Глава 11

Бекетов

— О какой девушке идёт речь? — слышится мужской голос.

— Да, о какой? — поддакивает второй.

Прямо перед нами словно из-под земли выросли сыновья Бергеров — близнецы Дитмар и Эдвард.

Высокие, под метр девяносто, темноволосые, кареглазые.

Один одет чуть более небрежно, и из-под закатанных рукавов чёрной рубашки виднеются чернильные хвостики татуировок.

На втором мужчине надет стильный костюм тройка и модная укладка на тёмных волосах.

Пытаюсь понять, кто из них Дитмар, а кто Эдвард.

Делаю ставку на то, что мужчина в модном костюме — это Дитмар, тип с татухой — Эдвард.

Но отец приветствует близнецов ровно наоборот. Значит, я снова не угадал. Впрочем, нет ничего удивительного.

Бергеров я знаю лишь шапочно, чего не скажешь об отце.

— Так что за красотка у вас появилась, Яков Матвеевич? — интересуется Эдвард.

— Новая жена? — подхватывает второй.

Здоровые лбы, хорошо сложенные и не брезгуют спортзалом. Каждому лет по тридцать с небольшим, а ведут себя как подростки, толкая друг друга локтями и переглядываясь загадочно.

— Эх, если бы… — вздыхает отец. — Речь идёт о моей гостье. Думаю, девушкам возрастам Марианны интересны парни помоложе.

Эти двое снова переглядываются. С аппетитом.

— Мари… — говорит первый.

— Анна, — заканчивает второй. — Почти как Анна-Мария.

— Любопытно.

— Звучит сочно.

— А она красивая?

— Надеюсь, совершеннолетняя…

Трындят, как сороки.

Но когда я слышу, как они мусолят своими языками мою девочку, называя её моим прозвищем, возникает желание убить, что одного, что второго. Не сходя с этого места.

Возможно, отец ради удачной сделки готов и с молодёжью языком трепаться, но я считаю это пустой тратой времени.

— Отец, нам пора.

В ответ Бекетов старший бросает на меня взгляд, которым словно шикает на меня, желая поставить на место.

— Подожди, ты даже не представился, — говорит не совсем довольным тоном.

— Глеб Бекетов. Наёмник. Стою дорого. Временно не принимаю заказы, — чеканю. — Ещё вопросы?!

Близнецы нахмурились. Одновременно. Одинаково.

Выглядит комично, но мне не до смеха.

У близнецов на их рожах написано — трахари первого класса.

Такие за километр чуют красивых девушек.

Сейчас их нюх сработал на слова о Марианне.

Возможно, не только нюх дал сигнал, но и причиндалы тоже подали признаки жизни.

— У Глеба сегодня неважное настроение, — извиняется за меня отец.

Впрочем, двум оболтусам плевать. Они думают о чём-то своём, а потом радуют отца:

— Мы заглянем к вам на днях. Кажется, отец скоро закончит с изучением договора, — говорит Эдвард.

— Думаю, что отец согласится, — понижает голос Дитмар. — По крайней мере, я бы согласился на ваше предложение. Ждите нас с хорошими новостями!

— Ловлю на слове. Не пущу на порог, если новости будут дурными, — шутит отец, но я вижу, как не улыбаются его глаза.

Он только играет в радушного деда. На деле готов растерзать конкурентов и врагов.

— Надеемся, что к моменту нашего приезда интригующая гостья ещё будет у вас, — намекает Дитмар.

— О, Мари у нас надолго, — расплывается в улыбке отец. — Правда, Глеб?

— Правда. Вот только не советую даже думать в этом направлении, — смотрю холодно на парней, по очереди. — Ясно?

— Мы всё же приедем с хорошими новостями, — мягко улыбается Эдвард. — Правда, Дит?

— Очень хорошими… Что ж, пора и родителей повидать! Увидимся, Яков Матвеевич. Всего хорошего. Глеб… — едва заметно ухмыляется Дитмар.

Они двигают в дом. Мы — в другом направлении. Уходим.

Наконец-то!

— Чего ты так взбеленился?! — спрашивает отец. — Подумаешь, взглянут близнецы на Марианну. Неужели кому-то будет от этого плохо?

— Послушай, ты… — хватаю отца за плечо. — Добивайся успеха в сделках другими путями, не смей впутывать в это мою Марианну. На твоей роже было написано, что ты не прочь развлечь этих двух кобелей хорошенькой мордашкой. Всё ради денег и выгодного контракта, ради того, чтобы они шепнули отцу парочку хороших слов и порекомендовали ему работать с тобой. Так, да?! Вот только не выйдет. Пусть ищут себе другую суку для случки. Может быть, найдут даже ту, что сразу в два конца отработает!

