Глава 3

Деревья уже почти полностью покрылись золотом, кое-где пестрели багрянцем, и от былой задорной зелени остались лишь воспоминания. Академический городок погрузился в блаженное затишье – настали выходные. Большая часть курсантов отправилась по домам, остались лишь те, кто были назначены на эти дни в наряд, и те, кто успел провиниться. И мирную тишину нарушало лишь мерное шарканье самых заурядных метел, собранных из березовых прутьев. В эту область цивилизация нос не совала.

– Всё гениальное просто и не требует новаторских решений, – назидательно говорил ректор, глядя на хмурых курсантов, разметавших листву на дорожках между корпусами.

– Ретроград, – ворчал Егор Брато, бросая короткие взгляды на довольного жизнью родственника.

– Р-разговорчики, курсант Брато, – бодро рявкнул Лосев. Он заложил руки за спину, перекатывался с носка на пятку и обратно, и казался совершенно довольным жизнью. Мужчина втянул носом свежий осенний воздух, выдохнул и протянул, щурясь на солнце: – Хорошо-о.

– Кому как, – усмехнулся Рикьярд Саттор, сметая собранные листья в очередную кучу.

Лосев взглянул на второго курсанта, так и не открыв второй глаз, и это сделало его похожим на ленивого барствующего кота. Затем вновь поднял голову, подставляя лицо под солнечные лучи.

– Чем вы занимаетесь, Рик? – спросил ректор, перейдя на неофициальный тон.

– Ерундой, – буркнул Брато и под взглядом опекуна усердней заширкал метлой.

Рик скрыл улыбку, оставил уже собранную кучу и начал собирать новую.

– Не слышу ответа, – напомнил о себе Лосев.

Саттор обернулся к нему.

– Мы проводим хозяйственные работы на территории академического городка, согласно приказу о наказании…

– Всё верно, – кивнул ректор. – А теперь более развернуто, минуя приказ о наказании.

Рик поджал губы, раздумывая, чего ожидает от него Лосев.

– Ну-у… – метелка еще несколько раз чиркнула по твердому покрытию дорожки. – Мы сметаем листья, убираем территорию, наводим чистоту, в общем.

– Во-от, – ректор поднял вверх палец. – Чистота – хорошо?

– Хорошо, – не стал спорить Саттор.

– А забота о родной академии – хорошо?

– Хорошо, – Рик усмехнулся и посмотрел на Егора, тот закатил глаза. К чему клонит его опекун, парни уже поняли.

– А труд?

– И труд – хорошо.

– Выходит, данный вид труда благотворно влияет на грудные и плечевые мышцы, дает возможность подумать, а то и вовсе разгрузить мозг. К тому же можно медитировать под монотонный звук и мерные движения метлы. Заметьте! Один инструмент, а сколько пользы – превосходно!

– Угу, просто тренажер для интеллекта, – усмехнулся Егор.

– И это верно, – кивнул ректор. – А вы – наказание. Я забочусь о вас, дорогие мои. Дурите почаще, и вы получите уникальную возможность вновь встретиться с этим наиполезнейшим инструментом.

– Точно, на черта нам космос, когда есть метла! – ядовито воскликнул Брато.

– Вот и я говорю, – деловито кивнул ректор. – На черта? Подметать у вас выходит лучше, чем жить по уставу и исполнять необходимые дисциплинарные требования. Наслаждайтесь, мальчики. – И он вновь закрыл глаза, показывая, что разговор окончен.

Рик и Егор обменялись взглядами и спрятали смешки за протяжными вздохами. Раскаяния они не чувствовали, но ректор должен был думать иначе. Лосев вновь приоткрыл глаз, покосился на парней и… тоже спрятал усмешку за зевком, он знал мальчишек, как облупленных. Впрочем, этими курсантами ректор был вполне доволен. Серьезных нарушений у них было не так уж и много, в учебе они не плелись в хвосте, и с жизнью по уставу Академии справлялись вполне успешно, однако молодость – та пора, когда не обойтись без придури, и ее в парнях, как и в их сверстниках, было предостаточно. Правда, дурили в меру. И если Егор был в большей мере склонен к безрассудствам, то его более обстоятельный приятель служил в авантюрах Брато якорем, не давая перейти тонкую грань между допустимым и запретным. В свою очередь Егор становился двигателем для стеснительного и серьезного Рика, тормоша его и вытаскивая из-за конспектов и обучающих программ. Хотя… Чего уж тут таить, младший Саттор иногда показывал, что и в таком тихом омуте живут свои черти, и он стоит своего дружка.

Лосев закинул руки за голову, прислушался к шарканью метел и негромкому журчанию мужских голосов, но в слова не вслушивался. Ректор вдохнул полной грудью и вспомнил, как пару лет назад, перед выпуском из кадетского корпуса он объявил игры. Это было не столько испытание, сколько проверка подросших щеглов на их личные качества: смекалку, выносливость и, конечно, на то, как мальчишки усвоили весь курс обучения. В других академиях устраивали теоретические тесты, Лосев объединил их на практике. Во-первых, нудное тестирование по стратегии и тактике превратилось в увлекательное соревнование, во-вторых, это выявляло лидеров, которые могли повести за собой и взять ответственность за собственные решения. Ну, а в-третьих, кадеты обожали этот экзамен и с нетерпением ждали его. Министерство образования против новшеств Лосева не возражало, найдя их полезными, и игры в Третьей Космической прижились.

После общих экзаменов кадетов-выпускников вывозили в лагерь, и где он будет разбит в этом году, никто из ребят не знал. И сколько в тот год Егор не крутился вокруг дяди, но выпытать так ничего и не смог. Кадетов доставляли на уже подготовленное место, давали денек обвыкнуться, присмотреться, а с утра их разбивали на несколько групп, давали каждой персональное задание и спускали с поводка. Противниками кадетов становились курсанты, они прибывали раньше, чтобы изучить местность и подготовиться. У них было примерное задание, дальше парням позволяли развернуться во всю ширь их фантазии, так что старшие ребята любили игры не меньше кадетов.

Возмужавших галчат доставили к месту проведения выпускного испытания ранним утром, когда солнце еще только выползало на небосвод. Кадеты вывалились из пассажирского транспортника, возбужденно переговариваясь между собой. Они крутили головами, пытаясь понять, где оказались. Еще на подлете к месту игр ребята увидели горные хребты – это вызвало неожиданное оживление, и куратору пришлось перекрыть гул голосов:

– Тихо! – гаркнул капрал Реджинальд. – Кто вы? Кадеты императора Геи или латувеанские зазывалы? Отвечать! Кто вы?

– Кадеты Его Величества! – грянул в ответ дружный хор.

– То-то же, – усмехнулся капрал. – Теперь можете задать свои вопросы. Кто начнет перекрикивать товарищей, отправится в карцер на всё время игр. В этом случае провинившийся будет сдавать тесты, после того, как выйдет из карцера. Все поняли?

– Так точно! – вновь дружно ответили кадеты.

Угроза капрала возымела действие, и в салоне транспортника воцарилась тишина. Теперь над сиденьями поднялись руки, привлекая внимание Реджинальда.

– Кадет Фоменко, – кивнул капрал.

– Разрешите обратиться, капрал, – бодро отозвался кадет.

– Разрешаю.

– Что это за место?

– Таганай. Конкретно, Большой Таганай. Всю остальную информацию узнаете на месте. Приземляемся.

Кадеты полезли за карманными коммуникаторами.

– Что за черт? – послышался чей-то возглас.

– Похоже, глушат, – заметил Рик.

– И вы совершенно правы, кадет Саттор, – усмехнулся капрал. – Всё, что вам понадобится, вы получите в лагере. Мы исключаем возможность получения дополнительной информации и посторонней помощи. Все на равных. Это честные игры.

– Ладно, – пожал плечами Рик и опомнился: – Вас понял, капрал!

– Отлично, сынок, – ответил Реджинальд. Он оглядел своих повзрослевших подопечных, чему-то улыбнулся и скомандовал: – Кадеты, на выход и в строй. Ротозеев и болтливых девиц ждет карцер.

