Глава 7

Петя

Дерьмовый день. Давненько у меня таких не случалось.

И работа, и “дорогое” семейство, и Катя. Последняя так вообще мозги поимела по полной:

“Мы совсем не понимаем друг друга. Мне кажется, нам стоит взять перерыв”.

Тьфу.

Кто этих баб разберет. То ей все нравится, то ей не нравится ничего — и разгон между этими двумя состояниями буквально в несколько секунд. И не скажет же: “Милый, прости, у меня сейчас настроение не очень, потому я буду делать из тебя крайнего”. Нет, начнет с банального: “Нам надо поговорить” — причем, по своему обыкновению, смской. Даже не предложит прогуляться, обсудить все “за” и “против”…

Дебилизм.

Вот только обидно, Катя мне по-настоящему нравилась, и я пытался сделать все, чтобы “завоевать” ее сердце. И долгие прогулки, и цветы, и подарки. Дорогих, правда, позволить себе не мог, но это только пока. Или, наоборот, хорошо, что не мог?

— Петьк, го в клуб? — когда позвонил старый школьный друг и предложил встретиться, я не нашел причин для отказа. Карина Максимовна так занята холодной войной с нашим новым шефом, что, как я понадеялся, и внимания не обратит на мое похмельное состояние. Вот только увидеть в этом клубе ее я совсем не ожидал. Начальница буквально в руки мне упала, и пока я думал — как с этим быть: домой отвезти или сразу в офис — как она утянула меня танцевать. А предварительно еще и на “ты” перейти.

Ох, Карина, как вам завтра будет стыдно — подумал я тогда.

А потом произошла магия. Модный трек, красивая девушка, ритмично двигающаяся в моих объятиях… На какую-то секунду мне показалось, что уеду я сегодня не один. Ее прикрытые глаза и чуть приоткрытые губы манили, а в нос врезался слишком знакомый сладковатый аромат парфюма напополам с алкоголем. Я расслабился, подался вперед — о последствиях можно подумать и на утро — как она пропала. Запах испарился.

Дмитрий. Он-то тут откуда?

Он утягивал ее за руку, буквально вырывал из толпы. И я видел ее обеспокоенный взгляд, но через секунду потерял в толпе. Права была Карина — этот Дмитрий как заноза в заднице. Стиснул зубы и пробираться сквозь толпу. Куда он ее мог утянуть? И почему обращается как со старой знакомой?

Направился к туалетам. Хорошо знал, что там есть небольшой тихий закуток, в котором можно что-то обсудить. Или пообщаться с милой девушкой, не сильно обремененной интеллектом.

— Это исключительно мое дело, — услышал голос начальницы. Упрямый и твердый, словно она уже успела трижды протрезветь. — Даже если бы я с ним переспала, тебя это не должно волновать.

Хм, так значит ты тоже допускала такую мысль? Интересненько. Вот только что их связывало с Дмитрием? В том, что они раньше были знакомы, я уже не сомневался. Незнакомым девушкам, которых подсидели в кресле шефа, обычно не дарят букеты цветов. О таких обычно не пытаются выведать у их ассистентов. Таких, в конце концов, не затаскивают в тихий закуток у туалета. Может, даже в надежде на что-то большее, чем просто разговор. Иначе бы вывел на улицу.

— Вообще-то, должно, — ответил шеф. Готов поклясться, зол. — Если ты не забыла, я все же ваш начальник. Отношения между подчиненными? Не думаю, что Джон этому бы обрадовался.

А его-то он к чему приплел? Неужели в курсе?

— Отношения во внерабочее время, прошу заметить, — процедила Карина. Я представил ее лицо — сверкающий раздражением взгляд, упрямо стиснутые губы, сведенные брови — она, как истинная женщина, умела красиво злиться.

— То есть ты уже не отрицаешь сам факт отношений?

Пора мне, пожалуй, подняться наверх. Подождать “шефов” там, а то если поймают на подслушивании — придется объясняться. Все, что мне было нужно, я услышал. Что касается Карины… теперь я знал, что у меня есть шанс. Пока был не уверен, что воспользуюсь им, но…

Миновал лестницу и встал у колонны. Ко мне подскочила какая-то девушка и начала извиваться в такт едва слышимой музыке, призывала поддержать танец. Но я мотнул головой и сделал шаг в сторону — не сейчас. Уже через несколько минут увидел Карину и Дмитрия. Вот только мужчина держал босую девушку на руках. Увидел, что у нее по щекам текут слезы и она баюкает отчего-то посиневшую руку. Упала? На таких каблучищах — немудрено. Подался вперед, чтобы помочь, но наткнулся на внимательный оценивающий взгляд Дмитрия. Он мотнул головой, и я отступил. Понял, этот раунд за ним. Знал ли он, что вступить в войну мне подтолкнул этот взгляд?

