Глава 1

– Раздолбаи! – широкая ладонь сжалась в кулак, и он с силой ударил по подлокотнику кресла.

– Да па… – начал синеглазый юноша, но так и не договорил. Он отвернулся к окну, буркнув нечто непонятное себе под нос.

– Дядя Гоша… – произнес второй парень с характерными для уроженца Дагвера глазами.

– Молчать! – рявкнул Георг Саттор, повторно опустив кулак на подлокотник. После выдохнул, и кулак разжался. – Чья была идея?

– Наша, – почти одновременно буркнули парни, и старший коммандер усмехнулся.

– Хорошо. Кто первым пришел к «вашей» идее?

– Да само как-то, – пожал плечами Рикьярд Саттор.

– Угу, – кивнул его закадычный дружок – Егор Брато. – Само.

– Само, – хмыкнул Георг и вдруг снова сжал кулак и, ударив по подлокотнику в третий раз, заорал: – А головы у вас тоже сами вырастут?! Да на черта вам вообще головы, если мозгов нет?! Задницами думаете?

– Пап…

– Дядя…

– Молчать, сопляки! – старший коммандер рывком поднялся с кресла и чеканно зашагал на выход из комнаты. – За мной.

Парни переглянулись, дружно вздохнули и, понурив головы, поплелись следом. Саттор ожидал их на выходе из гостиной, и как только первый показался в дверях, его встретила увесистая затрещина, следом был облагодетельствован второй, и Георг, наконец, исполнив свое самое заветное желание в эту минуту, вновь ушел вперед, удовлетворенно потирая руки.

– Вот черт, – проворчал Рик, потирая затылок, – а вечер только начался.

– Говорил же – не закладывай так резко, – зашипел Егор, – а ты: «Вытяну-вытяну».

– Не лез бы на корпус, и вытянул бы, – отмахнулся младший Саттор.

– Так ты дымился! – это вышло громко, и парни тут же замолчали, стрельнув вороватыми взглядами в спину Георга.

Тот не остановился, но по тому, как вздрогнули плечи полковника, друзья поняли, что их услышали, и это вряд ли останется без внимания. Рик поджал губы и сунул кулак под нос Егору. Тот скривился, отбил кулак и развел руками, говоря одними губами:

– Извини.

Теперь поморщился Рикьярд Саттор. Он не любил заставлять отца нервничать, и не столько из-за наказания, сколько из уважения. Несгибаемый Георг больше своего экипажа любил только сына, и любую неприятность, происходившую с ним, воспринимал остро, хоть и не показывал этого в полной мере. До этого момента парням угрожала выволочка за сумасбродную выходку, которая привела к аварии. Впрочем, выбрались они из передряги с минимумом травм и последствий, сказалась реакция и образование, полученному в Космической Академии. Но вот неосторожное слово, и Саттор уже знает, что всё могло быть намного хуже.

– Пап, – позвал отца курсант Саттор.

Тот поднял руку, жестом велев замолчать. Рик снова вздохнул.

– Пап, да ничего страшного, честное слово…

Старший коммандер замер на последней ступеньке, резко развернулся и окинул сына тяжелым взглядом.

– Знаешь, – голос его вдруг отдал хрипотцой, и мужчина откашлялся. – Знаешь, сколько раз я наблюдал таких вот сумасбродных выскочек, которые думали, что им сам черт не брат? Хочешь, скажу, сколько из них вернулись домой?

– Пап…

Саттор снова поднял руку, призывая Рика к молчанию.

– Я вынужден смотреть, как машина с зарвавшимся щенком превращается в фейерверк, и ничего, слышишь, сын, ничего не могу изменить. И знаешь, что я делаю в этот момент?

– Нет, – хмуро ответил парень.

– Я начинаю сочинять послание к его родителям, – глухо закончил Георг. Он уже возобновил движение, но снова обернулся и отчеканил: – Я не хочу, Рик. Не хочу, чтобы кто-то сочинял послание для меня, потому что мой единственный сын решил, что может больше того, что ему отмерено Вселенной. Не хочу!

Выдохнув, полковник передернул плечами и устремился к выходу из дома. Парни обменялись мрачными взглядами и поспешили за ним. Идти им пришлось недалеко. Прямо на ухоженной лужайке во дворе дома Сатторов лежали два покореженных флайдера. Один из них подарил сыну полковник, второй получил от опекуна – ректора Третьей Космической Академии, где учились парни – Егор Брато. Между флайдерами стоял киборг, как раз закончивший диагностику.