Из транспортника выбирались без суеты и промедления, тут же занимая свое место в строе. Реджинальд следил за парнями, никак не выражая своих эмоций. Только когда последний кадет вышел из транспортника, капрал хмыкнул:

– Красавцы.

Взгляд его, в котором сквозила гордость за воспитанников, прошелся по всему строю, оценил подтянутые фигуры и вздернутые подбородки, после прошелся по кадетам еще раз, придирчиво разглядывая внешний вид, и капрал вновь повторил:

– Красавцы. – На этом лирика закончилась. Магнус Реджинальд стер с лица едва заметную улыбку. – Кадеты, вы прибыли на место проведения ваших последних испытаний, после которых вы будете зачислены в Третью Космическую Академию курсантами на выбранные вами направления. Кто-то, я знаю, не хочет военную карьеру и после выпуска покинет нас. У каждого из вас свой путь, свой выбор и своя жизнь. Но сейчас мы всё еще вместе, и я хочу, чтобы вы показали, на что способны. Пусть все увидят, что галчата превратились в орлов, и они способны надрать задницы щенкам из академии! Что вы ответите мне, кадеты?

– Так точно, капрал! – дружно гаркнули «орлы».

– Вы станете легендой Третьей Космической!

– Да, капрал!

– И пусть напыщенные рожи курсантов покроются грязью, в которую вы их окунете!

– Да, капрал!

– Я буду за вас краснеть?

– Нет, капрал!

– Я буду вами гордиться?

– Да, капрал!

– Вы обещали, и я услышал. Нале-ево! Направляемся в лагерь. Марш!

Реджинальд хмыкнул, глядя на бодрый шаг своих подопечных, пристроился рядом, и кадеты вошли в лагерь, расположенный на свободном от леса пространстве. Здесь их распределили по палаткам и дали время осмотреться и подготовиться. Противники уже заняли свои места, но где, это пока оставалось тайной, как и местоположение устроенных ими ловушек. Кому какой маршрут достанется, не знал никто. Это был случайный выбор, жребий – ничего больше. Конверты с картами, передатчики для переговоров и подготовленный паек на время проведения игр выдадут только завтра, как и огласят составы групп, а пока парни могли бродить по лесу, не заходя дальше указанной зоны, знакомиться с местностью и обсуждать увиденное. Впрочем, обсуждать особо было пока нечего.

Коммуникаторы и сендеры не откликались, получить какую-либо информацию было неоткуда. Несмотря на то, что Третья Космическая располагалась не так уж и далеко от этого горного хребта, никто из кадетов здесь не бывал. Так что даже поделиться знаниями было некому. Только повар, прибывший с полевой кухней, рассказывал старые легенды тем, кто хотел его слушать. А желающие нашлись быстро. И в первых рядах сидел Егор Брато. Его потомственная тяга к раскопкам, древностям и легендам была уже давно известна ребятам из выпускной группы.

Рик сидел рядом с приятелем, но не столько слушал рассказ повара о трех братьях, обобравших своего отца, сколько пытался выловить в сказках крохи необходимой информации. Она давала минимальное представление о местности, в которой они оказались, и все-таки…

– Сын, подойди сюда, – как-то произнес отец, стоя у окна.

Рик нехотя оторвался от игры, которой был тогда увлечен. С сожалением посмотрел на виртуальный экран коммуникатора с застывшим на нем космическим кораблем, украдкой вздохнул и приблизился к Георгу. Отец приобнял мальчика за плечи и указал на улицу.

– Что ты видишь?

– Дождь, пап, – ответил Рик.

Капли ползли по стеклу, оставляя кривоватые дорожки. На дорожке, ведущей к дому, уже появилась большая лужа. Серое небо нависло так низко, что казалось: еще чуть-чуть, и оно зацепится на крышу их уютного теплого дома. На улице было уныло, а оставленная игра казалось увлекательной, и мальчик подался назад, решив, что разговор исчерпан, но сильные руки полковника его из захвата не выпустили.

– Смотри внимательно, сынок, – снова заговорил Георг, будто даже не заметив сопения мальчика.

– Куда, пап?

– На дождь. Одна маленькая капелька, такая несерьезная с виду. Но когда капли собираются вместе, они перестают быть незначительным пустяком. Реки выходят из берегов после затяжных дождей. Понимаешь, о чем я?

– Нет, пап, – четно признался Рик. Он задрал голову и внимательно смотрел на отца, понимая, что коммандер сейчас дает ему урок.

– Не пренебрегай каплями знаний, сынок, они способны собраться в море. Информацию можно выудить даже там, где ее, казалось бы, нет. Пусть капля, но ты должен ее подобрать. Учись выделять важное из малозначительного. Понял?

– Да, – кивнул мальчик. – Я понял, пап. Можно мне вернуться к игре.

– Иди… раздолбай, – усмехнулся полковник, встрепал волосы сына и отпустил его.

Но Рик слова отца запомнил. Они уже не раз выручали его. Георг Саттор умел давать такие маленькие уроки между делом, не читая долгих нотаций, и его сын быстро научился понимать, когда отец разговаривает ни о чем, а когда делится собственным опытом. И вот сейчас, младший Саттор усердно собирал капли из легенд, точно зная – если что-то и упустит, то Егор повторит рассказ повара дословно. А то, что не заметит в легендах Брато, сможет выловить его более внимательный друг.

Позже, когда парни сидели у кромки леса, Рик занялся сбором воедино своих крох информации.

– Потрясающее место! – воскликнул Брато. – Я сюда вернусь, обязательно! Погуляем по тайге? Рик!

– Что? – рассеянно взглянул на приятеля Саттор.

– Ну ты и пень! – возмутился Егор. – Я говорю, что нужно будет вернуться сюда. После игр обязательно соберу побольше информации. Ты же со мной, дружище? Нет, ты подумай, сюда приходили жрецы… Черт, как он сказал? Аркаим, да? Точно, Аркаим. Хочу найти это место… Эй!

Брато пощелкал пальцами перед носом друга, тот отбил руку Егора и поднялся на ноги.

– Значит, так. Что мы выяснили? – заговорил Рик.

– Что? – похлопал ресницами восторженный поклонник легенд.

– А то, мой пустоголовый друг… – усмехнулся Саттор, и Брато проворчал, перебив его:

– Сам дурак.

– Допустим, – отмахнулся Рик. – И все-таки мы знаем, что у нас есть труднопроходимый лес, тайга. Есть горный хребет – Большой Таганай, где мы сейчас и находимся. Еще мы знаем, что здесь имеются: Средний Таганай, Малый Таганай и Дальний Таганай.

– Три сына, – кивнул Брато, преданно глядя на друга. Егор был более подвижным и бойким, но в определенные моменты отступал, безоговорочно доверяясь Рику.

– Угу, – промычал Саттор. – Продолжим. Еще в этом массиве имеются: гора Круглица…

– Ага, которую наплакал незадачливый парнишка, – хмыкнул Егор. – Интересно, почему его слезы стали камнями? Хотя какая разница. У него и без того всё было не как у людей. И пел столько, что его любимая за другого замуж вышла и детей нарожать успела, что рыдал камнями… Как этот, как его, Нажибек. Тоже тот еще красавец…

– Помолчи, – мотнул головой Саттор. – Итак, Круглица. Еще Уреньга и Юрма. Как там говорил повар? Так они и застыли горами: Уреньга на западе, ведьма – Юрма на севере, а между ними Таганай.

– А к востоку от Юрмы лежат осколками ее волшебного зеркала озера, – подхватил Брато. – Еще окаменевшее чудовище с многократным эхом, которое путников жрало…

– Откликной гребень, верно. Чуть не забыл, – щелкнул пальцами Рик. – Подведем итог. Значит: горы, тайга, озера. Болота тоже должны быть.

– А также дикое зверье, – хмыкнул Егор. – Отличное местечко, мне нравится. Кстати, как насчет идеи потом побродить здесь? Рассказы повара меня вдохновили.

