Глава 11

Марианна

Поднимаюсь на цыпочки и шепчу онемевшему Лене на ухо:

— Только пикни или дернись, тебя пристрелят. Ты все понял? Если понял, то обними меня и сделай счастливое лицо!

Леня выполняет приказ, с небольшим промедлением, но делает все, что ему велели, чувствую, что он смотрит в сторону Глеба.

— Ленечка, я думала, что мы больше никогда не видимся, но как же я счастлива снова быть с тобой!

Девушка, в честь которой Леня закатил эту вечеринку, стоит, не зная, что ей делать. Явно в глубоком шоке.

— Ты до сих пор здесь? — спрашиваю у нее с удивлением. — Если ты не поняла, то теперь моему Ленечке не нужен утешительный приз в виде одноразовых девок. Пшла вон!

— Что-о-о-о-о?! Но у нас были чувства, глубокие чувства. Леня, скажи ей! — просит со слезами в голосе.

— Увы, Миранда, я не могу, — вздыхает Леня, пряча взгляд. — Жена, сама понимаешь!

— Ты подлец! Я уезжаю и забери вот это! — срывает с шеи ожерелье с голубыми камнями, отдает его Лене. — Я ухожу. Не смей мне больше звонить или писать!

Смотрю вслед девушке, убегающей со слезами. Поверь, я избавила тебя от ужасной участи!

— В дом! — командует Глеб. — Живо, — сверлит взглядом Леню.

— Не знаю, что вы задумали, но у меня есть связи в высших кругах! — запинается мой сводный брат. — И… и… система безопасности, видеонаблюдение.

— Отключена, — отзывается Глеб. — Сейчас скажешь всем убраться. Да поживее.

— Но я не могу выгнать гостей! Не хватит рабочих рук, к тому же это будет выглядеть подозрительно.

— На твоем месте я бы беспокоился кое о чем другом. О собственной шкуре! Марш.

Леня недоверчиво смотрит на меня, как будто не может принять, что я жива и нахожусь рядом с ним. По пути к дому приходится проталкиваться через отдыхающих. Многие здороваются с Леней, с интересом смотрят на меня, некоторые открыто спрашивают:

— У тебя новая цыпа? Познакомишь? — и все в таком духе.

Я ничего не отвечаю, улыбаюсь, крепко держа Леню под локоть. Не могу разжать пальцев, боюсь, что он снова обманет всех и улизнет.

Входим в дом, обставленный роскошно. Стоит ли говорить, что Леня ни на чем не экономит? А я просто задерживаю дыхание в легких, не веря, что была настолько богатой! Одно дело знать, что твой счет очень кругленький, но когда видишь воплощение этих денег в живую, можешь касаться, то совершенно иначе воспринимаешь строки из банковских выписок и количество нулей на своему счету.

На первом этаже тоже довольно людно. Леня пробивается к микшерному пульту и звуковой установке, где ди-джей вовсю крутит пластинки, накачивая воздух ритмичным битом.

— Выруби, бро! — кричит Леня, хлопнув по плечу ди-джея.

— Че? Дай вот это миксануть! Хитяра! — отвечает ди-джей, лихо крутанул пластинку и подкрутил еще какой-то из рычагов.

Мое терпение вот-вот лопнет! Толкаю Леню кулаком в бок.

— Выруби немедленно.

С глубоким вздохом Леня выдергивает шнур. Музыка резко смолкает. Толпа возмущенно ахает.

— Ну ты сука, такой микс запорол! — цыкает ди-джей.

— Будешь умничать, и тебе всю карьеру запорют, сладкий! — говорю с улыбкой. — Стоит пустить слушок, что ты у гостей подворовываешь и больше ни на одну вечеринку тебя больше не пустят.

— Что-что?! Не было такого! — вполголоса возмущается ди-джей, швырнув массивные наушники на пульт.

Сам возмущается, но глазки по сторонам бегают.

— Если такого не было, то куда делось ожерелье Миранды? Леня, проверь карманы!

Сводный брат запускает руку в карман пижонского пиджака, бледнеет.

— Украли. Черт побери… — бледнеет. — Оно кучу бабла стоит!

— Вот я и говорю, кто-то подворовывает! — нагло смотрю на ди-джея.

Я сама осторожно вытащила это ожерелье из кармана Лени и незаметно переложила его в карман брюк Бекетова. Вернее, Бекетов это заметил и ответил легким кивком, но Леня был в глубоком шоке и просто все прошляпил!

Поделом ему.

— Но я ожерелье не крал!

— Может быть, и не крал, — говорю задумчиво. — Может быть, крал. Отойди и не мешай.

— Ладно-ладно, я молчу. Делайте, что хотите! — отходит ди-джей. — Аппаратуру забрать можно?

— Позднее заберешь. Настрой Лене микрофон!

Сводный брат занимает место ди-джея, хлопает по микрофону пальцем, говорит едва слышно: «Раз-раз, раз-два-три». Убедившись, что аппаратура работает, Леонид обращается к своим гостям:

— Всем привет!