Ха.

Глазами проводил их до выхода, и в голову стрельнула шальная мысль — а ведь Карина была босой. А значит…

Хмыкнув своим мыслям, спустился обратно, к закутку. Нашел пару туфель. Первая фигура, которую можно выставить в этой шахматной партии.

Карина

— Напиши смску Марине, пожалуйста — я со почти подсохшими слезами на глазах протянула Диме телефон, кое-как вытащенный из внутреннего, почти незаметного кармана платья. — Скажи, что ЧП, и что я уехала. По причине одного несдержанного барана, сломавшего мне руку.

Секундная тишина.

— Хотя нет, последнее не пиши. Это окончательно убьет ее веру в мужчин. Ты ведь не хочешь, чтобы именно ты стал этим камнем преткновения.

Ожидала, что он начнет спорить, как-то отшучиваться, но нет. Молчал. Причем с довольно мрачным видом. Послушно взял телефон и начал что-то писать.

— И Пете напиши, — вспомнила я. — Скажи, что похмелье не повод прогуливать работу.

— С каких пор я стал твоей секретаршей? — с любопытством поинтересовался он, убирая телефон в карман.

— С тех самых, что сломал мне руку! — едко протянула я. На нас даже таксист обернулся, чуть не пропустив нужный поворот.

— Вообще-то, ты сама упала, — неуверенно ответил он. — Хотя в одном ты права, я баран.

От внезапного признания на мгновение даже рука перестала болеть.

— Ммм, не то, чтобы я против, но позволь узнать, что именно, наконец, открыло тебе глаза на свою природу?

Он искоса посмотрел на мою руку и многозначительно выдохнул.

— Болит? — тихо поинтересовался он.

— Болит, — кивнула я. Не то, чтобы нестерпимо, нет. Нестерпимо было в самом начале, сейчас кисть, скорее, пульсировала, чем ныла.

— Тут дорога перекрыта, — внезапно подал голос таксист. — В объезд будет еще полчаса, там переезд дурацкий. Но тут неподалеку есть государственная травматология.

— В государственную, — наказала я. Но затем опомнилась, таксист-то не виноват ни в чем. — Пожалуйста.

— Давай я лучше другую частную поищу? — Дима с готовностью достал свой девайс и зашел в браузер. — Там всяко лучше будет. Я наслышан о российских клиниках. Благо, в детстве почти не сталкивался.

— Едем в государственную, — упрямо сказала я таксисту, а Диме добавила: — Не знаю, как у вас там в Англии, но в России нормальные государственные больницы. Не так страшен черт, как его малюют. К тому же, я что, зря налоги плачу?

— Как скажешь, — он чуть приподнял руки, мол, сделаем так, как ты посчитаешь нужным. Видимо, руку мне следовало сломать еще в первый день его вступления на новую должность. Или все же обойдется ушибом?

Я прикрыла глаза, прислушалась к себе. Меня мутило, голова кружилась — но все это ушло на второй, а то и третий план. Я еще чувствовала себя пьяной, но идти на какую-то авантюру желания не было. Наавантюрилась уже.

Тихий скрип тормозов известил, что мы на месте. Я с готовностью открыла дверь и… посмотрела на свои ноги. Даже пальцами пошевелила, чтобы убедиться, что мне не кажется — туфель не было. То-то мне так удобно было!

— Ээээ, — многозначительно протянула я.

— Сиди, я сейчас, — сухо бросил Дмитрий и вышел из машины, предварительно протянув таксисту крупную купюру.

Через несколько секунд уже наклонялся, чтобы взять меня на руки.

— Тут стекол дофига, — пояснил он. — Говорил, надо было в частную ехать.

— Ты правда думаешь, что у частных меньше бутылки бьют? — поинтересовалась я. — И вообще, где мои туфли?!

— Купим новые.

— Я хочу свои старые туфли! — в тот момент мне показалось, что это вопрос один из самых жизненно важных. Какой-то неуловимой частичкой себя понимала, что истерю, но ничего поделать не могла.

— Куплю точно такие же, — устало откликнулся он. Знал бы он их цену, наверное, не был бы так уверен.