– Побродим, – кивнул Саттор. – Нужно попробовать еще разговорить повара. Может еще что-нибудь скажет.

– Легко, – расплылся в широкой улыбке Брато, поднимаясь с земли. – Дай мне немного времени.

Однако новых сведений они так и не собрали. Повар вскоре покинул лагерь, и до конца дня кадеты обменивались крохами собранной информации, готовились к следующему дню и просто отдыхали, привыкая к смене обстановки.

– Если вам доведется когда-нибудь участвовать в планетарных боевых действиях, – говорил вечером Реджинальд, когда все его подопечные собрались вокруг большого костра, разведенного посреди лагеря, – если доведется, так вот, там у вас может не оказаться времени на такой вот пикник. Высадка и бой, даже не зная, что ожидает впереди. Я помню, как кое-кто из вас считал, что уроки биологии, химии и географии – это пустая трата времени. И, тем не менее, именно эти науки могут помочь вам в малознакомой местности. Земля сама способна дать вам подсказки о том, что скрывается за стеной буйной растительности.

Кто-то отвел глаза и бросил взгляд на лес, шумевший рядом с лагерем. Парни поерзали, ожидая продолжения.

– А вам доводилось участвовать в планетарных боевых действиях, капрал? – спросил Бэнь.

– Доводилось, – усмехнулся Реджинальд. – Я служил в десантной группе, если вы еще об этом помните. Всякое бывало. И без подготовки в пекло кидали, и с предварительной разведкой. Потому я и говорю вам, орлы, что нельзя пренебрегать тем, что вам кажется незначительным. Понятно, что вам, жителям Геи, без разницы, кто обитает в лесах Аривеи, или что за твари притаились в горячем озере Тингор на Сорге. И все-таки вы обязаны изучать то, что мы преподаем вам, потому что от этого зависят ваши жизни. Мы готовим бойцов, а не туристов, за которыми будут присматривать местные службы. Земля, камни, вода – всё это ключ, который приоткроет для вас двери в мир, куда занесет вас судьба и служба императору. И мой вам совет, парни, до конца обучение восполните те пробелы, которые остались у вас после обязательного курса. В будущем пригодится, поверьте опытному вояке, который успел хлебнуть всякого, пока не попал в Третью Космическую.

– У нас будут анализаторы, они… – начал было Форд, но капрал оборвал его:

– Полагаетесь на технику, кадет? Это правильно. Нынешние технологии позволяют многое, только ведь нужно уметь пользоваться той информацией, которую вам дают анализаторы. Без необходимых знаний его данные останутся для вас набором значков и непонятных уведомлений.

– Так точно, капрал, – кивнул кадет. – Я понял.

– Надеюсь на это, сынок, – усмехнулся Магнус. – Очень надеюсь. – Он немного помолчал, глядя в жаркую сердцевину огня, после вновь посмотрел на подопечных: – В вашу экипировку войдет и анализатор. Мне будет любопытно узнать в конце игр, как вы воспользуетесь информацией, которую он вам даст, какие выводы из нее сделаете. Но об этом мы поговорим, когда все испытания останутся за спиной.

Капрал поднялся на ноги, парни встали следом, уже понимая, какая команда сейчас прозвучит.

– По палаткам, кадеты. Отбой. Если услышу возню и разговоры…

– Карцер! – дружно гаркнули кадеты.

– Умные, мерзавцы, – усмехнулся капрал. – Разойдись!

А утром они стояли в строю, слушая Лосева, прибывшего в лагерь на время испытаний. Ректор не говорил долгих торжественных речей – это было лишним. Он оглядел подросших мальчишек. Это были уже не те растерянные дети, стоявшие на первом в жизни построении десять лет назад. Перед ним замерли на вытяжку юноши, заметно отличавшиеся от своих гражданских сверстников. Крепкие тела, серьезные лица, в глазах застыло ожидание и предвкушение начала игр, победа или проигрыш в которых не несли урона ни жизни, ни здоровью. Всего лишь экзамен, но кадеты были собраны. Они готовились пройти это испытание и выйти из него победителями. И пусть будет повторная попытка для тех, кто не выполнит задачу, поставленную ректором, парни не желали успокаивать себя тем, что смогут написать тест и получить свои баллы. Этот день значил для них намного больше, чем возможность перейти в Академию без вступительных экзаменов. Это было их личным испытанием, которое покажет, кто есть кто, и проиграть его было невозможно.

Лосев задержал взгляд на своем воспитаннике. Егор Брато, обычно веселый парень, болтун и мечтатель, сейчас был так же серьезен, как и все остальные. Когда-то он мечтал сбежать из кадетского корпуса и стать археологом, как его погибшие родители, но тот мальчик, вдребезги разбитый своей первой потерей, исчез. Он уступил место находчивому пареньку, который обожал машины и был безоговорочно предан своему единственному настоящему другу, за которого готов был хоть влезть в отчаянную драку, хоть пойти к ректору на ковер и взвалить на себя вину за их общие проделки. Лосев был уверен, доведись мальчишкам оказаться в бою, и они без раздумий будут прикрывать друг друга до последнего вздоха.

Ректор посмотрел на Рика Саттора и едва заметно усмехнулся. Несмотря на отсутствие кровного родства, парень явственно напомнил мужчине коммандера Саттора. В чертах лица Рика сквозило то же мрачновато-суровое выражение, та же жесткая линия плотно поджатых губ, тот же проницательный острый взгляд, направленный прямо в лицо того, кого слушал один из Сатторов. Родной сын не смог бы стать более точной копией полковника и перенять его образ мыслей и принципы. Это соображение на мгновение мелькнуло в голове Лосева и вызвало едва заметную улыбку. Ректор был доволен и своим воспитанником, и его другом – хорошие мальчишки, дельные.

Да что уж там таить, ректор Третьей Космической Академии был горд за всех своих подопечных. Он коротко вздохнул, потер руки и заговорил:

– Кадеты! День выпускного испытания наступил. Я не стану говорить о том, чтобы вы отнеслись к экзамену серьезно, вижу, что этого ненужно. Мне нравится ваш настрой, и я верю, что проигравших среди вас не будет. Оставим скучные тесты тем, кому нравятся пыльные классы. Вам нравятся пыльные классы?

– Нет, господин ректор!

– Вы хотите быть победителями?

– Да, господин ректор!

– Упорство, знания, дисциплина – вот ваше главное оружие, кадеты! Помните, это не соревнования между вами, вы будете работать в группе. Не забывайте того, что рядом с вами идут ваши товарищи, и каждый из них – ваш щит и верная рука. Я спускаю с поводка не глупых щенков, я отправляю в путь будущих офицеров Его Величества – императора Геи! Удачи, кадеты! Слава императору! Слава империи Гея!

– Слава! Слава! Слава! – ответил дружный хор мужских голосов.

Дальше была поставлена боевая задача, и кадеты были экипированы почти по боевому, только шотер заменил парализатор, мало отличавшийся по внешнему виду от боевого оружия, пайки, переговорники и карты в наручных коммуникаторах. Последний инструктаж от капрала Реджинальда закончился простым:

– Вы мне обещали, орлы.

– Да, капрал, – ответила его подопечные.

Больше слов не было. Группы вошли в лес, сохраняя молчание. Все вместе они добрались до границы охраняемой зоны и здесь разделились, выходя каждая на свой маршрут. На рукавах кадетов были надеты повязки, обозначавшие цвет их направления, обозначенный в карте. На рукаве Рика красовалась красная повязка, и красная линия уводила к уже знакомым названиям: Откликной гребень, Круглица. Егор в предвкушении потер руки, ожидая встречи с легендой, Саттор лишь хмыкнул и покачал головой.

– Я помню, что мы не на прогулке, – фыркнул Брато и больше не вспоминал о том, что услышал от повара. На это еще будет время.