— То есть эта сука твоя? — цинично спрашивает отец. — И только?

— И только.

— Всё настолько серьёзно?

— Ради того, чтобы вытащить Мари из гадюшника, я даже решился запустить руку в твои счета, прекрасно понимая, что ты вцепишься в меня. Умом понимал, но в душе надеялся, что ты хотя бы раз пойдёшь на уступки.

— После того, как ты на меня и моё мнение с высокой колокольни плевал?! Уступить?! ТЕБЕ?! Ну-ну, жди дольше! — фыркает отец.

Потом повисает долгое молчание. Вплоть до самого окончания поездки.

Когда автомобиль тормозит в поместье Бекетовых, я первым покидаю авто. Сердце ёкает и подскакивает вверх, когда я слышу в отдалении звонкий голос Марианны и её смех.

Спешу в том направлении, влекомый, как на зов сирены.

Однако… фоном смеху Марианны служит бархатный мужской голос.

Я узнаю его.

Но не могу сказать, что рад.

Впрочем, узнал его не только я, но и Бекетов-старший тоже встрепенулся.

— Макс?! — обрадованно выдыхает отец и поспешно ковыляет в сад, откуда и доносятся звуки смеха и разговора.

Навстречу попадается кто-то из прислуги, докладывая, что Максим Яковлевич вернулся из заграничной поездки на день раньше, чем планировалось.

— Макс вернулся на день раньше! — повторяет отец.

Счастье-то какое… Обосраться и не жить.

Ещё один озабоченный хрен на нашу голову!

Уже вижу этих двоих, сидящих за столиком в саду.

Мари невероятно прекрасна в платье лавандового цвета. Макс сидит напротив и не сводит с неё глаз, рассказывая, очевидно, одну из шуток, которых у него в запасе миллион.

Мой младший сводный брат ещё холост, не состоит в серьёзных отношениях.

И судя по всему, у него есть при себе запасная вставная челюсть. Потому что его челюсть я сверну прямо сейчас за откровенный флирт с Марианной.

Что же касается Марианны, я даже представить не могу, что сделаю с ней…

* * *

Передвигаюсь быстро, опередив отца. Буквально подлетаю к столику, желая устроить сводному брату взбучку.

Но Макс — тот ещё хитрозадый сукин сын, он всегда держится настороже и готов обернуть даже проигрышную ситуацию в свою пользу.

Младший сводный брат встаёт из-за столика первым и, распахнув объятия, приветствует меня:

— Мой старший брат! Давно не виделись, как ты?!

Он хлопает меня по плечу и пожимает руку. Я сплющиваю его ладонь всё сильнее и сильнее, он пытается делать то же самое в ответ, но выдержка быстро даёт крен.

— Отпусти! Дай обнять отца, — говорит сквозь зубы.

Мне приходится его отпустить.

— Макс, не ожидал, что ты вернёшься так быстро!

— Уломал итальянцев, подписал контракт и решил вернуться. Как нога, папа? На вид уже лучше! — приободряет отца. — Скоро будешь отплясывать джайв!

Я перевожу свирепый взгляд на Марианну, она в ответ улыбается мне лучисто.

Как будто ничего не было. Словно и не улыбалась моему братцу только что!

Я стою. Как вкопанный. Мари подходит сама, с таким невинным видом, до зубовного скрежета! Обнимает и прижимается всем телом.

— Спасибо за подарки, Глеб. Теперь мне гораздо комфортнее находиться в плену, зная, что хотя бы есть, чем прикрыть наготу! — шепчет куда-то мне в шею, потому что выше не дотягивается, даже несмотря на каблуки.

Она мягкая, как шёлк, и сладкая, как патока.

Но я зол.

И хер я растекусь от одного нежного шепотка.

— Ты про новые шмотки? — цежу отрывисто. — Это не от меня!

— Но мне сказали, что это презент от Бекетова, — растерянно выдыхает Марианна.

— Ты в поместье Бекетовых. Представителей семьи, как видишь, с каждым днём становится всё больше.

— Ой… Но я сразу подумала на тебя. Решила, что ты обо мне заботишься.

Руки Марианны мгновенно сползают с моей шеи и плеч.

Вместе с этим скользящим движением с тела стекает приятное тепло и какое-то едва уловимое ощущение. Его начинает не хватать сразу же, как только девчонка отстранилась.

Лицо Марианны мгновенно поменяло своё выражение, превратившись в обиженно-сосредоточенное.

— Значит, все эти вещи и цветы не от тебя.