— Может, еще и разносишь? — до двери в травматологию оставалось всего несколько метров, но я только осознала, что вальяжно устроилась на руках Димы. Хмыкнула от внезапно проскользнувшей мысли.

— Ты чего? — ровным голосом, словно ему совсем не тяжело, спросил он.

— Прикинь, если бы я не похудела, а тебе бы пришлось меня тащить, — я снова хихикнула, озвучивая эту мысль. Именно в данный момент я чувствовала себя спокойно и умиротворенно. Почти как в прошлом. Вот только сейчас груз воспоминаний не тяготил, а дарил некую легкость.

— И? — он не понял.

— И на двадцать пять кило больше, — я говорила почти с гордостью. Скинутыми килограммами я почти гордилась. Точнее, их отсутствием.

— И? — он улыбнулся. — Все равно бы тащил. Как будто впервой.

На секунду я залюбовалась этой знакомой с детства улыбкой. То, когда улыбаются не только губы, но и глаза. Помотала головой, отгоняя наваждение. Нет, Карина. Не то время, не то место и, что важнее, не тот человек. Ты просто соскучилась по мужскому вниманию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Это когда это ты меня тащил?! — удивилась я, пытаясь нащупать в памяти это воспоминание.

— Карина, солнышко, ну ты же еще с подросткового возраста знаешь, что алкоголь — не самая сильная твоя стороны, — фыркнул он, открывая дверь в серое безликое здание.

— Вы куда? — тут же вмешался в охранник, только потом мазнув по мне взглядом. Да уж, я же такая незаметная. Потом добавил: — Вам в первый, только там очередь. Рентген в пятом.

И снова сел за свой столик, пришедший прямиком из девяностых. Разгадывать кроссворды. Казалось бы, столько лет прошло, а привычка охранников разгадывать на рабочем месте кроссворды осталась. Этой мысли я тоже хихикнула, сама не знала почему.

— Хотя нет, беру свои слова обратно, — протянул Дима. — Под алкоголем ты добрее. Не пробовала начинать свой день с бокала вина?

— Бокала не хватит, — серьезно ответила я.

Мы завернули за угол, и Дима растерянно остановился.

Ночка обещала быть куда более веселой, чем раньше.

Очередь — это мягко сказано. Очередище. Навскидку человек двадцать людей с самыми разными травмами, начиная от незначительных повреждений пальца и заканчивая разбитыми головами (честное слово! у кого-то все лицо было в крови). В коридоре витал такой запах перегара, что даже я, будучи под шафе, поморщилась.

— Может, все же в частную? — тихо поинтересовался Дима.

— Приехали же уже, — в тон ответила я.

Он тяжело выдохнул и, не обращая внимания на ленивые взгляды, прошел вглубь. Сидячие места были заняты, потому он определил меня прямо на стол.

— Пойду договариваться, значит, — так же тихо произнес он, но, кажется, все услышали. Кто-то даже недовольно фыркнул.

— Погоди, — я вцепилась в край его рубашки. — Тут у людей и посерьезнее травмы есть. Подождем.

— Карина, пожалуйста, — устало выдохнул он. — Давай уже убедимся, что у тебя простой ушиб и поедем домой? От силы минут десять потратим, никто не будет в обиде.

Он даже обернулся в сторону ожидающих, но встретился с довольно мрачными лицами. Из разряда: только попробуй вперед влезть.

— Езжай домой, я сама разберусь, — насупилась я, отпуская рубашку.

Еще один протяжный усталый выдох, мимолетный взгляд на часы. В этом, казалось бы, простеньком жесте читалось все: отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие:

— Ладно, — он приземлился на стол рядом со мной. Стол пошатнулся, но выдержал.

* * *

Я открываю глаза и понимаю, что сплю. Снова Ивановка, снова воспоминание. Вот только воспоминание ускользающее — то, что я никак не могла поймать за хвост. Вижу, что нахожусь в подсобке местного “бара”. Единственного, к тому же. Вокруг полки, заставленные пыльными бутылками и банками, какие-то швабры, тряпки. Под потолком мигает лампочка, а в углу сидит нескладная девушка-подросток. Я сама, как привет из прошлого, незримо нагоняющего настоящее.

Мне явно плохо, дыхание прерывистое. Кажется, я решила напиться, в свой самый первый раз. И судя по тому, что смотрю на ситуацию по новому — с того вечера я ничегошеньки не помню. Не помнила, если бы не этот сон. Сейчас мозг буквально пихает меня носом в это воспоминание.