Кадеты шли небольшим строем, зная, что на первом этапе пути ловушек и каверз не будет. Они поглядывали по сторонам, не скрывая любопытства. Таганай встречал будущих офицеров империи Гея таинственной тишиной, нарушаемой лишь шорохом крон и звоном речушки, до которой они добрались вскоре после разделения.

– Попробуем местной водички, – подмигнул неугомонный Брато.

Форд, назначенный старшим в группе, отцепил от пояса анализатор и деловито направился к речушке. После посмотрел на данные и также деловито изрек:

– Вода насыщена радоном.

– И чтобы это значило? – скрывая насмешку, спросил Егор.

– Радон – это инертный газ, – ответил за Форда кадет Кудельман.

– Вот-вот, – важно кивнул старший группы.

– И? – не отстал Брато.

– Что – и? – насупился Форд.

– И что это означает? Какую информацию мы можем из этого вынести? – поддержал друга Рик.

– Учиться нужно было лучше, – высокомерно ответил Форд, и чтобы прекратить вопросы указал рукой на речушку: – Кто хочет пить, пейте. Будем беречь воду, которую взяли с собой.

Саттор и Брато переглянулись. Егор удрученно вздохнул:

– Ну, не просветимся, так хоть напьемся.

Кто-то негромко рассмеялся, остальные улыбки спрятали. Рик хмыкнул и одним из первых спустился к речке, думая, что не стал бы тратить время на эту остановку, когда они только покинули лагерь и не успели ни устать, ни испытать жажды. Но старшим назначили не его, и Саттор не лез со своими соображениями к Форду. Вместо этого Рик, набрав полные пригоршни из речушки, сделал глоток, и отметил, что у воды приятный вкус.

– Ух, ледяная, – крякнул кто-то из парней.

– Угу, – промычал в ответ Рик и распрямился, вытирая рот рукавом.

Он отошел в сторону, ожидая, когда остальные нарезвятся, взглянул на наручные часы, подаренные ему отцом, перевел взгляд на Форда, но тот дурачился вместе с остальными, брызгая водой в лицо Кудельману. Время уходило впустую. И хоть у них не было четкого графика, Саттору пустая задержка не нравилась. «К любому делу нужно подходить ответственно», – учил сына коммандер. Это была одна из его любимых поговорок, будь то уборка комнаты, или подготовка нелюбимых уроков. Полковник требовал от Рика дисциплины не только в кадетском корпусе, но и в обыденной жизни. И мальчик хорошо усвоил и этот урок старшего Саттора.

Брато подошел к Рику, когда тот посмотрел на часы уже в третий раз.

– Кстати, я вспомнил кое-что про радон. – Заговорил Егор, смахивая с лица капли воды. – Он радиоактивен.

Саттор кивнул, он тоже вспомнил уроки химии. Теперь жалел, что особо больше ничего об этом газе в голове не отложилось. Но, как и говорил Реджинальд, вода дала им подсказку, чем богаты эти земли, кроме буйной растительности и горных хребтов.

– Собрались! – крикнул Форд.

Саттор бросил взгляд на часы – двадцать пять минут утекли вместе с речной водой.

– Мы никуда не опаздываем, – буркнул старший группы, заметив досадливо поджатые губы Рика. – Наверстаем. – И он выбрал худшее, что можно было придумать: – Группа, бег средним темпом.

– Да ты рехнулся! – воскликнул Саттор, активируя наручный коммуникатор, и визуализировал карту. – Ден, мы идем в гору. Какой к черту бег? Ты вымотаешь группу!

Взгляды семи парней обратились к объемной карте, застывшей перед ними миниатюрной копией окружающего леса и горного склона. Красная лента уходила под углом вверх. Форд посмотрел на Рика исподлобья.

– Бесишься, что не тебя поставили старшим, да, Саттор? – с вызовом спросил кадет. – Думал, что ты поведешь нас? А веду я, и ты обязан слушать приказы командира, а не оспаривать его решения.

– Ден, – заговорил Кудельман, – Рик…

– Всем молчать! – рявкнул Денис, невольно подражая капралу Реджинальду. – Я – командир группы, и я принимаю решения. Это служба, щеглы, здесь нет демократии. Уяснили? Если еще кому-то придет в голову спорить, я доложу по окончании игр ректору. Нужно понижение баллов? Продолжайте в том же духе. А теперь в колонну по одному и за мной, марш!

Брато посмотрел на Рика, на чьих скулах играли желваки, сжал его плечо, показывая, что поддерживает друга, и припустил за товарищами, уже убежавшими вперед.

– Идиот, – зло сплюнул Саттор, адресовывая эпитет старшему своей группы, и пристроился за Егором. Больше он не лез к Форду со своей помощью.

Впустую потраченное время они наверстали быстро, но бег продолжился. Нахоженной тропы здесь не было, только сумрак густого первозданного леса и еще не просохшая земля, устланная остатками прошлогодней листвы и сухими иголками с елей и сосен. Мрачноватая тишина необитаемого места нарушалась редким перекрикиванием птиц, треском сухих веток, когда они попадались под ноги кадетам да их хрипловатым дыханием, когда передвижение бегом начало чувствоваться особенно сильно. Не потревоженная человеческими ногами земля, сохраняла видимую твердость, но стоило ступить на нее, и первым поскользнулся Симонян.

– Твою мать! – взвыл кадет, упав на одно колено.

Парни начали уставать, а они еще даже не добрались до Двуглавой сопки, значившейся на карте первым основным ориентиром. Они успели миновать неглубокую реку, перейдя ненадолго на шаг. Почерпнули в ладони ледяную воду, чтобы обтереть ею разгоряченные лица. До реки пришлось преодолеть Гранатовую горку – небольшую возвышенность с крутым спуском. Теперь кадеты всё время поднимались вверх, и этот подъем вынудил Форда перейти на шаг. Начались камни. Они выглядывали из земли неопрятными неровными плитами. Через них протекал очередной ручей, и каменная поверхность стала скользкой.

Следующим поскользнулся на мокром камне Кудельман, но от ругательств удержался.

– Надо обойти, – не выдержал Саттор. – Были дожди, плюс ручьи…

– Я сказал – идем здесь, – с раздражением ответил Форд. – Пока будем искать обходной путь, мы потеряем время.

– Раньше тебя это не заботило, – усмехнулся Рик. – Ден, мы растрачиваем силы на ерунду.

Денис полуобернулся, бросил злой взгляд на Саттора, но произнес только:

– Продолжаем подъем.

Когда камни закончились, возобновился бег. Теперь подъем был более пологим. Третьим поскользнулся сам старший группы, но ухватился за тонкий ствол молодого деревца и прошипел:

– Чертово место. Не могли найти что-нибудь получше.

– Угу, например, городскую улицу, – хмыкнул Брато.

– Закройся! – рявкнул Форд.

– На время экзамена? Ладно, – пожал плечами Егор. – После скажу всё, что думаю о придурке, который так боится упасть в грязь лицом, что готов извозить в ней всю свою группу, лишь бы не слушать чужих советов.

Денис остановился и развернулся лицом к парням. Иржи Петерс тут же согнулся, упер ладони в колени и шумно выдохнул, переводя дыхание. Кудельман, привалившись плечом к дереву, стер ладонью пот с лица. Рик следил за тем, как Форд направился к Брато, на лице которого играла нагловатая кривая ухмылочка.

– Слишком умный, Брато? – Форд подошел вплотную и посмотрел снизу вверх на более долговязого Егора. – Думаешь, если твой дядя – ректор, значит, можешь позволить себе хамить старшему?

– А ты никак уже генеральские погоны примеряешь? – изломил брови Брато. После пощелкал пальцами перед носом Форда: – Очнись, сынок, это всего лишь экзамен…

Форд схватил оппонента за грудки:

– Еще раз спрашиваю: ты думаешь, что наличие ректора в твоей родне делает тебя особенным?

– А ты дядю не трогай, – вдруг взвился Брато и сбил руки Дениса со своей груди.

– А то что? – с вызовом спросил тот.

– Сунься, узнаешь, – в тон Форду ответил Егор.