– Что там, Боб? – спросил старший коммандер без особого интереса. Сейчас он бы вовсе отправил обе машины в утилизатор. Мальчишки здорово напугали и разозлили боевого офицера, немало повидавшего на своем веку.

– Флайдер Рика, – начал киборг: – Скоростные системы повреждены на сорок процентов, топливный отсек – пятьдесят процентов. Герметичность резервуара нарушена, при эксплуатации возможен взрыв. Информационные носители выведены из строя на пятьдесят процентов. Подлежит восстановлению.

– Фух, – выдохнул младший Саттор и сник под взглядом старшего.

– Флайдер Егора: скоростные системы повреждены на двадцать процентов. Топливный отсек – десять процентов, герметичность не нарушена, возможна дальнейшая эксплуатация без замены резервуара. Информационные системы выведены из строя полностью. Повреждения получены не в ходе аварии, было вмешательство в бортовой коммуникатор. Подлежит восстановлению.

– На черта? – Георг обернулся к Брато.

– Эксперимент, – почесал в затылке Егор.

– Цель?

– Полная перенастройка систем.

– Перенастроили?

– Ну…

– Думаете задницами, руки растут из задниц, – в сердцах воскликнул полковник. – Вопрос: за каким чертом два человекоподобных седалища полезли к умной технике?

Парни переглянулись. Рик промолчал, не желая обострять, но Брато не сдержался, брякнув:

– Прогресс двигают сумасшедшие идеи и безумные испытатели.

Саттор побагровел.

– Но это прогресс! – поспешил исправиться Брато, делая шаг назад. – Мы так далеко не заглядывали, так, по мелочи.

– Где прогресс, а где мы, – поддакнул Рик, закрывая собой приятеля от подступающего полковника.

– А вы…

Следующие пять минут Георг во всех подробностях и в красках расписывал экспериментаторам, где их место в эволюционной цепи. Амебы оказались на ступень выше. В выражениях он уже давно не стеснялся. Мальчишки вышли из того возраста, когда полковник следил за тем, что говорит. Они росли, росли их прегрешения, менялся и словарный запас, который использовал старший коммандер для определения меры своего негодования. Поблажек не было ни Рику, как сыну, ни Егору, и плевать, что чужой подопечный. Вот уже двенадцать лет как семья Сатторов увеличилась еще на одного человека. И пусть Георг его не усыновлял и даже не думал об этом, но Брато прочно занял свое место в этом маленьком мужском семействе. И если Саттор бушевал, то острое словцо и затрещина находили своих жертв без всякого разделения на родной-не родной. Заслужили? Получите. И никаких скидок и поблажек.

– Раздолбаи! – поставил точку в своей речи полковник и шумно перевел дыхание. Вроде стало легче. – Чтобы даже не вздумали прикасаться к флайдерам! Их ремонтом займутся специалисты, а вас, – жгучий взгляд перешел с одного парня на другого, – пока машины снова не будут на ходу, покатает Боб. У него хотя бы мозги работают без сбоев.

– Чего? – Рик возмущенно округлил глаза.

– Да нас же засмеют! – поддержал друга Брато.

– Я всё сказал, – отрезал Георг и направился к дому, но все-таки обернулся: – Узнаю, что сунули свои ручонки в бортовые системы, обломаю по локоть.

– Твою ж мать, – обреченно вздохнул Рик.

– Я тоже так думаю, – мрачно поддакнул Егор.

Однако спорить со старшим Саттором никто не решился, себе дороже. Парни дождались, когда за полковником закроется дверь и обменялись хмурыми взглядами.

– И что будем делать? – без всякого любопытства спросил Брато.

– Готовиться к учебе, – Рик сплюнул на газон, сунул руки в карманы и направился к дому.

– Так ведь договаривались…

– Я с Бобом в городе не появлюсь, – ответил младший Саттор.

– Такси?

– Угу, и уши на заднице, отец натянет. Хочешь, развлекайся, я потерплю.

Егор проводил друга взглядом, после посмотрел на свой флайдер, протяжно вздохнул и последовал за Риком.

