Глава 27

Августа молчала. Она замерла, устремив взгляд в пространство, потом пару раз тяжко вздохнула и посмотрела на свои руки. Одна перчатка чуть сползла, Августа ее поправила.

Ивар пожалел о том, что начал этот разговор. С другой стороны, выяснить прошлое невесты необходимо. Ивар не оттягивал неизбежное, всегда действовал решительно, и вот…

– Вы согласились пройтись со мной только ради этого? – наконец спросила Августа.

Она с трудом сдерживала эмоции. Августа злилась, даже негодовала. Еще бы, ведь, по ее мнению, Ивар оболгал ее мать, в какой-то мере обесчестил ее саму. Он ожидал чего-то подобного. Ивар сильно удивился бы, если бы невеста приняла его предположения со смирением, тихой печалью.

– Вам больше ничего не интересно, сир? – Голос Августы дрогнул, сорвался на высокую ноту. – Только то, с кем спала моя мать и спала ли?

Подхватив юбки, она, не заботясь о сухости ног, устремилась прочь. Ботинки шлепали прямо по руслу ручья, подошвы скользили по камням, илистому руслу. Пару раз Августа едва не упала, только чудом удержала равновесие. Все – молча, с упрямой решимостью не замечать Ивара.

– Августа!

Он не выдержал, окликнул ее. Прямая спина Августы лучше всяких слов ответила, что отныне жених для нее пустое место.

– Августа Дзирт!

Не только она умела сердиться.

Набежавшие на солнце облачка подсказали, что настроение Ивара стремительно менялось не в лучшую сторону.

– Что еще?

Августа наконец остановилась, развернулась к нему. Щеки ее раскраснелись, глаза пылали, грудь вздымалась от тяжкого дыхания.

Надо было добавить «сир», задать вопрос иначе, не так дерзко, но Августе было плевать. Щадить чувства обидчика она не собиралась.

Глупо, как же глупо! И вышитый портрет, и прогулка, и надежда на что-то большее. Когда он привел ее сюда, Августе показалось… Она сильнее, до скрежета стиснула зубы. Вот так, чтобы помнить. Она всего лишь средство, орудие. Он купил ее. Надо радоваться, что за деньги, а не за красивые слова. Заплатил достаточно, обеспечил мать. Джулии тоже стало лучше, сестра поправится, а Августа… Она не заметила, как на глаза навернулись слезы. Отвернувшись, чтобы Ивар не видел, Августа стыдливо утерла их кулачком.

«Почему, почему, почему?! – в исступлении, готовая поколотить саму себя, повторяла она. – Сколько раз тебя должны ударить, чтобы ты поверила?»

Плеск воды за спиной подсказал – Ивар шагал к ней по руслу ручья. В отличие от Августы ему переохлаждение не грозило. Сапоги для верховой езды делались из грубой и плотной кожи, пропитывались специальным средством, когда как на женские ботинки шла тончайшая козья. Дамы по пересеченной местности не гуляют, только по дорожкам сада.

– Понимаю, для вас болезненна сама мысль…

– Ничего вы не понимаете! – в сердцах оборвала его Августа и, поддавшись мимолетному порыву, добавила: – Напрасно я расписала вас матери как достойного уважения человека!

Ивар нахмурился, затем удивленно поднял брови. Она говорила о нем с матерью? Не просто сообщила имя, титул, а обсуждала?

– И как же вы обо мне отозвались? – саркастически поинтересовался он.

Наверняка превозносила его щедрость и чистоту крови.

Августа, насупившись, собиралась промолчать, но раздумала. Губы растянулись в предвкушающей улыбке.

– Назвала самовлюбленным индюком, чьи невесты умерли от тоски и небрежения.

Маленькая месть. Зато Августе сразу стало легче. Исчезло сдавливающее горло кольцо, высохли слезы. Вдруг сделалось все равно, что подумает, скажет Ивар. Он снова превратился в безликое орудие благополучия родных в ее руках.

Воздух сотряс громовой раскат. Резко потемнело, поднялся сильный ветер.

Августа не шевелилась. Сложив руки на груди, будто мужчина, высоко подняв подбородок, она с легким презрением взирала на жениха, подначивала: ну давай же, убей меня молнией!

– Вы ничего обо мне не знаете, – глухо произнес Ивар.

Ветер стих, первая в этом году гроза растаяла без следа, однако он продолжал хмуриться.