– Думаешь, тебя дядя прикроет?

– Отвали от моего дяди!

– Тогда закройся и слушай, что тебе говорят!

– Идиота слушать, сам идиотом станешь.

– Повтори!

– Да пожалуйста…

– Молчать! – голос Саттора прогрохотал в лесной тиши, вспугнул какую-то птицу и обрушился на двух задир, уже готовых вцепиться друг другу в глотки. – Охренели?! – он вклинился между противниками, растолкав их.

– А ты что лезешь, Саттор? – взвился Форд. – Хочешь командовать? Хрен тебе! Я – старший…

Рик стремительно развернулся к Денису, схватил его за грудки и рывком вдавил в широкий древесный ствол. Приблизил лицо к лицу Форда и негромко, но зло отчеканил:

– Ты – старший, Ден, так и будь старшим. Ты ведешь группу, Форд, и на твоей совести шесть душ, которые хотят пройти это испытание. Если ты хочешь, чтобы мы видели в тебе командира, будь им. Пока перед нами сопляк, который до дрожи боится дать слабину. Только твоя сила не в дурных указаниях и противопоставлении себя остальным, а в умении правильно организовать успешное продвижение группы и верном распределении наших сил.

– Я справляюсь…

– Смотри! – рявкнул Рик, разворачиваясь в сторону остальных кадетов. – Мы прошли всего семь километров. Семь, Ден! Впереди в несколько раз больше, а парни уже устали! А это не самая сложная часть пути, впереди нас ждут подлянки от курсантов. Наш привал на Гремучем ключе, и это рассчитано из наших возможностей, а мы еще только выходим к Двуглавой сопке. Нам шагать и шагать, но запас сил уже израсходован. Отключи амбиции и включи голову, старший группы. Хватит мериться со мной членом, не переплюнешь. Я не оспариваю твое назначение, всего лишь пытаюсь помочь. Не хочешь слушать, не слушай, но хватит вести себя, как придурок. Мы группа, Ден!

Рик отдернул ткань комбинезона на груди Дениса и отошел в сторону.

– Всё сказал? – ядовито спросил Форд.

– Этого достаточно, – ровно ответил Саттор.

– Тогда все за мной, – ворчливо произнес Ден.

Он активировал карту, но больше для того, чтобы хоть как-то скрыть растерянность. После деловито кивнул чему-то и зашагал дальше, парни последовали за своим старшим. Они больше не бежали, шли медленно, отдыхали. Форд обернулся только один раз, чтобы сказать:

– Белый ключ совсем близко, там остановимся на пять минут. Свои запасы не тратим.

Возражений не последовало, негромкий шум воды, смешавшийся с шорохом листвы на деревьях, кадеты уже услышали. А через несколько шагов вышли к первому ориентиру.

– О-о, – протянул Брато, задирая голову. – Двуглавая сопка.

– Высокая, – отметил Симонян.

– Ага, – отозвался Кудельман.

Остальные промолчали, но с интересом посмотрели все. Двуглавая сопка и вправду была высокой. Ее склоны покрывал лес, и каменную верхушку можно было разглядеть, лишь задрав голову.

– Я сюда вернусь, – в который раз повторил Егор Брато.

– Отдых пять минут, – возвестил Форд. Он первым направился к воде, но вдруг мотнул головой и остановился и указал рукой: – Вот источник. Кого мучает жажда, пейте.

Жажда мучила всех, и кадеты не заставили себя просить дважды. В этот раз никто не дурачился, кажется, дурь покинула шальные головы вместе с потом. А может просто сказалась усталость, но, утолив жажду, парни уселись на землю, кто-то вытянулся во весь рост и блаженно застонал. Форд напился последним, невольно нашел взглядом Рика, но тот стоял рядом с Брато. Они разглядывали Двуглавую, о чем-то негромко переговариваясь. Почувствовав взгляд в спину, Саттор обернулся, едва заметно кивнул Денису и вновь посмотрел наверх. Форд взглянул на наручный коммуникатор.

– Время, – возвестил он. – Выдвигаемся дальше.

– У-у, – провыл Петерс.

– Дойдем до Гремучего ключа и сделаем длительный привал, – ответил старший группы. – Соберитесь, парни, еще несколько километров.

Вскоре они уже вновь вышагивали по лесу. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, делая хмурый лес немного светлей и приветливей. По левую руку то и дело проглядывали каменные глыбы.

– Это же всё еще Двуглавая сопка? – спросил кадет Джерси.

– Угу, – кивнул Брато, разглядывая карту. – Там были «Перья», дальше «Бараньи лбы» – обе головы, так сказать.

– А вот и курумы, – произнес Форд, останавливаясь перед «островом» из каменных глыб, исчезавших в лесной чаще.

– Так вот они какие, – усмехнулся Брато.

– Смотрите под ноги, – не оборачиваясь, буркнул Денис.

Рик с интересом рассматривал нагромождение остроугольных камней, казалось, разложенных здесь когда-то каким-то шутником-великаном, который что-то пытался из них построить, но так и оставил свою идею, бросив постройку на стадии фундамента.

– Идем, – Егор дернул приятеля за рукав.

Кадеты уже перебирались на другую сторону курума, легко перешагивая с камня на камень. Карта обещала впереди еще две подобные «переправы». И все-таки усталость сказалась, и Симонян, оступившись, вскрикнул, едва не завалившись на камни со всего маха, но его поймал Джерси.

– Уф, – выдохнул Симонян. – Спасибо.

– Не за что, – буркнул Джерси.

Форд обернулся, посмотрел на свою группу, махнул рукой и зашагал дальше. Парни следовали за ним. Третий курум оказался самым большим, но кадеты уже наловчились перешагивать с глыбы на глыбу, и переход им дался без особых сложностей. По дороге им встретилось еще несколько родников и ручьев, так что с водой на Тагане проблем точно не было. И дальнейшая дорога радовала своей относительной пологостью, кадеты заметно повеселели и зашагали быстрей, спеша добраться до места привала.

На Гремучем ключе их встретила всё та же первозданная дикость природы и шум воды. Парни скинули рюкзаки, уселись на траву и достали дневную порцию пайка. Теперь можно было с чистой совестью перекусить и передохнуть перед следующим этапом их марш-броска.

– Отойду, – бросил Петерс, когда расправился с едой.

– Уже проскочило? – хохотнул Егор.

– Пошел ты, – беззлобно огрызнулся Петерс.

Форд поджал губы, глядя ему вслед, после поерзал, словно на что-то решаясь, но решился и посмотрел на Рика. Тот ответил вопросительным взглядом, и Денис кивнул в сторону. Саттор поднялся на ноги, Брато насторожился, но Рик хлопнул его по плечу, показывая, что дергаться нет причины.

– Слушай, – Денис отвел взгляд, помялся, однако вновь повернулся к Саттору и посмотрел в глаза: – Как думаешь, откуда стоит начинать ждать сюрпризов?

Рик потер подбородок, раздумывая, после активировал карту.

– У Откликного еще точно нет, рано. Сюрпризы начнутся по мере приближения к цели. То есть до Круглицы идем спокойно. Маршрут уводит к Дальнему Таганю, они где-то на его склоне. Да, думаю, могут начать от Круглицы, или чуть дальше. Но возьмем за ориентир эту вершину.

– Да, скорей всего, – кивнул Денис.

– Парни! – громкий шепот прервал Саттора и Форда.

Шестеро кадетов обернулись в сторону Петерса, спешившего к ним, его глаза заметно увеличились, и на лице отразилось сильное волнение.

– Там, – Петерс вытянул руку в сторону, откуда пришел. – Твою мать, парни, там медведь!

– Ты видел медведя? – подскочил Кудельман.

Петерс мотнул головой:

– Нет, только след. Но он свежий. Зверь где-то рядом.

– Точно медвежий след? – спросил Форд.

– Да, точно! Анализатор подтвердил. Вот такие когти! – и кадет развел руки на полметра. – Если верить данным анализатора, то там громадный взрослый самец. Черт его знает, что у него на уме, но я чуть не обделался, когда понял, кто может дышать мне в затылок. Валим?