– Не, ну так-то уши мне больше нравятся на нынешнем месте, я тоже потреплю. Хотя бы ради эстетики.

Усмехнувшись, Брато вернулся в дом Сатторов. Хотел сразу найти Рика, но, поднявшись до второго этажа, услышал негромкие голоса отца и сына, и вернулся вниз, отправившись прямиком на кухню. Здесь он был своим и окончательно стесняться перестал еще лет девять назад. Георг какое-то время подтрунивал, глядя на робевшего мальчишку, потом начал гонять на кухню то за одним, то за другим, и Егор привык.

– Иннокентий, – позвал молодой человек.

– Я слушаю, Егор, – ответил «дворецкий» несколько раз модернизировавшийся за эти годы.

– Что у нас есть пожрать?

– Если вы имеете в виду прием пищи, то сегодняшнее меню составлено из следующих блюд…

– Ладно, не надо, – отмахнулся Егор. – Сам разберусь. Ну тебя с твоим меню. Мне б пожрать, а не откушать.

– Правила хорошего тона еще никому не вредили, – укоризненно произнес Иннокентий.

– Угасни, зануда.

Программа сымитировала вздох, и «дворецкий» исчез.

– Так-то лучше, – проворчал Брато и полез в холодильник…

Вернувшись в дом, Рик сразу направился к отцу, но, дойдя до дверей его комнаты, остановился в нерешительности. Показываться на глаза старшему Саттору младшему было стыдно. Для Рика за эти годы мало что изменилось. Мнение и уважение отца по-прежнему стояло на первом месте. Потоптавшись немного, молодой человек постучал в приоткрытую дверь.

– Заходи, – послышался усталый голос.

Георг сидел в своем любимом кресле со стаканом, наполовину наполненном коньяком, и смотрел в сторону окна. Рик шмыгнул носом, совсем как в детстве, и приблизился к полковнику. Саттор мазнул взглядом по сыну и снова отвернулся к окну, сделав глоток из стакана. Парень, молча, кусал губы, не зная, с чего начать. Хотелось извиниться, но извинений было мало, и Рик это понимал. В этот раз они с Егором действительно сглупили. Не стоило лезь в бортовую систему, не стоило устраивать гонки, не стоило… много чего не стоило делать, но теперь что-либо изменить было невозможно.

– Пап, мы идиоты, – наконец произнес Рик.

– Знаю, что дальше? – осведомился старший коммандер.

– Со всех сторон идиоты…

– Круглые?

– Абсолютно, – согласился Рик.

– Вы мальчишки, – усмехнулся Георг. – Великовозрастные раздолбаи, которым собственный зад не дает спать спокойно. Налей.

Младший Саттор посмотрел на початую бутылку, послушно плеснул себе в стакан и устроился в кресле напротив. Полковник отсалютовал ему стаканом и сделал очередной глоток.

– Поговорим, – произнес отец, наблюдая за тем, как сын отставляет свой стакан на столик.

– Поговорим, – кивнул Рик.

Полковник усмехнулся и поднялся с кресла. Он прошелся по комнате и развернулся к сыну.

– Что ты знаешь об ответственности? – Рик открыл рот, но тут же его закрыл и ссутулился, уже понимая, что хочет сказать отец. – Кто ты, Рикьярд Саттор?

– Курсант Его Императорского Величества, – негромко ответил молодой человек. – Будущий офицер…

– Боевой офицер, Рик, боевой! Насколько помню, ты ведь еще и в командиры метишь, ничего не изменилось?

– Нет, – буркнул младший Саттор.

– Так как же, твою мать, ты собрался нести ответственность за чужие жизни, если не справляешься с ответственностью за свою собственную?! Но больше всего меня бесит, что вы не можете дать внятного ответа – зачем?! Чего вы хотели добиться изменением параметров? Какую цель преследовали? Какой итог эксперимента предусматривался? Сын, я хочу знать ответы на все эти вопросы, иначе мне не остается ничего иного, кроме как сделать вывод – я не справился. Не смог вложить в твою голову разумных мыслей, не передал свой жизненный опыт. Да к чертям, если все мои слова и поучения не смогли достичь цели, значит, отец из меня никудышный!