— Цветы?! То есть ещё и цветы? — рыкнув, смотрю на старого прохиндея, который хитростью заставил Марианну принять все свои дары.

— Да, цветы, — едва не плача, говорит Марианна. — Огромная корзина. Белые розы и голубые. Пахнут божественно. Сказали, что из вашего сада… — растерянным голосом. — Но если это не от тебя, а от твоего вредного папаши, то я всё ему верну! Прямо сейчас!

Анна-Мария решительно стискивает пальцы на юбке платья.

Я как никто другой знаю о потрясающе быстрой способности Мари раздеваться.

Готов смотреть на это часами, но стриптиз предназначен только для моих глаз, а не для глаз Макса, который заинтересованно поглядывает в нашу сторону и переговаривается с отцом вполголоса.

— Не вздумай раздеваться, — останавливаю Марианну. — Прими это. Будь так добра.

— Теперь не могу. Ткань чешется, воротник колется… Так и до аллергии далеко!

— Аллергия?! Ты опять начинаешь?! А что, если я тебе ремня всыплю? — цежу сквозь зубы. — Я попросил тебя не перечить отцу, чтобы не злить его ещё больше. Вот и не перечь.

— Но…

— Никаких «но». Отец сообщил мне, что собирается пополнить твой гардероб.

— То есть ты знал? Но почему не сам позаботился об этом? Или тебе плевать?! — почти плача, спрашивает Марианна.

Вот только мокрых сцен мне не хватало! Прилюдно, причём.

Эмоциональность Мари — это нечто непредсказуемое. Я как будто сижу задом на жерле дымящегося вулкана, который может полыхнуть в любой момент.

— Отойдём? — предлагаю ей и утаскиваю за беседку, которая скрывает нас от глаз посторонних.

Хочется в тот же миг прижать девчонку к стене и основательно примять всюду, но она скрещивает руки под грудью и смотрит на меня с обидой.

— Значит, это твой отец расстарался?!

— Это всего лишь тряпки. Я не стал отказывать отцу и не захотел раздувать ссору из-за такого пустяка.

— Пустяки?! Очень в твоём стиле. К своим вещам ты относишься очень трепетно, даже рубашки свои запрещал брать! Но сейчас речь идёт не о тебе, можно всех остальных считать пустяками?! Эгоист!

— Я разрешаю тебе надевать свои рубашки. Довольна?

— Нет. Не желаю их носить! Больше ни одну не надену. Буду ходить в этом… царском подгоне! — нервно дёргает платье.

Приходится всё же прижать её к стене и заставить перестать нести чушь, сделав это единственно верным способом — начав целовать.

Маленькая бесявка сначала кусает меня то за губы, то за язык, причём довольно сильно и ёрзает, пихает меня крохотными ладошками.

Резко задираю её юбку и насильно всовываю ладонь между стройных бёдер.

Мари невероятно сильно стиснула их, но мой напор сильнее, пусть даже на нежной коже останутся синяки от пальцев.

Нащупываю ткань трусиков. С трудом, она настолько тонкая и почти не чувствуется пальцами.

Но подцепив край крохотного белья, сдвигаю его в сторону. Начинаю ласкать пальцами крохотный узелок клитора, надавливая и растирая по кругу.

— Это запрещённый приём, — возмущённо шепчет мне в рот Марианна и давится сладким стоном, когда дрожь возбуждения прошивает её тело насквозь.

— Зато действенный, засранка мелкая, — начинаю терзать её губки, покусывая и начиная сосать интенсивнее.

Пальцы движутся ниже, по вмиг увлажнившимся складочкам. Марианна уже не пытается бороться со мной, напротив, забрасывает своё бедро на моё и предоставляет мне доступ.

Трахай не хочу…

Чёрт. Надо как можно скорее избавить от её невинности! Почему я оттягиваю этот момент?

Хочется посмаковать этот момент, но и оттягивать больше не могу.

Взорвусь от переизбытка спермы в организме, не привыкшем к долгому воздержанию.

И так чаще обыкновенного в кулаке гонять приходится!

Сладкая влага струится по моим пальцам, прямиком на ладонь.

Марианна царапает мою шею и целуется взахлёб. Через миг опускает одну из рук ниже, по груди, на пресс, начиная царапать коготками пряжку моего ремня.

— Глеб! — слышится громкий требовательный голос моего отца.

Выматерившись, опускаю распаренный лоб в изгиб шеи Марианны.

Пальцы замирают в глубине её лона, отзывчивого и горячего. Она сладко пульсирует, сжимаясь вокруг моих пальцев.

Хочется продолжить…

— Я тебя хочу, — Марианна горячо выдыхает признание мне на ухо, касается его губами.