– Уходим, – кивнул Форд. – Не будем рисковать.

– Но парализатор лучше привести в боевое положение, – заметил Рик. – Бежать от зверя не лучшая идея, если он появится.

– Приготовьте парализаторы, – приказал Денис, не став спорить.

– Косолапая сволочь, отдохнуть не дал, – проворчал Симонян.

– Давайте пошевелимся, – нервно передернул плечами Кудельман.

– Ага, – поддакнул Джерси.

– А я бы на мишку поглазел, – хмыкнул Брато.

Его любопытство поддержки не нашло, кадеты поспешили покинуть опасное место.

– Остановимся на привал у Откликного гребня, – известил группу их старший. – Возражений не было.

Группа покидала Гремучий ключ быстрым шагом, никто не произнес ни слова, опасаясь разговорами привлечь зверя. Парни встречаться со свободным обитателем таганайской тайги не желали. Они поглядывали по сторонам, чутко прислушивались к звукам леса, и напряженность ожидания разлилась в чистом воздухе, ощутимо нервируя каждого из семи кадетов.

Рик активировал датчик движения на наручном коммуникаторе и теперь поглядывал на информацию, выводимую на миниатюрный дисплей. А движение было. Лесные жители вели свою повседневную жизнь, не обращая внимания на семерку юношей, спешивших мимо. Внешне спокойный лес был наполнен шевелением, невидимым с первого взгляда. Датчик отмечал всё, что происходило в радиусе пятисот метров вокруг группы, и это мешало уловить того единственного, от кого парни стремились уйти до того, как он обнаружит следы чужаков, вторгшихся на его территорию.

– Черт, – тихо выругался Саттор. – Не могли выдать модель получше.

– Ты чего ворчишь? – Егор обернулся к другу и заметил, что тот смотрит на коммуникатор.

– Датчик не дает определения движению, только указывает его наличие, – ответил Рик. – Совсем простая модель.

– Черт, – повторил за приятелем Брато. – Придурок.

– Не понял, – Саттор поднял взгляд на скривившегося друга.

– Да я придурок, – обличил себя Егор. – Даже не подумал о датчике. Верчу башкой по сторонам, скоро резьбу сорву. Эй, Серый.

– Что? – кадет Джерси обернулся к Брато.

– А ты датчик движения активировал?

– На черта? – пожал плечами Серхио Джерси. – Противник дальше. Они не должны усложнять нам путь. Активирую ближе к Дальнему Таганаю.

– Тоже придурок, – махнул рукой Егор.

– Сам ты придурок! – возмутился Джерси, но все-таки поинтересовался: – Почему?

– Потому что медведь – тоже противник. В отличие от курсантов он с нами церемониться не станет. Понял, дурень? – ответил Брато и деловито посмотрел на свой коммуникатор. После вновь поднял взгляд на Серхио и нравоучительно произнес: – Это экзамен, сынок. И оценивать будут не только наше передвижение и обнаружение противника, но и действия в непредвиденной обстановке. Так что, Серый, ты уже теряешь баллы.

– Да ладно, умник, – усмехнулся Джерси. – Слышал я ваш разговор с Саттором. Ты сам придурок.

– Вот гаденыш, – хмыкнул Егор. – И уши у тебя большие.

– Тихо, – остановил болтовню Рик.

– Да, папочка, – пискнул Брато, Джерси усмехнулся, но датчик движения активировал и постучал по плечу Петерса.

– Уже, – ответил тот.

– И я, – откликнулся Кудельман. – Ден. Ты чего, Ден?

Форд вдруг замер на месте. Он не реагировал на удивление парней, только гулко сглотнул, но с места не сдвинулся.

– Мать вашу, – глухо выругался Петерс, приблизившись к старшему группы. Из кустов торчала медвежья голова. – Сам пришел.

Кадеты застыли напротив зверя.

– Как заказывал, – шепнул Брато. – Вот черт. Прикинемся мертвыми?

– Надо отходить, – ответил Саттор. – Пока не поздно.

Медведь шагнул навстречу группе. Он действительно был огромным. Из приоткрытой пасти вырывалось негромкое ворчание, словно зверь о чем-то рассуждал сам с собой. Лесной хозяин остановился, не дойдя до кадетов, и принюхался, затем поднялся на задние лапы, продолжая принюхиваться.

– Мама, – выдохнул Кудельман.

– Спокойно, – дрогнувшим голосом произнес Джерси.

– Кажется, надо заорать, – неуверенно предположил Петерс.

– Отходим, парализаторы в боевом положении. Стрелять при первых признаках агрессии, – произнес Рик, пока старший группы безмолвствовал. – Ден.

Форд, кажется, остолбенел. Он не подавал признаков жизни, лишь судорожно вздыхал, глядя округлившимися глазами на хищника.

– Парни, отходите. Спиной не поворачиваться, не бежать, – отдал новое распоряжение Саттор.

– А ты? – зашипел Егор.

– Я захвачу Форда.

– Прикрою.

Кадеты послушно попятились, бесшумно отступая за Саттора и Брато. Можно было сразу парализовать зверя и спокойно уйти, но не хотелось оставлять его в беззащитном состоянии. Рик понадеялся, что медведь удовлетворит любопытство и сам уйдет, потеряв интерес к людям. Он не выглядел голодным, не проявлял агрессии, но и не показывал страха. Похоже, хищнику люди были в новинку. Медведь вновь стоял на четырех лапах.

Он сделал еще пару шагов, и до блестящего черного носа можно было уже дотронуться рукой. Зверь потянулся к Денису, громко пыхтя и продолжая ворчать. Рик поджал губы и тоже замер, держа парализатор наизготовку. Медведь фыркнул, дохнув в лицо Форда, и Денис очнулся. Он резко выбросил руку вперед, сильный удар пришелся в нос зверя. Тот дернулся назад и обиженно заревел, обнажив огромные крепкие клыки.

– Твою мать! – рявкнул Брато.

– Не стреляй! – успел гаркнуть Рик, одновременно сбивая Форда с ног.

Денис завалился, и когтистая лапа полоснула по воздуху, никого не задев. Саттор нажал на кнопку активации, и парализатор с тихим шипением выплюнул разряд средней мощности. Медведь пошатнулся, но устоял на лапах.

– Чтоб тебя, косолапый, – выругался Рик, уворачиваясь от новой атаки.

Движения зверя замедлились, но он всё еще мог двигаться.

– Давай! – рявкнул Саттор.

– Есть дать, – отрывисто ответил Егор и выпустил второй заряд.

Медведь замер на месте, после покачнулся и повалился на землю.

– Готов, – нервно хохотнул Брато. Он утер пот, выступивший на лбу, перевел взгляд на Рика и спросил: – Почему он сразу не свалился?

– Я не ставил на полную мощность, – ответил Саттор и передернул плечами. – Уф. Не хотел вырубить его надолго.

– Добрый ты, – новый нервный смешок сорвался с губ Егора.

Рик не ответил. Он присел перед Фордом на корточки.

– Как ты, Ден?

Денис, успевший сесть после падения, невесело усмехнулся и провел ладонью по лицу.

– Кажется, сухой, – наконец ответил Форд. – Но обделался по полной.

– Да вроде не пахнет, – хмыкнул подошедший Брато.

– Иди ты, – вяло отмахнулся Денис. Затем посмотрел на Саттора. – Спасибо.

Рик хлопнул его по плечу и поднялся на ноги. Бросил взгляд на часы, после вернул карту.

– Что у нас дальше? – спросил Егор.

– Дальше Маланьины покосы, до Откликного еще драпать и драпать. Ден.

– Группа, – без особого энтузиазма произнес Форд. – Продолжаем движение.

Парни успели вернуться и теперь с интересом рассматривали медведя. Петерс участливо погладил его по голове.

– Потерпи, само пройдет, – сказал он зверю, тот остался нем и неподвижен.