– Папа…

– За каким чертом, Рик? Сколько лет я повторяю одно и то же: у каждого действия есть побудительная причина, направляющий вектор и закономерный итог. А кроме того…

– Ответственность, которую мы возлагаем на себя, осуществляя задуманное действие, – послушно повторил молодой человек.

– Итак – побудительная причина?

– Спор, – неохотно проворчал Рик.

– Направляющий вектор?

– Желание выиграть.

– Закономерный итог известен. С кем спорили? С Егором? И что вы пытались доказать друг другу?

– Не друг другу, – голос Брато ворвался в диалог отца с сыном. – Побудительная причина – спор с однокурсниками. Хотели переоборудовать флайдер, ускорить его.

– Не сошлись во взглядах, и каждый сделал по-своему? – понял полковник, парни кивнули, подтверждая его догадку. – Насколько понимаю, вариант Егора оказался более жизнеспособным, а Рик едва не устроил фейерверк посреди мало, но все-таки оживленной трассы. Прямо в воздухе, да? И только благодаря другу выбрался из передряги более-менее, удачно, так? Так?! Ты вынудил его приземлиться, Егор?

– Я бы вытянул, – упрямо произнес Рик и залпом осушил содержимое стакана.

– Молчи, раздолбай! – рявкнул Георг и указал на дверь: – Прочь с глаз моих. И никаких увольнительных, лично позабочусь. Как поняли?

– Вас поняли, господин полковник, – вяло отозвались парни.

– Не слышу.

– Вас поняли, господин полковник! – гаркнули курсанты Третьей Космической Академии, и старший коммандер закончил беседу кратким:

– Свалили.

Теперь уже действительно не имело смысла продолжать разговор. Боб – водитель, отсутствие увольнительных, что мог еще придумать полковник, оставалось только догадываться. На догадках парни и решили остановиться. Поэтому ретировались из комнаты Георга быстрей, чем он успел поставить стакан на столик. Саттор проводил бегство сына и его друга мрачным взглядом, после криво усмехнулся и повторил уже в который раз за этот вечер:

– Раздолбаи.

Чтобы не искушать судьбу, парни скрылись в комнате Рика. Младший Саттор достал конспект, завалился на кровать и попытался углубиться в чтение. Егор, поерзав на стуле, открыл было рот, но, не заметив у приятеля желания вести сейчас беседы, вздохнул и развернулся к столу. Вскоре он уже корпел над своей тетрадью, что-то увлеченно вычерчивая. Рик скосил глаза на Брато, после поглядел на свой сендер, валявшийся на подушке, но отрицательно мотнул головой и вернулся к конспекту.

Материал не шел. Взгляд парня уже по десятому разу скользил по первому абзацу, но смысл прочитанного так и не отложился в голове курсанта второго курса Рикьярда Саттора. Наконец, он откинул в сторону тетрадь и ожесточенно потер лицо. Чтобы хоть немного отвлечься от невеселых дум, Рик поднялся с кровати и прошелся по комнате, затем остановился на спиной Брато и заглянул ему за плечо.

– Твою мать, Егор! – рявкнул Саттор, рассматривая чертеж, который с такой увлеченностью делал приятель. – Нам еще за этот эксперимент выгребать!

Брато бросил на друга рассеянный взгляд, после вытянул руку и, не глядя, оттолкнул склоненную над ним голову Рика.

– Не мешай, – буркнул он.

– Да пошел ты, – фыркнул Рик, подхватил контактор и направился к двери.

Когда он выходил из комнаты, Егор уже начал расчеты. Саттор обернулся, смерил Брато мрачным взглядом, но усмехнулся и покачал головой, проворчав:

– Как всегда…

И он был прав. От того замкнутого мальчика, тяжело переживавшего потерю родителей, каким Егор Брато пришел в кадетский корпус, ни осталось ничего. С тех пор, как Рик и Егор сблизились, еще в первый год обучения, всегда отстраненный и равнодушный мальчик с необычными для уроженца империи глазами начал оживать.

Вскоре его интерес к жизни и к собственному будущему заметно возрос, и перед летними каникулами заливистый хохот полукровки стал одним из самых привычных звуков, раздававшихся в казарме младшей группы.

