Глава 16

– Калинин, я тебя убью. Придушу собственными руками, – пообещала мне зареванная девушка.

Я понимал, что это совсем не оборот речи. Смотрел на бледную, испуганную и злую Милу и видел: она не шутит. Точно придушит. И будет абсолютно права.

– Если с ней или с малышом что-то случится…

– Ты должна была сказать мне про ребенка! Если бы я знал, все было бы иначе.

– Серьезно? Должна? – глаза девушки гневно сверкнули. – А ты ничего не попутал, горе-любовник? Все могло бы быть иначе, если бы не твоя баба.

– Да сколько еще раз тебе сказать, что она не моя! У меня с Гориной ничего нет. Это случайность.

Чудовищная случайность. Как будто судьба решила проучить меня, лишив самого дорого в жизни. Я ведь и представить не мог, что Света зайдет как раз в тот момент, когда эта…

– Ну, конечно. Еще скажи, что она на тебя напала и хотела изнасиловать! Она голая стояла перед тобой на коленях, Калинин! О какой случайности ты говоришь? О какой, к черту, случайности?! – она разрыдалась, пряча лицо в ладонях, приговаривая сквозь всхлипы: – Зачем я только согласилась на твою авантюру?! Зачем?!

– Мила, я тебя не обманываю. Пожалуйста, поверь. Это правда.

Чувствовал себя, как мальчишка, оправдывающийся перед строгой учительницей за то, чего на самом деле не совершал. И отчаянно надеющийся, что в его слова поверят. Как будто от этого что-то зависело. Или я подсознательно понимал, что если не смогу даже Милу убедить, то Света тем более не станет слушать моих объяснений.

Хотя сам стал бы на ее месте? Вряд ли. Ситуация-то на самом деле казалась патовой. Можно было представить, как все выглядело со стороны. Черт бы побрал эту Горину!

Я обнаружил Елену в своем кабинете, когда вернулся с планерки. Она стояла, опираясь в край стола, спиной к двери. Повернула голову, глядя на меня через плечо, и расплылась в улыбке.

– Олег Евгеньевич! А я зашла пожелать вам доброго утра!

Я быстро пересек кабинет, останавливаясь возле женщины. Почему вообще секретарша ее впустила? Хотя – тут я вспомнил – в приемной не было никого. Да и с самого утра Ирина не попадалась мне на глаза. Ну и где она в таком случае? Что за бардак творится в этой фирме? Сказал же вначале, что не потерплю опозданий. Если даже личный секретарь не соизволит являться вовремя, чего ждать от остальных?

А эта крашенная кукла почему-то решила, что может позволять себе такие вольности.

– Вы меня, наверно, не так поняли… – слащавая улыбка была такой же искусственной, как и все в ней. Крашеные волосы, неестественно длинные ресницы с тонной туши на них, пухлые силиконовые губы. И грудь наверняка такая же. Я с отвращением посмотрел на натянувшуюся ткань блузки, что едва по швам не трещала, и тут же отвел взгляд. Эта курица, похоже, и не представляет, как вульгарно выглядит.

Зачем женщины сами себя уродуют? И вот так, бесстыдно, пытаются навязаться? Никогда этого не понимал и не пойму. Я предпочитал совсем другое. Другую.

При воспоминаниях об упругой и одновременно мягкой груди в моих ладонях, трепещущих губах, о том, как румянец стеснения раскрашивал нежную кожу меня снова обожгло желанием. Света так восхитительно смущалась, словно была юной девчонкой, только-только знакомящейся со взрослыми играми. И это заводило меня еще больше. Крышу сносило от одной только мысли о ней. Сколько бы ни была рядом, а все равно мало. Не получалось насытиться, утолить бешеную жажду по ней.

За эти два месяца я чуть не рехнулся. Понимал, что должен подождать, добиться, наконец, того, к чему шел так долго, но это было безумно тяжело. Меня ломало без нее. Ходил с почти постоянным стояком, как мальчишка в пубертате. И холодный душ не помогал. Да вообще ничего не помогало!

Оттого и сорвался вчера, набросился на нее, как одержимый. Вместо того, чтобы поговорить, наконец, объясниться, устроил себе долгожданный пир. До сих пор бы не выпустил из рук, если бы не уснул и не прозевал момент, когда она убежала. Твердо решил покончить сегодня со всеми тайнами. Вернусь с планерки, найду ее – и мы обо всем поговорим.

Вернулся… Меньше всего хотелось выяснять отношения с Гориной. Вот принесла же ее нелегкая именно сейчас!

– Возвращайтесь на свое рабочее место, Елена. И постарайтесь пореже попадаться мне на глаза. И, разумеется, без подобных выходок. Если, конечно, вы хотите и дальше работать здесь.

– Как скажете, Олег Евгеньевич, – приторно-сладким голосом протянула она. Сползла со стола и сделала шаг ко мне, хлопая своими игрушечными ресницами. Подняла руку к вырезу блузки и начала поглаживать шею.

Цирк какой-то, ей-богу. Ну что мне, силой ее из кабинета выкинуть?

– А может, обойдемся без лишних слов? – она вдруг хитро улыбнулась, и ее пальцы пробежали вниз по пуговицам на блузке. В следующую секунду эта тряпица оказалась на полу, а Горина, победно улыбаясь, опустилась передо мной на колени. – Уверяю, вы останетесь довольны.

Цепкие пальцы в одно мгновенье оказались у меня на поясе, и она ткнулась раздутыми губами в мой пах.

