Глава 2. Адрес‑хамелеон

Лина шла по улице, крепко прижимая к груди особую посылку. Та тихонько булькала, будто насмехалась над её решимостью — и, что хуже всего, бульканье звучало всё более самодовольно. Время от времени Лина косилась на адрес — и каждый раз он выглядел иначе.

Пять минут назад было «Площадь Семи Врат, дом 3». Теперь — «Где‑то за углом, спроси у того, кто не знает». Ещё через минуту — «На пересечении снов и яви, третий поворот налево после полуночи».

— Да что ж ты такое?! — возмутилась Лина, встряхнув посылку. — Ты вообще знаешь, сколько у меня просроченных доставок? Три! И если я не справлюсь с тобой, Криворуков отправит меня разносить зелья старости гномам‑долгожителям. А они, между прочим, требуют расписки в трёх экземплярах и любят спорить о трактовке «Устава доставки межпространственных отправлений» в редакции 1342 года!

Посылка в ответ булькнула громче и подмигнула одной из предупредительных бирок — той самой, что гласила «Опасно для психики».

— Ладно, — вздохнула Лина. — Раз ты так, будем действовать по плану Б.

План Б, как обычно, состоял из импровизации. Лина остановилась у ближайшего почтового ящика — старого, потрёпанного, с облупившейся краской и табличкой «Не беспокоить: в отпуске» — и решительно ткнула в него пальцем:

— Принимай посылку!

Ящик, до этого мирно дремавший, вздрогнул и открыл прорезь, которая оказалась ртом:

— Чего?! — хрипловато произнёс он. — Девушка, вы вообще в курсе, который час? У меня выходной!

Лина опешила.

— Но… это же почтовый ящик! Ты обязан принимать посылки!

— Обязан? — ящик фыркнул, и из прорези вырвался клуб дыма. — Я обязан отдыхать. У меня график: с десяти до четырнадцати — сон, с четырнадцати до шестнадцати — чай с печеньем, с шестнадцати до восемнадцати — созерцание облаков. И вообще, у меня отпускные накопились!

— Но это особая посылка! Крайне срочная! — Лина потрясла пакетом перед носом ящика. — Видишь бирки? «Не вскрывать», «Не терять», «Опасно для психики»…

— Вижу, вижу, — ящик прищурился (если прорезь можно было так назвать). — И что? У меня тоже есть бирки. Вот, гляди: «Не беспокоить», «Выходной», «Я устал, я ухожу».

Лина сжала кулаки.

— Слушай, — она понизила голос, — я понимаю, отдых — дело святое. Но если я не доставлю эту штуку до заката, меня уволят из курьеров. А если меня уволят, придётся разносить зелья гномам‑долгожителям — и тогда всё пойдёт коту под хвост. Понимаешь? Ты хочешь жить в мире, где почта сама себя разносит? Где письма пишут себя сами? Где посылки решают, кому их доставлять, а кому нет?

— Ну ладно, ладно! — ящик махнул… чем‑то, напоминающим ручку. — Только из уважения к катастрофе вселенского масштаба. Давай свою посылку.

Лина торжествующе протянула пакет. Ящик приготовился его принять — прорезь‑рот широко раскрылась…

…И тут адрес на посылке снова изменился. Теперь он гласил: «Лично в руки получателю. Никак иначе».

— Э‑э‑э, нет, — ящик тут же захлопнулся. — Лично в руки — это не ко мне. Я — промежуточное звено. У меня договор: принимаю — отправляю. Вручать — не моя зона ответственности.

Посылка булькнула, будто хихикнула.

— Ты специально? — прошипела Лина, глядя на пакет.

Тот булькнул ещё раз — на этот раз протяжнее, почти мелодично.

— Видишь? — ящик торжествующе кивнул. — Она со мной согласна.

Лина глубоко вздохнула, пытаясь не сорваться.

— Хорошо. Допустим. А если я найду получателя? Ты поможешь мне его найти?

Ящик задумался.

— Зависит от того, кто это. Если какой‑нибудь зануда‑бюрократ, который будет требовать квитанцию и расписку в трёх экземплярах — нет. Если нормальный человек — может, и помогу. Но только после чая с печеньем.

— Договорились, — быстро сказала Лина. — Чай с печеньем — будет. А пока подскажи: ты хоть примерно представляешь, куда мне идти?

Ящик покосился на адрес, который как раз превращался из «У подножия радуги» в «Туда, не знаю куда».

— А, — протянул он. — Это тот самый «Адрес‑хамелеон». Слышал про такие. Они обычно ведут туда, куда ты на самом деле хочешь попасть. Или куда тебе нужно попасть, но ты боишься себе в этом признаться.

— То есть? — Лина нахмурилась.

— То есть иди туда, куда ноги сами идут, — посоветовал ящик. — И не спорь с посылкой. Она, может, глупее тебя, но хитрее.

— И как это работает? — недоверчиво спросила Лина.

— Очень просто, — ящик зевнул. — Закрой глаза, отпусти контроль и позволь ногам выбрать путь. Только не падай в портал — их тут по утрам расставляют, чтобы ускорить доставку.

Лина посмотрела на пакет, потом на ящик.

— Спасибо. За совет. И за… понимание.

— Не за что, — буркнул ящик. — Только чай не забудь. С шоколадным печеньем. И без изюма — я изюм не люблю.

Лина кивнула, развернулась и пошла вперёд, позволяя ногам выбирать путь. Посылка в её руках чуть потеплела, будто одобрила решение.

«Ладно, — подумала Лина. — Ноги, ведите меня. Только, пожалуйста, не к начальнику за новой порцией нравоучений».

Ноги, однако, уверенно шагали в сторону квартала, где Лина никогда раньше не была — туда, где дома слегка подрагивали, а вывески меняли надписи прямо на глазах. Одна из них, прежде гласившая «Межпространственная пекарня», теперь сообщала: «Здесь ничего нет. И никогда не было». Другая, напротив, радостно подмигивала: «Добро пожаловать! Вы первый посетитель за три века!»

Посылке, похоже, это место нравилось. Она булькнула особенно бодро, а одна из бирок тихонько зашевелилась, будто пыталась что‑то сказать.

— Только без сюрпризов, — предупредила Лина. — Хотя… какие уж тут сюрпризы. Весь день — один сплошной сюрприз.

Она сделала шаг вперёд — и тротуар под ногами вдруг стал мягким, как облако. Лина покачнулась, но устояла.

— Отлично, — пробормотала она. — Теперь ещё и ходьба по облакам. Что дальше? Летающие коты? Говорящие фонари?

Как по заказу, мимо пролетела пушистая тень, мурлыкнув: «Не опаздывай, курьерша! Время течёт в трёх измерениях сразу!»

Лина вздохнула и пошла дальше, крепче прижимая посылку к груди.

— Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду ящик, — сказала она. — Хитрее меня, говоришь? Посмотрим, кто кого.

Посылка булькнула в ответ и слегка завибрировала — явный знак: главные сюрпризы ещё впереди.