4

Милка позвонила в восьмом часу и хриплым еле различимым голосом спросила:

– Мать, ты жива?

А я ей бодренько в ответ, без эпитетов и приветствий:

– Ты знала про объявление?

Небольшая пауза и сопение в трубке, а потом безвольное:

– Объявление? Какое еще объявление?

Так и знала, что это Клавка. У этой амурши недоделанной до сих пор розовые очки на носу. И она верит, в мать ее, справедливость. Все сказки, видите ли, у нее должны быть со счастливым концом. Помощница хренова.

– Клавка вчера объявление где-то повесила. Про то, которое мы дружно вчера пошутили. И на него уже даже откликнулись.

– Чо, правда? – заголосила Милка, и я представила, как она при этом вылупила свои и без того огромные глазища.

– Правда-правда. Только зря это все.

– Так, стопэ! – уже бравым голосом зарядила подруга. – Врагам не сдается наш гордый Варяг! Позвонили?

– Написали.

– Ух, – восхищенно взвизгнула Милка. – А ты?

– А я правду сказала, что за мной круглосуточно слежка.

– Ой, – поубавила свой пыл Мила, – точно, я и забыла. И тут же поправилась: – Что-то совсем они озверели. А ты им говорила, что хочешь устроиться на работу? Может, это тот самый шанс? И не будут тебя считать нахлебницей.

Я закатила глаза и поддакнула:

– Возможно. Но про работу все равно нужно обговаривать с Виталиком.

– Слушай, держи меня в курсе, а?

– Посмотрим, – выло ответила я. – Мне кажется, что ничего не изменится.

– Не грусти, Жень, – жалостливо протянула она. – Все образуется.

Я молча кивнула. Плакать больше не хотелось, как и обсуждать. Многого по телефону не скажешь, наверняка прослушивают. Ладно хоть сообщения всплывающие удаляются в переписке мгновенно. Есть шанс, что их никто не отследит.

Милка, чувствуя мое настроение, быстренько попрощалась. А я поплелась в кухню проверять, есть ли чего пожевать на ужин.

Плотников предпочитал трапезничать в ресторанах, в последнее время особенно. Так что готовила я для себя одной. Вечером обычно это была рыба и какой-нибудь легкий салат. В связи с грандиозным девичником и дневным беспробудным сном, приготовить я ничего не сподобилась, поэтому просто достала из холодильника кефир, сыпанула в него измельченные семена льна, прихватила с вазочки пару диетических хлебцев и потопала с едой в спальню. Да, по-свински, и терпеть не могу в спальне крошки. Но отчего-то сегодня сидеть одной в пустой и неуютной кухне мне совсем не хотелось.

Я улеглась на кровать и, поставив ноутбук на колени, включила первый попавшийся сериал. Не сказать, что я их особо люблю, но мне хронически необходимо посмотреть какую-нибудь тупь, чтобы выйти из состояния оцепенения.

Конечно, стоило еще позвонить Клавке. Спросить о самочувствии и заодно отчитать за своеволие, но вдруг накатила обида. Пусть с недельку еще помучается угрызениями совести, решила я. А потом я, конечно, ее прощу.

В течение трех с половиной часов режиссёр и вся съемочная команда мучали беднягу главную героиню, тыкая ее во все неприятности. Где-то на третий час фильма, конечно, появился влюбленный в нее по уши красавчик, долго страдал вместе с ней, но в итоге Хэппи энд случился. Свадьба, поцелуй, занавес.

Я с остервенением захлопнула крышку ноута и улеглась в кровать. Даже в таких муторных фильмах бывает счастливый конец. Что ж у меня-то все через заднее место?

Еще час я ворочалась с боку на бок, то вспоминая вчерашний вечер, то с опаской мечтая куда-нибудь сгинуть, чтоб Плотниковы меня не нашли. Теперь меня в этом городе ничего не держало. Отец умер через год после моей свадьбы. Сказали, что был рак желудка, и он даже об этом знал, но никому ничего не сообщил. Возможно, поэтому он решил устроить мою судьбу? Не знаю, теперь уже не спросить. Бабушка тоже умерла, вслед за сыном ушла через несколько месяцев, оставив меня одну одинешеньку. Ненавистную комнату в коммуналке я продала, деньги положила на счет. Виталик благосклонно заявил, что на эти копейки даже не претендует. Обиду я проглотила молча. Иметь хоть какую-то сумму за пазухой было для меня сродни успокоительному.

Сон все же сморил меня, и когда пришло следующее сообщение, я не услышала.