Глава 24

Глава 24

Два часа пролетели незаметно, я успела обыграть Дмитрия все два раза, чему он был приятно удивлен.

— Однако, — усмехался хозяин дома, рассматривая положение наших фигур на шахматной доске. — У меня очередной мат.

— Удивлены? — спрашиваю его, откидываясь на спинку кровати. Действие таблеток прошло, и меня накрывало слабостью, все больше болело горло. — Давайте на этом остановимся, чувствую себя не очень хорошо.

— Конечно, но я бы предложил проверенное средство, — хитро прищуривается Лисовец. — Теплый коньяк с медом.

— Ой, нет! — пугаюсь я такой перспективы.

— Ой, да, — передразнивает меня Дмитрий и потягивается, разминая мышцы. — Сейчас все привезу, максимум полчаса, а вы пока выпейте свои таблетки от температуры и ждите меня.

— Не надо! — все еще пытаюсь возразить, но Дмитрий, отмахнувшись, выезжает из моей комнаты.

Делать нечего, встаю и тороплюсь в ванную комнату. Душ мне нельзя, но умыться и почистить зубы не помешает. Когда Лисовец возвращается в комнату с подносом на коленях, где стоит коньяк, склянка с медом, закуска, я уже умытая и в новой пижаме снова сижу на кровати. Щеки горят то ли от температуры, то ли от присутствия рядом мужчины, а может, и все вместе.

В итоге у нас получился отличный вечер, правда, окончание его я не помню. Коньяк с медом такая гадость! Вначале меня бросило в жар, а потом пропотела так, что пришлось менять футболку. Но Лисовец загнал меня под одеяло и заставлял там пыхтеть от жары.

— Жар костей не ломит, — философски советовал он. — И давай уже на «ты», все-таки первую рюмку распили, уже можно.

— Давай, — согласилась я. — Только ни о чем личном говорить не будем.

— Согласен.

В итоге я ему рассказала позже все и про мужа, и мои подозрения. Даже помню, спросила совета, как поступить.

— Мой совет будет не совсем приятным, — ответил Дмитрий. — Но я бы развелся на твоем месте. Если нет доверия и любви, нечего и продолжать.

— Ну, допустим, я люблю Марка, — пьяненько возражаю я. — Или не люблю?

— Тут тебе самой нужно разобраться, — посмеивается Дмитрий. — Ты закусывай лимончиком, тебе сейчас нужны витамины.

— С коньяком? — фыркаю я.

— А что? — удивляется Лисовец. — Лимон и мед, вполне себе лечение.

Так и продолжали, пока за окном совсем не стемнело, и Дмитрий не уехал на кухню, чтобы сообразить что-то нам на ужин. В итоге я получила порцию горячей наваристой куриной лапши.

— Эльвира не приедет сегодня, — сообщал он, ставя передо мной пиалу с лапшой. — Там метет так, что дороги не видно. Ешь.

— А мне сказали, что ты не умеешь готовить или не хочешь, — улыбалась я, пытаясь проглотить ароматный бульон. — Горло болит, глотать тяжело.

— Ничего. Пару ложек осилишь, — заставлял меня Дмитрий. — А насчет мужа твоего, решать тебе. Подумай, хочешь ли ты видеть его у себя в жизни в дальнейшем, рожать от него детей, встретить старость…

Задумываюсь и отрицательно мотаю головой.

— Вот тебе и ответ, — кивает Дмитрий. — И я не буду говорить, что нужно уметь прощать, но даже то, что твой муж рассматривал возможность измены за деньги, меня бы уже напрягало. Если любишь, даже возможности такой не допускаешь, и сейчас уже не важно, была измена или нет.

— Согласна, ну а ты? — перевожу стрелки на Дмитрия. — Почему не женат? Живешь один в таком большом доме, и никого рядом нет…

— Ну раз мы устроили вечер откровений, то я тоже расскажу немного о себе, — улыбается Дмитрий. — Я вдовец.

— Ой, прости, — сочувствую ему. — Я не знала.

— Ничего, жена от меня ушла, когда узнала, что я не встану в ближайшее время на ноги. Сказала, что не хочет посвятить свою жизнь восстановлению калеки. Она была слишком… Любила себя, скажем так. И в ее жизненные планы не входил сидящий в инвалидном кресле муж. Но развестись мы не успели. После ухода через месяц она погибла в аварии. Так что официально я был женат до ее смерти.

— И когда это произошло?

— Почти год назад, осенью. Я еще лежал в больнице, когда она собрала вещи и переехала к своему… Любимому мужчине, скажем так.

— Любовнику, — подсказала я, а Дмитрий кивнул. — Очень неприятно.

— Да, если учесть, что я был не самый хороший муж, — усмехается Дмитрий. — Постоянно отсутствовал дома, она молодая, красивая, оставалась часто одна. Детей мы завести не успели.

— И ты чувствуешь себя виноватым? Поэтому закрылся здесь от всего мира?

— В какой-то степени да, — соглашается Дмитрий. — Ну и травма. Мне хотелось, чтобы меня никто не видел таким, особенно те, кто знал. Я даже своим родителям сюда запретил приезжать.

— Это плохо, у меня вот никого нет, и я жалею, что провела так мало времени с мамой. Родители любят нас любыми, и нельзя их отталкивать, особенно когда тяжело.

— Да, с этим не поспорить. Мама за меня очень переживает, и мне скорее не хотелось бы видеть в ее глазах эту жалость, боль, когда она на меня смотрела. Это эгоизм с моей стороны.

— Еще какой, — улыбаюсь я. — Цените, что они у вас есть.

— А знаешь, благодаря тебе я, пожалуй, пересмотрю свое мнение насчет жизни отшельника, — смеется Дмитрий. — Раз нам придется жить вместе полгода, то пора объявить одиночеству конец. В любом случае присутствие в доме красивой женщины уже снимает с меня статус одиночки.

— Я еще не решила насчет полгода, мне нужно поговорить с мужем.

— Поговори, только я бы хотел, чтобы ты осталась, — Дмитрий протягивает ко мне руку и ладонью трогает лоб, будто проверяя температуру, затем костяшками пальцев ведет по щеке. — Ты красивая и добрая…

Этот шепот для меня уже как в полусне. Я не понимаю, где реальность, где вымысел. Меня клонит в сон, глаза почти слипаются.

— Я бы мог тебя полюбить… — были ли эти слова или нет, я уже не знаю, потому что уснула, а утром пыталась вспомнить, приснилось мне или нет.

Коньяк неожиданно помог, и мое самочувствие было почти нормальным. Горло еще болело, кашель утих, а градусник показал, что температура есть, но уже не такая высокая. И когда Дмитрий неожиданно появился в комнате с завтраком, я приняла душ и сушила волосы полотенцем. Стояла у окна и рассматривала заснеженный сад и метель, что еще не утихла.

— Доброе утро! — весело заявил он. — Хочу обрадовать, мы заперты тут одни почти до второго числа, когда обещают расчистить дороги. Градовские не могут к нам прорваться, да и Эльвира тоже. Так что придется нам встречать Новый год вдвоем.

— Ох как неудобно!

— Почему? А мне кажется, что отлично! Тот Новый год я встречал под капельницами и в лежачем положении, а сейчас с прекрасной женщиной и сидя в инвалидном кресле. Прогресс налицо, — смеется Дмитрий. — Итак, у нас завтрак, а потом идем в галерею. Чуть позже предлагаю заняться праздничным ужином. Ты не против?

Секунду думаю и потом киваю, а что мне еще остается?