В ответ слышится громкий, радостный рев и посвистывания.

— Рад всем вам, но вынужден сообщить, что вечеринка окончена.

— Да ну?

— Ты гонишь! — раздались редкие, возмущенные крики.

— У меня на то есть очень важная причина! — повышает голос Леня и внезапно притягивает меня за плечи. — Любимая жена выкарабкалась из состояния комы и мы намерены провести это время вдвоо-о-о-оем, — подмигивает. — С очень большой пользой!

Вот гад! Зачем он только приплел сюда меня! Теперь на меня смотрят все гости, а Леня слюнявит мою щеку влажным поцелуем.

— Разумеется, позднее, я закачу другую вечеринку. В честь Любимой Марианны, а сейчас… Прошу вас покинуть дом.

— Миранда, Марианна, — выкрикивает кто-то. — У тебя просто бзик на букву «М».

— Оригинал всегда лучше всяких копий, — Леня смотрит на меня влюбленным взглядом.

Раньше я велась на эти увлажненные, томные взгляды, но сейчас точно знаю, что настоящая страсть и любовь на вкус совсем другие и выглядят в тысячу раз искреннее, чем все, что напоказ.

Просьба Лени возымела эффект. Гости потянулись на выход. Разумеется, не так быстро, как того хотелось бы. Но и подгонять их силой не стоит…

Ди-джей сворачивает свою аппаратуру… Мы остаемся вдвоем.

Я и Леня.

Бекетов где-то рядом. Даже на расстоянии я чувствую, что он не рад! Жутко не рад тому, как все обернулось!

Он зол. В ярости. В бешенстве от моей «самоволки» и выхода к Лене!

Опасаюсь посмотреть в сторону Глеба, но чувствую всем телом, что он стоит немного позади, слева. Бекетов не подходит ко мне, держится в тени, не показываясь. Нарочно стоит в отдалении. Я знаю, что он всегда наготове, знаю, что сейчас можно подойти, но он не делает этого.

Нарочно.

Пришлось подождать около часа. Целый час немого напряжения, от которого свело все мышцы в тугой узел.

— Обсудим детали? — предлагает Леня, как только машина последнего из гостей отъезжает прочь.

— Здесь нечего обсуждать! Я хочу развод, а потом ты возвращаешь мне все, что украл! — требую я, а потом…

— Вы не сможете от меня избавиться! — скороговоркой говорит Леня. — Убьете меня сразу после того, как ты получишь развод и деньги, это будет выглядеть очень подозрительно. Сотни людей видели тебя, Марианна! Тебе не удастся уйти без следа.

— Наверх. Пиздишь слишком много! — рыкает Глеб толкнув Леню в плечо так сильно, что он полетел вниз лицом и разбил свой греческий нос о дверной косяк. — А ты…

Бекетов смотрит на меня с ледяной яростью.

— Какого черта ты вылезла? Разве я неясно сказал, как все произойдет? Непонятно? На каком из языков, которыми ты владеешь, нужно было вбить данные в твою кудрявую, но пустую головку?!

— En español. Por favor! — отвечаю с вызовом.

— Сначала разберемся с твоим братом! — машет ладонью. — Потом я тебе устрою en español, — цедит сквозь зубы и пинками гонит Леню через весь громадный холл первого этажа.

Мужчины опережают меня на несколько шагов. По пути Бекетов резким жестом вынимает телефон из кармана и звонит кому-то.

Я отстаю от Бекетова, посматривая на него со стороны. Я и любуюсь его выверенными, грубоватыми жестами, и пылаю от негодования, потому что он меня снова ни во что не ставит и отчитывает! При посторонних!

Каким Бекетов был гадом, таким и остался. Во всем, что не касается секса, нам сложно договориться. Только секс и остается. В интимном плане у нас полная совместимость и взаимопонимание, но в остальном мы никак не можем найти общий язык.

Холл просто огромный. Здесь можно было свободно разместить всех гостей, и тех, что были в доме, и тех, что веселились снаружи. Сколько стоит подобная роскошь?

Боже, думаю, что у меня вообще почти ничего не осталось!

Бекетов загоняет Леню в кабинет. Знаю, что хотела смотреть на мучения Лени, хотя бы на его унижения. Но морозный взгляд Бекетова не оставляет шансов. Глеб не сказал мне ни слова, ни приказал уйти.

Я сама не решилась войти и, запомнив, куда Бекетов пригнал Леню, просто развернулась и ушла рассматривать дом, купленный сводным братом на мои деньги.

Издалека доносятся крики Лени, сначала протестующие, потом полные боли и страха. Наверное, Глеб оттягивается и вымещает на Лене злость за мою самодеятельность.

Бекетов планировал иначе: сделать все тихо и бесшумно, а я… Я снова все испортила, и настроение погасло, как огонек свечи.

Черт знает, что со мной творится. Я словно на американских горках. Мне хочется то смеяться, то плакать. Полная сил и вдохновения, через миг чувствую себя сдувшимся воздушным шариком и ноги, даже в сандалиях на немного завышенной подошве, уже устали.