На второй год обучения в Егоре Брато обнаружилась любовь к подначкам и розыгрышам. Беззлобным и не особо обидным, но пару раз Егор связался с кадетами постарше и чуть не получил по шее. Пришлось вмешиваться его закадычному и более серьезному дружку Рику Саттору, чтобы погасить в зародыше, готовый вспыхнуть пожар. Впрочем, на ворчание Рика, когда они остались наедине, Брато ответил круглыми глазами и возмущенным:

– Это у них нет чувства юмора, я тут при чем?

– Зато навалять могли по серьезному, – ответил Саттор. – Об этом не думал?

– Так ты же рядом, – пожал плечами Егор и широко улыбнулся, разом погасив желание надавать ему по шее у самого Рика. Тот махнул рукой и произнес излюбленное слово его отца:

– Раздолбай.

– Ага, – жизнерадостно кивнул Брато, но к старшим ребятам больше не лез.

А на третий год, незадолго до зимних каникул, Рик проснулся от шипения в ухо:

– Вс-ставай, с-соня, вс-ставай. Хватит мазать подушку слюнями. Встава-ай.

Первое, что разглядел сонный мальчик, это бордовые глаза своего приятеля. Егор был заметно возбужден, он закрыл Саттору род ладонью, воровато оглянулся и кивнул на выход из спальни. Рик широко зевнул, сунул ноги в тапки и, не раскрывая глаз, пошел за другом, почесывая взлохмаченную голову. Их путь закончился в туалете, где Брато сунул приятелю его одежду и велел:

– Одевайся.

– Зачем? – спросил Рик, снова зевнув.

– Ты дурак что ли? – возмутился неугомонный кадет Брато. – Раз говорю, значит, надо. На черта спрашиваешь? Давай-давай, шевелись, сынок, – закончил Егор покровительственно.

Так и не успевший до конца проснуться, Саттор послушно натянул комбинезон, чистые носки, приготовленные на утро, уже сунул ногу в ботинок и, наконец, очнулся. Распрямившись, Рик прищурился, склонил голову к плечу и вопросил:

– Что ты опять придумал?

Егор усмехнулся и сунул руку в карман. После вытащил карточку – ключ-вездеход, на котором стояло имя ректора, и важно произнес:

– Видал?

– Сдурел? – искренне поинтересовался Рик.

Брато закатил глаза.

– Иногда ты меня просто бесишь, – заявил он.

– Это ты меня бесишь, – зашипел Саттор, начиная закипать. – Нас завтра из кадетского корпуса выпрут!

Егор зафыркал, махнул рукой, но до ответа все-таки снизошел.

– Во-первых, дядя меня в приют не отправит. Ну, порет, ну, в карцер, ну, плац подметем, жить можно. А во-вторых, ты поддался моему дурному влиянию. Могу сказать, что я тебя заставил…

– Но я не поддался! – воскликнул Рик, и Брато спешно закрыл ему рот ладонь, состроил страшную рожу и зашипел:

– Тс-с-с, совсем что ли? Сейчас капрал припрется, и пойдем в карцер…

– Мы и так там будем, – ядовито ответил Саттор, отпихнув руку приятеля.

– Разумеется, – кивнул Егор. – Но одно дело идти в карцер после полета на симуляторе, а другое – за нарушение режима. Первое намного интересней.

– Симуляторы? – Рик поджал губы, некоторое время думал, после спросил: – Как мы туда пройдем?

– Во! – Брато ткнул ему в нос вездеходом ректора.

– Да иди ты, – Саттор отбил руку другу. – Я говорю, как пройдем? Там патруль, потом дежурные в учебном корпусе. И активация программы…

– Доверься мне, – в голосе красноглазого авантюриста снова появились покровительственные нотки. – Я всё продумал.

– Угу, – мрачно кивнул Рик, – когда ты в последний раз всё продумал, мы драили казарму.

– Я учел прошлые ошибки, – заверил Егор. Заметив, что приятель всё еще колеблется, он произнес: – Хорошо, раздевайся и иди спать, я пойду один. Удача любит решительных и храбрых, зато слюнтяи высыпаются и завидуют отчаянным.

– Вот ты… – прошипел Рик, осознав, что Брато повторил слова полковника Саттора. Затем застегнул застежку ботинка, натянул второй и ворчливо сказал: – Куда я тебя одного отпущу? Без меня опять во что-нибудь вляпаешься.