– А неплохо бы сменить старшего, – тихо проворчал Джерси, но Рик услышал.

Он обернулся и негромко хмыкнул:

– Коней на переправе не меняют. Дай Дену еще один шанс.

– Угу. Который по счету? – скривился Петерс. Форд сделал вид, что не расслышал, но с лица его хмурое выражение не сходило до следующего ориентира – Откликного гребня.

Дорога продолжала уводить вверх. И вроде бы подъем был пологим, но усталость, скопленная за время первого этапа пути, всё больше сказывалась. В ход пошли собственные запасы воды, столь богатый на воду Таганай сейчас не спешил радовать очередным ручьем.

– Фух, – выдохнул Симонян.

– Нормально идем, – не согласился Брато, сделав глоток из своей фляги.

– Как думаете, медведь уже очухался? – спросил Кудельман, ни на кого не глядя.

– Нет, – мотнул головой Петерс. – Должен быть еще в отключке.

– Надеюсь, дальше обойдемся без знаменательных встреч, – усмехнулся Джерси.

– Было бы неплохо, – согласился Егор, в этот раз оставив любопытство. Он обернулся к Рику. – Чем занят?

– Пытаюсь разобраться с этим датчиком, – буркнул Саттор. После поднял голову и позвал: – Ден!

Форд обернулся и вопросительно посмотрел на Рика.

– Я немного отстану, – предупредил Саттор.

– Зачем?

– Хочу разобраться с показаниями датчика движения.

Денис поджал губы, но все-таки кивнул, соглашаясь.

– Я с Риком, – поднял руку Брато.

– Нет, – дружно ответили Форд и Саттор.

Егор уже собрался возмутиться, но махнул рукой и промолчал под пристальным взглядом друга и тяжелым взглядом старшего группы. Только пробормотал:

– Смотрите, какое единодушие.

Группа возобновила путь после короткой задержки, Саттор остался стоять на месте. Брато обернулся, но его приятель ужа колдовал над наручным коммуникатором, казалось, не замечая ничего вокруг, а вскоре и вовсе скрылся из виду. Егор нервно хмыкнул, снова обернулся, однако Рик не спешил догнать уходящих товарищей.

– Саттор не пропадет, – усмехнулся Джерси, – не страдай, мамочка.

– Отвали, Серый, – отмахнулся Брато. Он перестал оборачиваться, но бордовый ободок на карей радужке заметно расширился, выдавая тревогу кадета.

И когда группа выходила к Откликному гребню, Рик еще не появился. Он был где-то позади, но не спешил присоединиться. Форд время от времени вызывал его по выданному контактору и получал один и тот же ответ:

– Я за вами.

– Не теряйся.

– Уже скоро нагоню.

– Принято. Сендер, отбой.

Кадеты вышли на небольшую открытую площадку, раскинувшуюся у подножия второго ориентира, и Кудельман восторженно охнул. Зрелище было потрясающим и даже мистичным. Невысокие кривые ели жались к покатым бокам очередной вершины Большого Таганная. Впрочем, и сам путь к Откликному гребню напоминал зачарованный лес из старых сказок, и казалось, что тут непременно должен обитать леший. А если углубиться чуть дальше, то можно было наткнуться и на скособоченную избушку какой-нибудь местной нечисти.

– Привал, – объявил Форд.

– И вправду окаменевшее чудовище, – негромко произнес Брато, рассматривая Откликной широко распахнутыми глазами.

– Повар же вроде что-то рассказывал про это место? – спросил Кудельман, стоя рядом с Егором.

– Говорил, – кивнул тот. – Это было огромное чудовище, которое пожирало путников. И однажды святой человек взмолился: «Господи, доколи это будет продолжаться?».

Тогда Бог обратил чудовище в камень, и всё, что осталось от зверя, это его голос. Повар говорил, если забраться на вершину и крикнуть оттуда, то эхо будет пятикратным. Поэтому и Откликной гребень.

– Здорово, – кивнул Кудельман. – Вот бы проверить.

– Ага, – согласно кивнул Брато, и парни, не сговариваясь, дружно шагнули в сторону Гребня.

– Стоять! – рявкнул Форд. – Вся любознательность после экзамена. Сейчас не тратим время и силы на развлечения.

Джерси хмыкнул, глядя на насупленных парней, остановленных старшим группы. Петерс и Симонян уселись на траву и задрали головы, рассматривая каменный гребень на «хребте чудовища».

– Гору будто из кубиков сложили, – усмехнулся Симонян. – Но здорово, конечно. Я бы тоже поорал на вершине.

– Угу, как курумы, только наставленные друг на друга, – кивнул Петерс. – Если я и решу покричать, то ползать по камням не буду, сяду на вершину на флайдере.

– Ты не романтик, – обличил кадета Егор Брато. – Нет в тебе духа авантюризма.

– Зато в тебе за нас всех наберется, – хохотнул Джерси.

– Где же Саттор? – послышалось негромкое ворчание Форда, и парни обернулись к нему. – Сендер, контакт Рик Саттор.

– Я здесь!

– Сендер, отбой, – Денис повернул голову на голос.

Рик неспешно шествовал к ним, как всегда собранный и серьезный. Наручный коммуникатор отражал карту, сменившую датчик движения. Саттор убрал ее и уселся рядом с остальными кадетами.

– Ты заставил меня волноваться, негодяй, – наигранно плаксивым голосом произнес Брато, грозя приятелю пальцем.

Саттор щелкнул зубами, словно собирался откусить палец Егора.

– Фу, нельзя, – отдернул руку Брато. – Плохой, Рик, плохой.

– Осторожно, кажется, его покусал бешеный барсук, – хохотнул Джерси.

– Барсука Саттор сжевал бы и не заметил, только волк, – присоединился к зубоскалам Петерс.

– Так может он теперь оборотень? – задумался Симонян.

– Взойдет луна, узнаешь, – невозмутимо ответил Рик и вдруг хищно ощерился: – Все узнаете…

– Разобрался? – вмешался в беззлобную перепалку Форд.

– Да, – кивнул Саттор, прекращая игры, и активировал датчик. Парни замолчали, с интересом слушая, что скажет Рик. – Да тут всё просто. Датчик на самом деле достаточно примитивный, нужно было только понять, что он отмечает. Для определения использованная цветовая гамма. Он не дает полной картины, как более совершенные модели, не анализирует, но определить, кто именно и на каком расстоянии находится, можно. Смотрите, красноватое облако в центре – это мы. Пока мы шли рядом, датчик объединил нас, но если подкорректировать настройку, а это возможно сделать, то…

Кадеты внимательно следили за манипуляциями Рика. Он развернул визуализацию ландшафта, после пробежался кончиком пальца по браслету коммуникатора, и изображение легло в горизонтальную плоскость, став схематичным, как карта, и вместо красного облачка в центре появилось семь красных точек.

– Красным отмечены только люди, животные: синий и зеленый. Я думаю, цвет зависит от размера зверя. Жаль, уже не проверить на медведе. Ну и черт с ним. Желтый – птицы. Минимальный размер объекта ростом с воробья. Расстояние до объекта… – Саттор вновь дотронулся до браслета, и от одной из красных точек тут же протянулись векторы с цифрами. – Как вы поняли, я – центр, вы объекты. Максимально точные данные – пятьсот метров, но видит прибор до двух километров точно, но дает уже примерные данные, погрешность небольшая, так что штука стоящая. С ней можно работать.

– Людей, кроме нас, в радиусе двух километров нет, – удовлетворенно произнес Форд, рассматривая картинку над рукой Рика. – Как ты там это сделал?

Вскоре парни уже разбирались со своими коммуникаторами, отстраивали так, как было удобней наблюдать за местностью, упорядочивали данные.

– Сдается мне, Рик уже на сто баллов вперед наработал, – усмехнулся Брато.

– С таким отцом было бы удивительно не наработать, – проворчал Петерс.

– А при чем тут отец? – Саттор посмотрел на кадета. – Учили всех одинаково. Один Реджинальд чего стоит и его беседы с группой.