Дерзкая девчонка! Она смела оскорбить его, Ивара сир Лира! Он сам не понимал, почему не стер ее в порошок, позволял смотреть на себя свысока. И еще меньше понимал, отчего ее слова так сильно ранили его. Захотелось доказать, что к тем женщинам он относился иначе. Ивар горько усмехнулся. Не иначе – именно так. Ему не было дела даже до бедняжки Эжени. Тысячу раз права Марджери сир Ниер! Если не поздно, нужно попросить Матиаса снять с нее проклятие.

– Вы ничего не знаете, – медленно, уже с оттенком легкой меланхолии повторил Ивар.

– Я знаю достаточно, – покачала головой Августа. – Мой удел по жизни – наблюдать и делать выводы.

Злорадная улыбка погасла, губы ее сомкнулись в ровную, чуть напряженную линию.

– Неверные, – усмехнулся Ивар и шагнул к ней. – Мне назвать имя вашей самой серьезной ошибки?

Августа потупила взор и покачала головой. Она думала переиграть его. Наивная девочка!

– Хорошо, я переговорю с матерью, – бесцветным голосом, глядя на промокшие носки ботинок, пообещала Августа. – Я не задерживаю вас, сир, доберусь до замка сама и впредь не стану обременять глупыми просьбами.

Меньше всего она ожидала, что он коснется ее лица.

Указательный палец Ивара замер на скуле, большой медленно очертил контур губ. Августа мотнула головой и отстранилась, но жених упрямо вновь поймал ее в капкан. Теперь одной рукой он придерживал ее лицо, другой повторил прежние движения.

– Пустите!

Августа уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула.

– Мы не женаты и это не первая брачная ночь!

Она ощущала жар, постепенно подступавший к щекам, наливавший краской губы, и молила, чтобы боги позволили уйти до того, как Ивар его заметит.

Дышать стало тяжело. Былое кольцо на горле вернулось, принялось душить. Жар со щек постепенно стекал вниз, превращая прохладный весенний день в жгучий июльский полдень. Августа даже стянула перчатки, чтобы немного охладиться.

Смятение сменилось злостью.

Да что же ему нужно, почему он не уходит?

Августу не покидала мысль, что Ивар издевается. Еще бы, она посмела нелестно о нем отозваться! Хотя Августа тоже хороша! Проглотила бы обиду, растянула губы в фальшивой улыбке и попросила бы показать что-то из местных красот. Алиса бы так и поступила. Порой Августа жалела, что ее не воспитали в дворянском духе. Когда заранее готовишь себя к продаже, проще.

– С вами все хорошо?

Августа заморгала, недоуменно уставилась на Ивара. Но он и не думал шутить, смотрел на нее предельно серьезно, с толикой беспокойства. Переведя взор на скомканные перчатки, Августа кивнула. Теперь ситуация виделась в ином свете. Стало стыдно. Торопливо натянув перчатки, Августа сбивчиво пробормотала:

– Это нервное, пройдет. Вы… вы огорошили меня, сир.

Не отрывая пристального взгляда от ее лица, Ивар медленно протянул руку и поправил завернувшийся раструб перчатки. Кончик языка Августы уперся в нёбо, она окаменела, когда он проделал то же самое со второй перчаткой, на крохотное мгновение коснулся обнаженной кожи. В нее словно ударила крошечная молния. По телу пробежали мурашки.

– Мне поцеловать вас? – буднично спросил Ивар, словно интересовался, сколько ложек сахара положить в чай.

Первым желанием было громко возмутиться, хотя в глубине души Августе хотелось ощутить его пальцы на талии, а дыхание – на шее. Чтобы он наклонился, накрыл ее губы в поцелуе, неторопливом, тягучем. Чтобы время остановилось, только журчал водопад. Но Августа не собиралась больше поддаваться душевным порывам, поэтому заговорила о деле:

– Лучше поведайте мне о Безликом, сир. Насколько я поняла, он угрожает нам обоим.

Брови Ивара поползли вверх.

– Вот как? – с легкой усмешкой произнес он и отпустил ее руку.

Под одеждой пробежал холодок. Августа испытала сожаление, но сразу стало легче дышать, ушло пугавшее щемящее чувство. «Я вовсе не влюблена, – успокоила она себя, – даже не думала. Просто перенервничала. Если бы у меня было то же, что с Эдом, я бы сейчас краснела, не могла думать ни о чем, кроме него».

