16

16

Следующие двадцать минут я потратила на выбор одежды. У меня появились двое джинс, один теплый свитшот, теплая водолазка, шарф, шапка, куртка и даже пара отличных осенних полусапожек. Удивительно, но практически все подошло по размеру.

А еще в двух коробках лежали шикарные парики. Один блондинистый с прямым волосом до пояса, а второй с рубленным каре по плечи жгуче-черного цвета. Мне приглянулся второй.

Я быстро собрала в пучок свою непослушную копну волнистых волос, надела сеточку, а затем парик. Он подошел идеально. И бледность кожи теперь гармонировала, а не превращала меня в бледную моль.

Пару мазков тушью, стрелки подлиннее, красная губная помада, – и вот я уже совершенно не похожа на себя.

Я чуточку старше, увереннее, стервознее. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, спускаюсь вниз, где меня уже ждет Игнат.

Цепким взглядом он отмечает все детали моего нового образа, удовлетворённо кивает и подает руку.

Мы спокойно выходим из дома, а затем и со двора. Я жмусь к его теплому боку.

– Замерзла? – он улыбается, обнимает меня за плечи, притягивает к себе. И тихо шепчет на ухо: – Не бойся. И не убегай.

Улыбаюсь, смотрю в глаза, ворошу его отросший чуб, касаюсь пальцами губ.

Это игра во влюбленных, я все понимаю, так надо. Но мне она ужасно нравится. Нравится забота и то, с какой нежностью он прижимает меня к себе, нравится тихий вкрадчивый голос. Он шутит, я смеюсь. Мелкими шагами мы идем по узким аллеям к небольшому пруду, делаем круг и потом возвращаемся.

Дом встречает нас теплом. Игнат помогает раздеться, сам вешает мою новую курточку на крючок. Вижу, что рефлекторно хотел наклониться, чтобы помочь с обувью. Но я опережаю, снимаю полусапожки сама. Выпрямляюсь и искренне, глядя ему куда-то в плечо, говорю:

– Спасибо.

Пауза. Дурацкая. Я не знаю, что еще сказать. А он, скорее всего, боится спугнуть момент.

– Чай?

– Нет, – машу головой, – я все же пойду к себе. Рано мне было идти на прогулку. Приму лекарство и лягу.

Опускаю взгляд, отворачиваюсь и иду к лестнице.

– Жень, я тебя чем-то обидел?

– Нет. Я правда устала, сил нет. Вещи, которые не по размеру, остались упакованными, их можно вернуть. Спасибо еще раз, Игнат.

– Спокойной ночи, – расстроенно вздыхает он.

– Спокойной ночи, – вторю я.

В груди все сжимается от тягучей тоски. Но так надо. Моя душа несется в пропасть, и с этим я ничего не могу поделать. Но хотя бы не так быстро. Потому что знаю, как потом от этого будет мучительно больно.