— Вот ты где? — дверь со скрипом открывается и на пороге возникает Дима. Тут ему шестнадцать: он уже подкачался, начал ухаживать за собой и пользоваться популярностью у местных девчонок. — Я тебя обыскался.

— Иди лучше с Леськой свой танцуй, — хрипло выдаю я-подросток. И громко икаю.

— С какой Леськой? — он делает вид, что не понимает, даже театрально хмурится. Я-взрослая хорошо вижу, врет. Кажется, меня в детстве тоже не так просто обмануть, судя по тому, как я скептично поджимаю губы. И снова икаю. — А, с той рыженькой? Да ладно тебе.

— Отстань, — выдыхаю я. — Я сама до дома доберусь.

— Ну нет, мать, я тебя в таком состоянии тут не брошу, — серьезно выдает Дима и присаживается перед шестнадцатилетней версией меня на корточки. — Сколько ты выпила?

Делаю глоток из бутылки с вином, молча отвечая на вопрос.

— Так, Карина, пойдем домой, — тон Димы становится серьезным, он берет меня за руку. Но я из прошлого резко вырываю руку и показушно морщусь. Я из настоящего тоже морщусь: неужели сейчас я веду себя так же?

— Не хочу, — отвечаю. — Мы же тусить пришли, вот и туси иди.

Прикрываю глаза, вспоминаю тот кадр, после которого я решила уединиться в подсобке с бутылкой вина. Дима танцует с Лесей — рыжей восемнадцатилетней девчонкой с точеной фигурой и большими зелеными глазами. Его руки опускаются ниже, а она что-то шепчет ему на ухо, смеется. Ее смех утопает в громкой музыке. Когда-то этот кадр смог вывести меня из равновесия. Теперь я смотрю на все это с сожалением о том, что все делала не так. Слишком сильно к нему привязалась, позволила себе влюбиться, чем и испортила нашу дружбу. Осознание этого факта, пусть не впервой, но плетью ударяет по лицу. Внутри разливается свинцовая боль, заполоняя все нутро тяжестью.

— Думаю, мы с тобой вдвоем тоже можем отлично потусить, — Дима улыбается и все же берет меня за руку. Помогает встать, придерживая за талию (точнее, за место, где она должна быть).

Резко дергаюсь за ними и… просыпаюсь.

— С добрым утром, — тихо произнес Дима, уже из настоящего. — Кошмар приснился?

Я оглянулась. Мы все еще в травмпункте, я каким-то неведомым образом умудрилась прикорнуть на плече бывшего друга.

— Да, кошмар, — скомкано ответила я, протирая под глазами. Тушь наверняка размазалась, да и видок, готова поспорить, тот еще.

— Мы, кстати, следующие, — сообщил Дима.

— Сколько я проспала?

— Часа два, — он пожал плечами.

— И ты все это время?.. — удивилась.

— Пойдем, — как только дверь в кабинет открылась, Дима встал и как пушинку взял меня на руки. Я даже поспорить не успела. Того и гляди, в привычку войдет, передвигаться на чужих руках.

— Здравствуйте! — громко произнес Дима, как только мы вошли внутрь.

— Нога? — полулысый доктор чуть приспустил очки и прошелся по моим лодыжкам внимательным взглядом.

— Рука, — поправила его я.

— А почему без бахил? — строго поинтересовался он.

А потом все смазалось в одну кляксу. Мою руку внимательно осмотрели, спросили о том, как все произошло, отправили на рентген… В какой-то момент я даже пожалела, что мы не отправились в частную клинику — спать хотелось чертовски. Дима стойко переносил все эти испытания рядом со мной, беседовал с врачами, расспрашивал о способах лечения, о том, сколько придется носить гипс, можно ли вместо него наложить что-то более современное…

До моей квартиры мы добрались под самое утро, в то время, когда я обычно встаю для того, чтобы отправиться на работу. Рука была закована в гипс до середины предплечья.

— Миленько тут у тебя, — Дима уже привычно опустил меня на руки, как вдруг дернулся от шипения под ногами. — А это, я полагаю, Пуфик?

— Мряяяв! — кот принял боевую стойку и напряженно уставился на мужчину.

— А вы похожи, — хмыкнул Дима.

— Привет, пушистик, кушать? — поздоровалась я с котом, погладив его свободной рукой. Он довольно муркнул, мазнул по моей ноге головой и с гордым видом направился на кухню. Уже у Димы спросила: — Чай? Кофе?

— Не отказался бы от кофе, — ответил он, разуваясь.