– Увы, я в меру догадлива, сир, и умею делать выводы.

Волнение постепенно улеглось. Августа сожалела о былом ребячестве. Ботинки промокли, пальцы ног понемногу коченели. Вдвойне обидно, когда вокруг такая красота. Августа с удовольствием прогулялась бы до водопада, полюбовалась отражением вечернего солнца в ручье.

– И могла бы помочь, если бы вы приняли мою помощь, – ни на что не надеясь, добавила она.

– Тогда начните с вашего происхождения. Есть вещи… – Ивар поморщился, вспомнив разговор с королем, закончившийся неприятным назначением и не менее неприятным поручением. – Есть вещи, которые составляют тайну короны, – обтекаемо закончил он.

– Я поняла, сир.

Августу словно скинули с пьедестала на землю. Ну да, она дочь неизвестно кого, в то время как Ивару доверяет сам Трезор сир Валлен.

– Не называйте меня так, – проведя рукой по лбу, словно желая смести все плохое, неожиданно попросил Ивар. – Мы поженимся, и это… глупо.

Августа покачала головой.

– Я фальшивая невеста. Но даже если бы вы женились на наследнице рода сир Хайнов, брак не предусматривал бы сердечности.

Слова Августы задели Ивара. Сама того не сознавая, она умела бить наотмашь.

– Напрасно вы так. Не все дворяне женятся по расчету.

Ивар поддел мелкий камушек носком сапога и проследил за его недолгим полетом. Затем точно так же заставил прыгать второй. Розмари, Беатрис, Лара… Новое имя и новый камень – всего пять. На Августе Ивар помедлил, наклонился, поднял голыш. Пора остановиться. И пора остановить. Он засунул камень в карман и, обернувшись к невесте, предложил:

– Давайте все забудем. Мы всего лишь гуляем, ведем светскую беседу. Будете смеяться, но я не припомню, когда в последний раз бездельничал.

– Я только «за», – кивнула Августа и смущенно попросила: – Только подсушите мои ботинки, пожалуйста. Я совершила несусветную глупость, сунувшись в них в воду.

Ивар сдержанно улыбнулся и склонился над ногами спутницы. Прозрачный огонь объял ее обувь, мгновенно удалив влагу.

– Спасибо. – Августа вернула улыбку. – Это ваше любимое место?

– Да. Тут хорошо думается и никто не найдет.

Августа тихо засмеялась и подала ему руку. Сама. Ивар подхватил ее под локоток и повел вдоль извилистого ручья, показывая местные скромные красоты. Он и не надеялся, что их пристрастия совпадут. Между тем Августе действительно нравился водопад, валуны, даже гревшиеся на робком весеннем солнышке ящерки. Одну из них она умудрилась погладить.

– Хотите, я вам что-нибудь подарю. Просто так.

Ивар опустился на один из валунов подле водопада и, постелив на соседний куртку, поманил Августу.

– Не беспокойтесь, не замерзну. Кровь темных иная. – И после небольшой паузы продолжила: – Хочу. Подарите. – Августа пристроилась рядом с ним. – Купите на свой вкус, заодно я выясню, что вы любите. Мне еще никто ничего не дарил, – разоткровенничалась она, – только Алиса.

Воспоминания о подруге тенью скользнули по лицу.

– Я дурно поступила, – призналась Августа. – Нужно сказать маркизу правду.

– Потом. – Рука Ивара накрыла ее ладонь. – К тому же если он дорожил дочерью, сам выяснит. А если нет, зачем его жалеть?

Они немного помолчали, думая каждый о своем. Потом Ивар убрал руку и, нарушив слово, пообещал:

– Я найду его! Того, кто отравил мою жизнь и пытался отнять вашу.

– Безликого, верно?

Ивар кивнул.

Магия момента рушилась, они снова вернулись к тому, с чего начали.

– Матиас наверняка уже подготовил списки подходящих кандидатур. Осталось немного, и личина Безликого падет.

Августа поежилась и придвинулась чуть ближе к жениху. Она до сих пор помнила ужас той ночи, когда в первый и, к счастью, в последний раз повстречалась с неведомым убийцей.

– Он очень силен, верно? – тихо, словно боясь накликать беду, спросила Августа. – Знатен и ненавидит вас.

