларисси, даю согласие на все твои вопросы, Изначальный змей. И в подтверждении серьезности своего решения, прошу — обернись и прими меня.

Киан, губы которого едва заметно дрогнули в улыбке, отошел от неё, сделав два шага назад. И принялся неспешно раздеваться. Сюртук упал на холодные плиты, за ним последовала белоснежная рубашка. От брюк и нижнего белья Киан избавился так же решительно, без суеты.

Он не спешил. Да и некуда им было более спешить.

Выпрямился, представ перед Уитни полностью обнаженным. И как всегда, при виде него, у девушки пересохло во рту, а внизу живота появилась привычная тяжесть. На сей раз и сердце, что бешено колотилось, того и гляди готовое выпрыгнуть из груди, сладостно заныло в преддверии невероятного зрелища.

Всё происходящее напоминало сон.

Прекрасный сон…

День выдавался поистине богатым на события и эмоции. Прибытие на таинственный остров, о котором складывались легенды. Посещение могилы отца. Предложение Киана. Испуг, тоска, счастье.

Воздух заискрился, и Уитни даже не удивилась, когда из ниш Храма послышался древний напев. И любовно принялась наблюдать, как меняется тело Киана. Как увеличиваются, вытягиваются его мышцы. А потом легкая дымка, через которую сначала появился огромный хвост, толщиной с её талию, а потом и всё тело кетцалькоатля.

Не было страха. Было восхищение.

Невиданный зверь поражал красотой и мощью. Его тело лоснилось и переливалось в огне тысяч свечей. Морда, что в высоту достигала головы Уитни, зависла над полом.

Сердце девушки пропустило удар. Всё-таки, когда рядом с тобой располагается существо, в десятки раз превосходящее твою комплекцию, многими считаемое легендой, тебя невольно охватывает дрожь.

Кетцалькоатль вытянулся и пополз по периметру Истинного Ока, окольцовывая Уитни.

Девушка, продолжая одновременно плакать и улыбаться, наблюдала за его движениями.

И когда в определенный момент морда змея максимально приблизилась к её лицу, она не испугалась — подняла обе руки и, как ранее Киан, положила ладони на чешуйчатое покрытие.

— Я принимаю тебя, змей.

***

Несколькими часами позднее, утомленная, Уитни лежала на плече Киана.

— Ты даже не представляешь, каким грубым и надменным мне показался в ночь весеннего лунного потока, — прошептала она, закрывая глаза и удобнее устраиваясь на груди.

Они не стали предаваться любовным утехам в память отца Уитни. Правда, Киан категорически настоял на том, чтобы Уитни пришла к нему в спальню.

— Я привык спать с тобой.

Она знала — он преувеличивает. Пусть. Её сердце сладко заныло.

Пусть…

— Почему же — представляю, — усмехнулся Киан, поглаживая девушку по спине.

Её пшеничные волосы разметались, и он лениво поигрывал с локонами, пропуская их сквозь пальцы.

— Проклятие Испытание Покорностью выматывает, и ты не ждешь от ночи ничего хорошо. Исполнить долг — и всё. Настроение соответствующее. Не буду лгать и говорить, что ты с первого взгляда очаровала меня. Нет. Симпатия пришла чуть позже. Хотя я точно не скажу, когда именно. Просто в какой-то момент понял, что не мой зверь нуждается в тебе, а я. Именно я скучаю, жажду видеть тебя, чувствовать. Вдыхать твой аромат. Видеть твои чарующие глаза. Именно я полюбил тебя и уже никуда никогда не отпущу. Кстати, ты же не против жить на Тезоратле?

Уитни сонно улыбнулась.

— Нет. Только тетушка… Мы же будем навещать Бьюри.

— Будем. Раз в год, теперь, может и реже. «Кетцалькоатль» может плавать и без меня.

— Киан, скажи, — в голове вертелась мысль, которую необходимо было озвучить, пока сон окончательно не сморил её. — На наших детей Испытание Покорностью будет распространяться?

Киан поморщился.

— К сожалению, да.

— К сожалению, — вторила Уитни и встрепенулась. — А ты не хочешь услышать моё признание?

— Я его уже слышал.

Уитни деловито нахмурилась.

— Это когда?

— В Храме. Если избранница змея не испытывает к нему настоящих чувств, не раздаётся брачная мелодия.

Губы Уитни вытянулись в трубочку.

— Значит, брачная…

— Ну, да, — шаловливо улыбнулся Киан и, положив руку на затылок Уитни, вернул её голову себе на грудь.

— Получается, мы с тобой муж и жена что ли? — от сонливости не осталось и следа.

— Для меня — да. Для моих Богов — да. Перед людьми и для тебя проведем церемонию. Определись с датой. Только прошу, не затягивай. Есть большая вероятность, что ты от меня уже беременная.

Тут последовало второе протяжное «О».

Нет, на сегодня хватит. Определенно хватит.

Спать-спать-спать.

Все вопросы утром.

Кроме, пожалуй, ещё одного.

— Киан, а когда ты познакомишь меня со Стражем Врат Киёно?