Хотела видеть, как Лене плохо и больно, но сейчас не испытываю ни малейшей радости по этому поводу. Просто хочу, чтобы все закончилось, как можно быстрее.

Брожу по загородному дому. Изредка морщусь от излишней вычурности и помпезности. Картина с видом Лени, обнаженного по пояс, сидящего в позе мыслителя, вызывает у меня почти истерический смех…

Проходит больше часа.

Надоело бродить по этому музею, полного самолюбования. Просто надоело. Хочется убраться отсюда как можно скорее.

В окне мелькают огни подъехавшего автомобиля, моргнувшего фарами несколько раз.

— Это Адвокат.

Черт! Я вздрогнула, услышав голос Бекетова за моей спиной. Иногда забываю, что такой здоровый мужик может передвигаться бесшумно.

— Посиди где-нибудь, — кивает подбородком в сторону одной из комнат. — Я все сделаю и позову тебя.

— Ты узнал все, что нужно?

— Да.

Бекетов быстро сбегает вниз по лестнице.

— Я могу увидеть Леню?

— У него уже не товарный вид, — отвечает, даже не повернувшись. — Нет. Нельзя.

Снова злюсь на вид его широченной спины и очередной запрет.

Прислушиваюсь. Слышу сдавленное мычание и решительно иду на этот звук. Он приводит меня в кабинет.

Из-за двери тянет запахом паленых волос и горелого. Мне не стоит туда идти, ясно даже по тяжелому запаху с явным привкусом крови, от которой мне всегда становится дурно.

Но я все же захожу.

Леня лежит на полу, запястья связаны за спиной и притянуты к щиколоткам, а его голова выглядит, как кусок шашлыка. Нет ни волос, ни бровей, ни ресниц, и кожа красная-красная, с уродливыми волдырями…

Ужас… И на это я хотела смотреть? Тошнота сразу же подкатывает к горлу, я бегу обратно на выход, ничего не видя перед собой, и налетаю на препятствие.

Чужой мужчина стоит скалой в дверном проеме и придерживает меня за плечи, чтобы я не упала, шарахнувшись в сторону.

— Не знал, Бекетов, что ты любишь развлекаться при свидетелях!

Голос чужой и совершенно спокойный, но с искорками интереса. Они звучат не только в голосе, но и разгораются в темно-карих глаза незнакомого мужчины. Или это блики от очков без оправы?

Он чуть ниже Бекетова, крепкий, широкий в плечах. Брюнет в возрасте. Костюм дорогой, темно-сливового цвета, черная рубашка расстегнута на несколько пуговиц, несколько золотых колец на пальцах…

— Н-да! — цыкает Бекетов. — Помарка. Проходи, садись. Работы предстоит немало. Я уведу девчонку.

Глеб бесцеремонно сбивает чужие руки с моих плеч и выталкивает в коридор. Потом крепко хватает меня за запястье, быстрым шагом пересекает территорию дома, направляясь в восточное крыло, противоположное тому, где мы были.

— Сядь!

Бекетов завел меня в одну из дальних спален, усадив на кровать.

— Вот прямо здесь сиди, с места не двигаясь. Ясно? — покачивает пальцем у меня перед носом.

— Ты даже не дал поговорить с Леней!

— Не о чем тебе с ним разговаривать. Он подонок и лжец! — отрезает Глеб.

— Но я…

— Сиди. Здесь. Ради всего святого, блять. Просто сделай, как говорю. Хотя бы один сраный раз! Неужели так сложно?! — почти срывается на крик.

— Тебе нужна послушная кукла, а не девушка!

— Я делал все, чтобы не засветиться. Мы бы легко затерялись в толпе гостей, не привлекая внимания. Однако тебе не терпелось, не сиделось на месте. Вылезла под свет прожекторов. Хочется сиять, да? — передразнивает, намекая на слова, сказанные когда-то его отцом. — Сияй, блять, после того, как осуществила задуманное. Какого хера торжествовать раньше времени?! Все только и ждут ошибки с моей стороны, а ты вместо того, чтобы помочь, только палки суешь в колеса!

Он делает паузу и выдыхает:

— Девчонка. Дурочка. Взбалмошная дурочка!

— Жалеешь, что связался?!

— Жалею о многом! Когда же ты повзрослеешь и перестанешь загонять меня в петлю?

Его глаза становятся совсем светлыми и почему-то в них плещется безнадега. Такая темная, тошнотворная и вязкая, что мне становится страшно.

Холодный ледяной страх впивается крючьями под кожу и вытряхивает все эмоции, до единой, оставляя лишь чувство обреченности и надвигающегося шторма.

Шторм, который может разметать нас далеко-далеко друг от друга…

Я в оцепенении. Бекетов громко хлопает дверью и закрывает меня на ключ. Только этот звук немного приводит меня в чувство.

— Не смей меня запирать! — прошу со слезами.

— Уже запер, — его шаги смолкают в отдалении.