Глава 48 · Лиза

– Не против, если я побеседую с Лизой? – деланно учтиво оборачивается на Бориса Роман. – Валяй. С ней только и надо, что «беседовать». Другого языка не понимает. Заплетающимися ногами спешу за сцену из-за того, что Роман тащит меня за собой. Вот только вместо гримерки он ведет меня на выход. – Куда мы? – ошарашенно кручу головой по сторонам. – «Беседовать». – Нет, – упираясь пятками в пол, изо всех сил стараюсь вырваться, – Я не хочу! Пустите. – Молчи, Лиза. Иди молча, иначе пиздец! Вытолкав меня через еще один выход, о котором я даже не знала, он подводит меня к черной машине и рывком открывает заднюю дверь. – Садись! – Нет! – Сядь, сказал, глупая! – Я не поеду с вами! – толкаю его, в надежде сбежать, но он буквально заваливает меня на заднее сиденье. – Зачем вы меня купили? Я не хочу этого, – сквозь слезы встречаюсь с напряженным взглядом. – Это не я тебя купил, – отвечает прежде, чем захлопнуть дверь. – А кто? – успеваю выкрикнуть, а потом слышу с переднего пассажирского сиденья… – Я… Обмираю. – Алекс… Машина с визгом отъезжает от здания. Позади кажется отъезжает еще несколько, но я не слышу. Вижу только любимые карие глаза, которые смотрят на моё лицо с неописуемыми эмоциями. Он будто в кожу ввинчивается, проникает вглубь. – Тормозни, – низко командует водителю, и тот съезжает на обочину. На то, чтобы пересесть у Алекса уходит пара секунд, и автомобиль снова начинает движение. Я не замечаю, как по щекам текут слезы, пока он осторожно касается моего подбородка и сцепив челюсть, осматривает лицо. Сосредоточенный, напряженный, как тетева. От него удушающая энергетика исходит. И если бы я не знала, что это он, уже бежала бы сломя голову. – Ты не уехал, – шепчу, пока сердце отсчитывает удары. Один, второй, третий. Толкается в груди, растет. В темных глазах ярость, смешанная с болью. – Что тебе сделали? – спрашивает будто могильным голосом. – Ничего… А потом, когда мы снова куда-то сворачиваем, вдруг раздаётся взрыв. Оглушительный и мощный. Дернувшись, я оборачиваюсь, через заднее стекло наблюдая, как над землей поднимается оранжевое пламя. – Это был….? – Клуб, – отвечает вместо меня Алекс. Моргнув, пытаюсь переварить услышанное. – А… девочки. Денис. Роман… – Они вышли до тебя, – серьезно смотря мне в глаза, Алекс обхватывает мою голову руками и тянет к себе. Я начинаю дрожать. Пока мы удаляемся, наблюдаю за столбом черного дыма, чувствуя, как внутренности вибрируют, сжимаются. – А Борис? – Он остался внутри. Сглотнув, перевожу взгляд на Алекса. В его лице нет сожаления, лишь все та же чистая ярость, и боль… Ему больно за меня. Только сейчас это понимаю, когда вижу, как он смотрит на синяки на моих щеках. Осознание произошедшего взрывается вулканом. Он сделал это для меня… Всё это… для меня. Всхлипнув, прикрываю рот рукой. Жалко ли мне Бориса? Нет… Мир стал чище на одного ублюдка. Без слов прижав меня к себе, Алекс оплетает меня руками, а я могу наконец дышать. Глотать кислород, смешанный с его запахом и свернуться в его руках, как и мечтала. Он здесь, не уехал, не бросил меня. Всю дорогу просто лежу на нем, возвращая в себя жизнь. Я думала, у меня уже не будет завтра. А оно есть. И завтра, и послезавтра… так много будущего вместе с Алексом. – Пойдём, Лиз. Я даже не замечаю, как мы приезжаем к нему домой. Всё словно не со мной происходит. События сменяют друг друга как на кинопленке. Когда мы входим в дом, Алекс первым делом ведет меня в ванную комнату. Для чего именно понимаю только, когда остаюсь перед ним голой. – Где еще болит? – осмотрев меня со всех сторон, стискивает челюсти. – Нигде… Меня не били, если ты об этом… По черноте, захватившей радужку, понимаю, что как раз об этом. – Я вижу… – включив воду в ванне, Алекс подталкивает меня внутрь, а сам раздевается и ступает следом. Я запрокидываю голову, чтобы видеть его. Проверить не сплю ли. А он отводит волосы с моего лица, и коснувшись пальцами синяков, прижимается своими губами к моим. Меня взрывает. Будто