– Нас обоих, – поправил Ивар и, поддавшись искушению, обнял невесту за талию, притянул к себе.

Он полагал, та ощетинится, выпустит колючки, но Августа словно этого и ждала. С беззвучным вздохом она уронила голову ему на плечо и замерла, разглядывая небо.

Ивар колебался не дольше минуты. Он и так слишком далеко зашел, чтобы играть в государственную тайну. Августа не дознаватель, она умела молчать.

– Видите ли, – Ивар ласково поглаживал затянутую в перчатку девичью ладонь, – если бы хотели навредить только мне, то не стоило брать крайне специфическую книгу из хранилища. Старинную рукопись о ретанах. Вас тоже можно убить без всякой магии, списав все на несчастный случай. Одна невеста заболела, другая, к примеру, утонула, вопросов бы не возникло. Однако вас прокляли открыто, не таясь, сознавая, что, пусть автора проклятия я не найду, списать все на злой рок не получится. Дальше – больше. Убили одного аспиранта. Он помогал убийце, был пешкой в его игре. Ее смысл я пока не разгадал, но вам там отведена ключевая роль. И она вовсе не связана с вашим статусом моей невесты.

– Ритуал? – нахмурилась Августа и резко выпрямилась, отстранилась. – Иной причины я не вижу.

– Ответ может крыться в вашем происхождении. Месть, например. Не вам – вашему отцу. Настоящему отцу, Августа. Повторюсь, все указывает на то, что вы вовсе не Дзирт. Месть часто соразмерна преступлению, а дети, увы, отвечают за родителей.

– Иногда мне хочется вновь стать серой мышкой, – призналась Августа. Она сидела, чуть согнув ноги в коленях, и слушала плеск воды. – Маленькой незаметной девочкой, дочерью лавочника. Тогда я была счастлива. Без дара, без магии… – Короткий вздох. – Просто так.

– Вы снова станете счастливой. Обещаю.

– А, пустые слова! – отмахнулась она и аккуратно встала. – Но спасибо за них… Ивар.

Ивар. Августа впервые назвала его по имени, вот только ему хотелось, чтобы в ее голосе было больше надежды и меньше печали. Ивар впервые задумался о том, не стала бы невеста счастливее без него. Он не единственный богач в королевстве, Августа могла бы составить неплохую партию тому, кого волновала не одна лишь родословная. «Ты сам, – укорила совесть, – до недавних пор подыскивал жену как кобылу. Тебя не интересовало даже имя, только титул, количество предков и содержание Тьмы в их крови». Что же изменилось теперь? «Изменился я», – нашел ответ Ивар.

– Сир!

Ивар моргнул. Оказалось, он впал в прострацию, и встревоженная Августа трясла его за плечо.

– Мы же договорились, – недовольно пробурчал Ивар, – никаких «сиров»! Если не исправитесь, я перейду на «ты» и придумаю вам какое-нибудь слащавое пошлое прозвище. Как насчет кошечки?

– Бэ! – скривилась Августа. – Это действительно пошло, даже омерзительно.

Ивар от души рассмеялся и легко, одним движением поднялся.

– Рыбка? – не унимался он, желая подразнить невесту. – Зайка, белочка?

– Скорее гадюка, котик, – не осталась в долгу Августа.

Она быстро сообразила, что это все игра, и сделала свой ход. Августа рисковала, Ивара могла разгневать подобная фамильярность. Пусть они сблизились, но пока лишь перешли границы формального общения. Однако небо над головой осталось ясным.

– Для гадюки у вас не хватает яду. – Ивар сделал вид, будто всерьез воспринял ее предложение. – Скорее уж маленький безобидный ужик. И, – он широко улыбнулся и, желая смутить, задержал взгляд на ее груди, – «котик» мне не подходит. Он слишком вял для меня. Вы вскоре убедитесь в этом.

Августа не отреагировала. Жаль, Ивар ожидал румянца или хотя бы гневных напоминаний о приличиях.

– Ах да, милая невеста, – без былого энтузиазма продолжил Ивар, – я решил немного ускорить наше бракосочетание, так что с завтрашнего дня вам не придется скучать. Я уеду, зато замок заполнят портные, белошвейки, модистки, цветочницы и декораторы. Запаситесь терпением и начинайте подписывать приглашения. Торжество состоится третьего мая.