Мальчишки выбрались через окно туалета, умудрились пробежать, прячась в тени, мимо патруля, даже добрались до учебного корпуса, но тут их нагнал их куратор – капрал Магнус Реджинальд.

– Попались, соколы? – вопросил он, ухватывая двух нарушителей режима и покоя за уши. – Еще и без верхней одежды.

И всё, что сделал Егор Брато, когда капрал выпустил его ухо и взял за шкирку, это оглянулся, шлепнул себя ладонью по лбу и с чувством произнес:

– Черт, следы!

Рик скосил глаза на две дорожки следов на снегу, вздохнул, но усугублять вину восклицаниями не стал. Зато не смолчал Реджинальд. Он развернул к себе Егора и полюбопытствовал:

– Кадет Брато, ты бессмертный?

– Никак нет, – бодро ответил Егор. – Но только телом, а вот душа…

– Наглее-ец, – протянул капрал, отвесил авантюристу подзатыльник и погнал мальчишек к кадетскому корпусу, отняв ключ-вездеход, который успел увидеть до того, как Брато спрятал его в карман.

Ночь они провели в карцере, напичканные пилюлями против простуды. А утром предстали перед ректором Лосевым. Дядя и опекун зачинщика и мелкого воришки – Егора Брато, первые минут пять смотрел на провинившихся кадетов тяжелым взглядом, постукивая своим «вездеходом» по столу. Тук-тук, тук-тук… Первым не выдержал Егор:

– Дядя…

– Молчать! – гаркнул ректор и поднялся из-за стола. Он прошелся по кабинету, вдруг остановился и воскликнул: – Черте что!

– Это я виноват, Рик не причем…

– Причем, – мрачно изрек Саттор. – Меня никто на аркане не тащил. Сам пошел.

– Но всё придумал я, – стукнул себя в грудь кулаком Брато.

– А я не остановил, наоборот, поддержал…

– Может, вы еще и сами себя сейчас накажите? – ядовито спросил Лосев.

– Мы можем вычистить плац? – неуверенно предложил Егор.

– Можем, – твердо сказал Рик. – И казарму отдраить.

– Ага, и на камбуз…

– Молчать! – снова рявкнул ректор и повторил: – Черте что! Нормальные дети стоят, опустив головы, шмыгают носами и уверяют, что больше не будут.

Мальчишки переглянулись.

– Дядя, мы нормальные, – уверил Брато.

– Просто честные, – добавил Саттор.

– Уйдите с глаз долой, – махнул рукой ректор.

– А наказание? – возмутился Егор. – Плац? Казарма?.. Камбуз?

Лосев резко развернулся к ним и показал фигу:

– Вот вам камбуз! Казарму будете драить вечером, а сейчас на учебу. Завтра у вас персональный зачет. Лично буду присутствовать на всех занятиях.

– Но это же жестоко! Дядя…

– Кадет Брато, кадет Саттор, как поняли свое наказание?

– Вас поняли, господин ректор! – гаркнули мальчишки.

– Кр-ругом! – пророкотал ректор. – И пошли вон отсюда. – Но прежде, чем закрылась дверь за кадетами, он произнес медовым голосом: – До завтра, мальчики.

Вечером, намыв полы в казарме, пацаны засели за учебники, и до отбоя их никто не слышал и не видел. Хотели повторять материал ночью в туалете, но бдительный капрал разогнал их по койкам, усмехнувшись:

– Перед смертью не надышитесь.

На следующий день преподаватели спрашивали только их, по всем предметам. Ректор заходил на каждое занятие, брал стул и усаживался рядом с преподавательским столом и вставал с него только с окончанием урока. Он не просто наблюдал за опросом, но и спрашивал сам. Группа отдыхала, кадеты Саттор и Брато вкалывали. И когда после третьего урока мальчишки стояли у стены, глядя вокруг себя ошалелыми взглядами, Рик утер пот со лба и произнес:

– Это перекрестный допрос какой-то.

А уж в этом-то Рикьярд Саттор толк понимал, недаром другом их семьи был успешный адвокат Якоб Стивенс. За три года их знакомства Рик немало наслушался о судопроизводстве и процессуальных приемах. Кроме того, Жюльет – дочь Яши училась на юриста, и мальчик ни один раз помогал ей готовиться к занятиям, если приходилось на каникулах и в увольнительных отправляться к Стивенсам, а не домой. Так что кадет Саттор знал, о чем говорил. Кадету Брато в его словах не было смысла сомневаться, и он просто кивнул, соглашаясь:

– Ага. – Немного помолчал и добавил: – А дядя Степа все-таки зверь.