Я охренел от такой наглости. Это было ничуть не соблазнительно – мерзко. Словно помоями в меня плеснули. Она ведь и мизинца моей девочки не стоила. Я вцепился в ее волосы, отрывая от себя, уже зная, что сделаю дальше. Плевать на то, что говорила секретарша, расхваливая мне сотрудников компании и Горину, в том числе. Она здесь не останется, пусть за нее хоть папа римский возьмется просить.

– Вон пошла, – я изо всех сил старался сдерживаться, несмотря на стойкое желание свернуть ей шею.

А потом услышал вскрик.

– Хватит уже мельтешить перед глазами, – Мила поднялась с кушетки в больничном коридоре и отошла к окну, поворачиваясь спиной ко мне. – От того, что ты изображаешь волнение, ничего не меняется.

Изображаю? Я не находил себе места с той самой чертовой минуты в кабинете. Как увидел Свету, оседающую на пол, с посеревшим, лишенным жизни лицом. Сначала думал: шок; на диван ее перенес, за водой помчался, а потом кровь заметил. И такой страх на меня навалился, какого я ни разу в жизни не испытывал.

Действовал дальше на автомате, скорую вызывал, объяснял что-то откуда-то набежавшим сотрудникам, потом вслушивался в скупые слова врачей, с трудом понимая, о чем вообще они говорят. Гнал машину на аварийке вслед за скорой, не видя ни светофоров, ни других автомобилей. Каким-то чудом не врезался ни в кого. А затем потянулись эти бесконечные часы.

Хотелось впечататься в белые стены, что давили со всех сторон. Разорвать неотвратимо замыкающийся замкнутый круг. Проснуться и осознать с облегчением, что все случившееся – лишь только ночной кошмар.

Но я слишком хорошо знал, что так не получится. Легче может стать в одном-единственном случае: если все обойдется. Если судьба сжалится надо мной и сохранит драгоценного для меня человека.

И ребенка. Нашего ребенка. Это все еще не укладывалось в сознании. Я ни разу в жизни не забывал о предохранении. Ни с кем. Женщины появлялись в моей жизни, но ни с одной из них я не собирался создавать семью. А дети должны рождаться в семье. Это я знал совершенно точно.

Мне вполне хватило горького опыта матери, пашущей на двух работах, чтобы прокормить нас с братом. Отец завел себе любовницу, когда мы были совсем маленькими. Мать узнала и выгнала его. Я на всю жизнь запомнил те слова, что она проговорила тогда сквозь рыдания: «Мальчики, мы справимся. А этот козел нам не нужен». Она спала по три-четыре часа в день, вечно искала какие-то подработки. Состарилась раньше срока. Отец через какое-то время попытался вернуться, долго ходил к нам, таская подарки и умоляя о прощении. Но мама и слушать не стала. Мы не голодали, имели весь необходимый минимум вещей и научились не завидовать тем, кто мог позволить себе намного больше.

Но я не хотел, чтобы когда-нибудь мой ребенок пережил что-то подобное. Я должен быть рядом, любить его и заботиться, и любить его мать. Только так, а по-другому вообще не стоит заводить детей.

Поэтому и имел всегда под рукой необходимые средства защиты.

А Света… с ней с самого начала все было иначе. И когда я только осознал, что мне нужна эта женщина, и в Анапе. И даже вчера, когда так старательно изображал утратившего связь с действительностью типа. Можно бы сослаться на то, что якобы был пьян, но ведь нет: я хотел ощущать ее каждым сантиметром тела. Без всяких преград. Потому что дурел от ее близости. От потребности снова заполучить себе.

А если все из-за того, что случилось ночью? Ведь я не то, что несдержан был, я же как зверь накинулся на нее. Обезумевший и дикий. Такие эксцессы точно не для беременной женщины. А потом еще и эта мерзкая сцена с Гориной. Что же я натворил?

– Извини, – Мила вернулась и села рядом, легонько касаясь моего плеча. – Я наговорила лишнего. Сама тоже хороша. Но кто же знал, что все так выйдет! Я ведь уверена была, что вы сегодня, наконец-то, обо всем поговорите. Светка утром такой счастливой выглядела.

Счастливой… Сейчас это звучало почти кощунственно. Я столько переживаний принес в ее жизнь за последние месяцы. А теперь еще и поставил под угрозу жизнь собственного ребенка…

В этот момент дверь отделения распахнулась, и я подскочил навстречу вышедшему врачу.

– Как она?

Он выглядел усталым и явно был не расположен говорить. Неужели все так плохо? Сердце сделало кульбит и загрохотало с удвоенной силой, и я внезапно ощутил, как вспотели ладони.

– Да вы успокойтесь, – сочувственно выдал мне врач. – Своими переживаниями все равно на поможете.

– Что с ней? – я почти выкрикнул, игнорируя пустые попытки меня утешить. Это сейчас было вообще ни к чему.

– Потише, не забывайте, где находитесь, – нахмурился доктор. – Кровотечение мы остановили, но выводы пока делать рано. Будем наблюдать за динамикой.

– Можно к ней?

Мужчина покачал головой.

– Категорическое нет. Сейчас она спит, поэтому до завтра никаких визитов. Да и вам самому не помешало бы отдохнуть. В таком виде я к ней не пущу, ей противопоказаны любые волнения, а на вас лица нет. Поезжайте домой, выспитесь, как следует, а с утра посмотрим. И вы тоже, девушка, – повернулся он к Миле. – Тут дежурить нет смысла, если будут какие-то новости, вам сообщат.