только и ждала этого. Все функции организма возвращаются к работе, выплывают из сна. То, что я снова плачу, понимаю лишь по тому, как на языке к привкусу воды примешивается соленый вкус слез. Алекс тоже его чувствует, потому что в этот момент движения его языка становятся быстрее и напористее. Будто он пытается вытеснить пережитые мной эмоции и вызвать у меня противоположно другие. Конечно, у него получается. Я реагирую моментально. Плачу уже не от того, что висело надо мной неизбежностью, а от того, что снова с ним. Что его руки по-хозяйски гладят мою спину. – Прости, что так долго, – наполненный скрытым гневом голос полосует мою скулу, пока Алекс поднимает меня над полом. – Я должен был всё сделать раньше. Он злится. Злится именно на себя за то, что мне пришлось пережить? Глупый… – Молчи, – крепко обнимаю его за твердые, как гранит плечи, – я с тобой, а большего мне не надо. Зарычав, Алекс снова набрасывается на мой рот, а мое тело в этот момент растягивается под действием его члена. Я протяжно стону, а он пьет мой стон, как одичавший. Теперь я понимаю откуда эта сносящая злость в каждом его сдержанном движении. Он казнит себя, что не смог меня уберечь. Из резких движений бросается в нежность и ласкает мои губы уже так, что я тихо скулю от того, сколько в этих прикосновениях трепета. Алекс окутывает меня им, как коконом. Сжимает в объятиях, будто опасается, чтобы я никуда не исчезла. Не зря я верила в то, что он не мог меня бросить. Мое сердце чувствовало это, знало. Поверило ему и не ошиблось. Вскрикнув на очередном глубоком толчке, вздрагиваю всем телом, и утыкаюсь ему в шею губами. Алекс не приходит к финишу. Выйдя из ванны, на руках несет меня в комнату и продолжает уже там… Берет меня долго, безумно, горячо. Выплескивает скопившиеся эмоции, которые похоже разрывали его на части. И только спустя пару часов мы обессиленные лежим на мокрых простынях. Он – прижимая меня к себе, а я – улыбаясь… Впервые за бесконечные три дня позволяю себе счастливо улыбаться. – Я люблю тебя… – признаюсь, поднимая голову и попадая в капкан его посветлевшего взгляда. – И я тебя, Лиз. Подтянув мое лицо к себе, он касается моих губ своими. Мобильный Алекса разрывается уже в который раз за вечер, но он игнорирует его. Сейчас есть только мы с ним… Чуть позже он расскажет мне зачем именно Борису так сильно нужно было сотрудничество с компанией отца Глеба…. Оказывается, отчим не только печатал книги для продажи. У него был цех, о котором не знал никто, кроме пяти работников, работающих за машинами и подписавших документы о неразглашении. Там печатались экземпляры, из которых вырезалась сердцевина книг, куда вкладывались наркотики и перевозились под видом печатных изданий. Отец Глеба мог обеспечить Бориса транспортом и нужными знакомствами. Но когда случилась история со мной, Виталий Сергеевич решил, что история может набрать оборот и тогда всплывет чем занимается Борис. Попросту, он побоялся быть впутанным, вот и отступил. А предложение Романа пришлось как нельзя кстати. Алекс узнал, что отчим не далёк от бизнеса с продажей запрещенных препаратом, поэтому они с Романом сделали упор именно на возможности сбывать их через стриптизерш. Вариант оказался слишком заманчивым для Бориса, чтобы не воспользоваться им. Земля, на которой стоял клуб, осталась Роману, вместе с хорошей суммой, которую ему заплатил Алекс за сыгранный спектакль. Сейчас он строит новый клуб, а девочкам и Денису, которые заранее были подготовлены к тому, что нужно будет принять участие в афере, приходится ждать нового места работы. Они не жалуются. Им Алекс тоже выплатил немалый гонорар, как я поняла. Глеб же через несколько дней исчез… Куда и как – никто не знает. Это жестоко, но я не задавала вопросов. Не знаю, как расплачиваться за купленную Алексом мне свободу. Но я буду делать это всю жизнь. Моя расплата – это моя любовь к нему. Безусловная, необъятная, полная эмоций, которые никогда не смог бы мне дать кто-то другой.