Еще никогда они так не ждали окончания учебного дня. Однако по завершении, уже измученные и плохо соображающие, мальчишки услышали то, чего ожидали меньше всего:

– Молодцы, я доволен, – изрек ректор, поднимаясь со стула. – Завтра можете делать то, что хотели.

– Симуляторы? – округлил глаза Егор.

– Нет, – отмахнулся Лосев. – Нечто получше. Будете чистить плац. – И удалился, насвистывая незамысловатую мелодию, под двумя мрачными взглядами. Впрочем, урок был усвоен, и мальчишки вели себя тихо, почти тихо, до окончания того учебного года.

Вспомнив прошлое, Рик против воли рассмеялся. Он как раз вышел из дома и теперь стоял под окнами комнаты отца. Опомнившись, парень зажал рот ладонью и поднял взгляд наверх, но полковника не было видно. Младший Саттор передернул плечами, снова хмыкнул и подошел к своему флайдеру. Он досадливо покусал губы и присел, любовно огладив помятый борт.

– Как не ко времени, – вздохнул Рик. Надев на ухо сендер, парень выдохнул, усмиряя мгновенно ускорившийся бег сердца, затем откашлялся и произнес: – Контакт – Лара.

Лариса Свенссон… Курсант Свенссон. Девчонки не учились в кадетском корпусе при Третьей Космической, но поступить в Академию могли. Когда парни перешли из кадетского корпуса на первый курс, к ним присоединились и девушки. С Егором и Риком их училось семеро. Проныра Брато успел пофлиртовать почти со всеми, и даже встречался около месяца с Агатой Ребровой, но они быстро пришли к выводу, что друзьями им быть больше нравится.

А вот Рик к появлению девочек отнесся прохладно. Впрочем, так выглядело со стороны. На самом деле курсант Саттор просто жутко стеснялся, поэтому ему было проще держаться от них вдалеке, общаясь лишь по необходимости. Из-за этого девушки считали его мрачным и недружелюбным, и только Егор знал, отчего его приятель напускает на себя равнодушный вид и упорно игнорирует сокурсниц, когда те впархивали в аудиторию шумной стайкой.

– Дурень, – говорил Егор, – ты чего зажимаешься? Ну, хочешь, я приглашу девчонок куда-нибудь, когда мы будем в увольнительной?

– Отвали, – бурчал Саттор. – Что с ними делать в увольнительной?

– Пришло время нам поговорить, сынок, – ответил Брато, усаживаясь рядом. – В жизни любого мужчины наступает такой период, когда нужно распрощаться с девственностью. И никто лучше женщины ему в этом не поможет. Чтобы лучше понять, о чем я говорю, давай вспомним академического кота Филарета…

– Придурок, – Рик тогда шлепнул хохочущего друга по лбу и ушел, качая головой.

Нет, Рикьярд Саттор не собирался оставаться монахов, как и бегать от девчонок, но напор приятеля ему не нравился. Рик вообще мало с кем сходился близко и за все годы обучения Егор оставался его единственным другом. Впрочем, Брато тоже не распылялся, с людьми он находил общий язык быстро и мог бы обзавестись уймой друзей, но предпочитал оставлять их знакомыми, и по-настоящему ценил только Саттора, оставаясь преданным их дружбе.

Сам Егор распрощался с «недостатком», от которого теперь упорно порывался избавить и приятеля, еще на зимних каникулах в последний год обучения в кадетском корпусе. После не удержался и связался с Риком, чтобы важно похвастаться своим первым опытом. На что более серьезный Саттор философски ответил:

– Все там будем.

– Да ну тебя, зануда, – оскорбился Брато, растеряв весь апломб. – Вот у тебя есть новость, интересней моей?

– Отец подарит мне флайдер на выпускной.

– Вот черт! Модель?

– «Сириус-5».

– Охренеть! – завопил Брато, но тут же ворчливо добавил: – Вот так и ты должен был выкрикнуть, когда я с тобой поделился своей важной новостью.

– Охренеть! – воскликнул Рик, еле сдержав смешок.

– Вот именно, – торжествующе ответил Егор, однако мгновенно переключился и жарко спросил: – С линейным ускорителем?.. А бортовая система… Охренеть!!!

Впрочем, Егор тоже получил свой «Сириус» на выпускной от дяди, правда, не пятой, а третьей модели, но счастлив был настолько, словно получил в подарок целый крейсер. Машины и скорость были слабостью парней, ну, у кое-кого, прибавились еще и девушки, но машины все-таки оставались вне конкуренции. Рик пока довольствовался только вождением.

Но вот треснула и его броня. Это случилось в конце первого курса, весной, когда солнце уже пригревало, и первая зелень радовала глаз. Рик вдруг увидел Её. И вроде бы знал еще с начала учебного года, но разглядел только сейчас. Просто повернул голову и замер на мгновение, глядя, на солнечный луч, запутавшийся в рыжих волосах Ларисы Свенссон. Вот так разом, увидел и пропал. Правда, с тех пор замкнулся еще больше, и даже Егору не сразу удалось вытянуть из друга мрачное:

– Нравится.

– Кто?

– Свенссон.

– Так что же ты молчал?! – засиял Брато, но в нос ему ткнулся кулак Рика:

– Только сунься, и я перестану с тобой разговаривать.

– Всё так серьезно? – присвистнул Егор. – Ну, ладно, как скажешь. Страдай дальше.

А Рик страдал. Теперь он украдкой следил взглядом за Ларисой, любуясь во время полета на симуляторе, между занятиями, во время доклада, оборачивался, услышав ее смех, и жутко ревновал, если смех вызывал шуткой другой парень.

– Да хоть заговори с ней, – возмущался Егор. – Что ты с ума сходишь?

– Без тебя разберусь, – отмахивался Рик.

И он сделал первую неуклюжую попытку сблизиться, когда оказался рядом с ней на занятиях по тактике наземного боя. Выглядело это так:

– Совсем дура? – спросил Саттор, заглянув в коммуникатор Лары.

– Чего? – опешила девушка.

– Смотри сюда, – он выдрал из рук курсанта Свенссон коммуникатор и ткнул пальцем: – У тебя здесь линкор пролетит со свистом, не то, что пройдет команда противника. Ты им с флангов путь блокируешь, а в центре брешь. Неверно распределила силы.

– А как лучше? – задумчиво спросила Лариса.

– Так, – и Рик составил ей схему расстановки сил.

После «Тактики» девушка сама подошла к парню, чтобы поблагодарить, и они худо-бедно разговорились. Нет, тогда они еще не подружились, даже не особо общались после, но в конце учебного года курсанты собрались на небольшой сабантуй, и Рик все-таки обменялся номерами контакторов с приглянувшейся девушкой. Летом они не связывались, а вот с началом учебного года начали общаться часто. Как-то само собой получилось. Рик предложил свою помощь по паре предметов, в которых Лариса была несильна, она отказываться не стала.

И всё же Егор сунул свой нос в сердечные дела друга, решив ненавязчиво ускорить процесс сближения. Он взялся ухаживать за подругой Ларисы, и вскоре они вчетвером: Брато с подружкой и Рик с Ларисой – гуляли по близлежащему городку. Таких прогулок было уже три. Сегодня должна была состояться четвертая, но пытливый ум парней и авария изменили планы.

– Лариса, привет, – деловито начал Рик. – У нас тут кое-что случилось… В общем, мы с Егором не сможем подъехать.

– Жаль, – кажется, девушка была искренно расстроена. – Надеюсь, ничего страшного?

– Мелочи, – отмахнулся Саттор. – Завтра расскажу. Ты не обиделась?

– Нет, просто расстроилась. Думала, увидимся…

Она вдруг осеклась, а сердце Рика, совершив в груди кульбит, замерло где-то в горле.

– Тогда до зав… – голос сорвался, и парню пришлось откашляться. – До завтра?

– До завтра, – ответила она, и сендер замолчал.

Саттор выдохнул, сердито поглядел на флайдер, затем на окна отца, однако устыдился неожиданной вспышки, протяжно вздохнул и направился к дому. И все-таки слова Ларисы задели, породив в душе надежду, что он ей не безразличен.

– Разберемся, – весомо произнес парень и вошел в дом.