– Не, дружище, – Егор хлопнул приятеля по плечу. – Твой отец – это отдельная история. Он немало потрудился, приучая тебя к дисциплине и работать головой. Я свидетель.

– Как интересно, – усмехнулся Рик. – Сидишь рядом, слушаешь, но почему-то учусь только я.

– Зато я лучше разбираюсь в технике, – нашелся Брато. – И кто-то из нас двоих должен быть раздолбаем. Вам, будущий генерал Саттор, еще вести за собой армаду, так что забивай голову знаниями, а я буду прикрывать тебе спину, как обычно.

– Обычно спину прикрываю тебе я… раздолбай, – хмыкнул Саттор, отвешивая другу несильную затрещину.

– Я аккумулирую энергию, – не согласился Егор. – Если бы не я, ты бы увяз в книжках, заучка.

– Если бы я не вяз в книжках, кто бы вытаскивал тебя на зачетах?

– Вот поэтому мы отлично дополняем друг друга…

– А поцелуетесь, голубки? – осклабился Джерси.

– Кажется, у него слишком много зубов, – прищурился Егор, мгновенно переключаясь на новую цель.

– И нос слишком прямой, – согласился Саттор.

– И уши, еще уши большие. Он ими слишком много слышит, – деловито хрустнул пальцами Брато.

– Хватит, – Форд поднялся на ноги. – Выдвигаемся. До цели осталось не так уж и много. – Кадеты послушно встали вслед за ним и направились за красной линией, убегавшей к Круглице – третьему ориентиру на пути группы.

Они шли мимо низкорослых кривых елей, точно таких же, какие видели у Откликного гребня. Под ногами опять были корни и камни, но немного передохнувшие парни шагали легко, продолжая перекидываться короткими фразами. Однако постепенно разговоры стихли, кадеты старались не сбить дыхание. Форд задал быстрый темп, словно хотел успеть пройти за короткое время остаток пути. Рик поглядел на карту, на часы и промолчал, давая Денису свободу действий.

Когда группа достигла Круглицы, единственным, кто заговорил, был Егор Брато. Он задрал голову вверх и присвистнул:

– Вот это он наплакал?

– Кто? – тут же отозвался Петерс, выглядывая из-за Джерси.

– Да по легенде, которую рассказал повар, один влюбленный певец так увлекся своими песнями, что девушка, для которой он пел, успела выйти замуж, нарожать детей, состариться и умереть. И когда соловушка осознал это, то начал плакать, только рыдал камнями, и вот что из этого вышло, – Егор указал рукой на гору.

– Однако, – хмыкнул Симонян.

– Да тут был еще один страдалец, – живо отозвался Брато.

– Ну? – Джерси, казалось не обращавший внимания на разговор, полуобернулся и поглядел на Егора.

– Что – ну? – передразнил его тот. После одухотворенно вздохнул и смилостивился: – Ладно, рассказываю. Это о самом Таганае. В общем, на берегу реки стояло поселение, и жил там Нажибек. А когда всходила луна, Нажибек начинал петь песни для своей возлюбленной – красавицы Айгуль. Пел хорошо и красиво, только никогда не успевал допеть до конца свою песню, и луна исчезала за горизонтом. Вот и рассердился Нажибек. Топнул ногой и крикнул луне: «Остановись!». Задрожала земля, и выросла гора. Луна зацепилась за ее вершину, и певец продолжил услаждать слух возлюбленной. Только песня оказалась его такой длинной, что Айгуль успела состариться. Увидел это Нажибек, расстроился, опять в сердцах топнул ногой, и луна сорвалась со своего места, а гора так и осталась. Таганай так и переводится с древнего языка – подставка для луны. Таган – подставка, тренога. Ай – луна. Такая вот поучительная история. Так что меньше песен, больше дела, парни, – похабненько осклабился Брато и недвусмысленно двинул бедрами вперед.

– Сказочник, – усмехнулся Кудельман, не оборачиваясь.

– Сказитель, – важно поправил его Егор. – О-па, а это у нас что?

– Место твоего обитания, – хохотнул Джерси, поглядев на карту: – Долина сказок.

Кадеты завертели головами, рассматривая скальные образования. Они имели забавную форму, напоминая то животных, то птиц, один и вовсе показался парням походим на палец. Землю здесь устилали кусочки белых хрупких камешков, мечтами превратившихся в песок. Форд поднял один камешек, поднес к нему анализатор и произнес:

– Кварцевая порода.

Камешки были хрупкими, они хрустели под ногами, и тот же Денис проворчал:

– Нас так на Дальнем Таганае услышат.

– Угу, и песни Брато тоже, – усмехнулся Симонян. – Наш соловей от восторга сейчас начнет выводить очередные трели.

– Иди в задницу, – огрызнулся Егор.

– Спокойно, – подал голос Рик. – Болтают все, и пока скрываться не от кого. Логово курсантов в нескольких километрах от нас.

– Мы же не диверсионная группа, – согласно кивнул головой Кудельман.

– Да ладно вам, парни, вы чего? – округлил глаза Симонян. – Я же пошутить хотел. Все ржут, а мне нельзя?

– Всё в порядке, Рон, – махнул рукой Брато.

Во время спуска из Долины сказок внимание кадетов привлек плеск воды, и Форд велел наполнить опустевшие фляги. Дорога теперь шла круто вниз, и темп группы опять упал. А затем они вышли на каменную дорогу, края которой обступили деревья. Рику подумалось, что дорогая отличается от тех камней, где они шли раньше. Похоже, она была выложена людьми. Впрочем, камень спасал мало. Болотистая местность и ручьи сделали свое дело, этот путь оказался скользким и грязным.

– Мерзость какая, – скривился Джерси.

– Нормально, – пожал плечами Брато.

Это было единственным, что нарушило лесную тишину. Кадеты поглядывали на датчики, но крупного зверья так и не обнаружили. Впечатление от встречи с медведем сгладилось, но обновить их совсем не хотелось. Солнце давно уже перевалило на вторую половину дня и неуклонно катилось к закату. До цели оставалось совсем немного, когда группа вышла к месту, обозначенному на карте, как «Стрелка». Никаких тут стрелок не было и в помине, но на самой карте имелся пунктир, обозначавший развилку. Возможно, она здесь и была когда-то, но тропы давно заросли, оставшись в памяти, должно быть, только на старинных картах.

– Похоже, руководство академии выстраивало маршрут по древним данным, – заметил Кудельман, тоже смотревший на карту.

– Угу, – промычал кто-то из парней, соглашаясь с ним.

– Без двадцати восемь вечера, – как бы между прочим заметил Рик. – До темноты не успеваем.

– Значит, остановимся ближе к Дальнему Таганаю, – ответил Форд, игнорируя два пункта на карте, обозначенных, как возможное место стоянки на ночевку.

Саттор пожал плечами. Его мнение было прежним, руководство составило маршрут, исходя из расчета на время и силы подопечных. Пренебрегать мнением тех, кто готовил испытание, было глупо. Однако старшим назначили ни его, да и… К чему скрывать, и его, Рикьярда Саттора, начал охватывать азарт при мысли, что цель близка, и если поторопиться…

– И все-таки темнота накроет нас раньше, – сам себе возразил Рик.

– Посмотрим, – упрямо произнес Денис.

– Кстати, нам еще ни одного сюрприза не устроили, – заметил Брато. – Если темнота застанет нас в пути, можно пропустить. Обидно будет, если кто-то выйдет из игры, когда мы уже почти на месте.

– Продолжаем движение.

Кадеты подчинились. Форд, поначалу вновь пытавшийся ускориться, все-таки сбавил темп. Кадеты посматривали по сторонам и под ноги, стараясь не пропустить подлянки. И чем дальше они продвигались, тем тревожней становилось. Рик нервно повел плечами и выругался себе под нос. Брато тут же обернулся?

– Что? – спросил он.

– Нам лучше рассредоточиться. Или увеличить расстояние между нами.

– Почему? – теперь обернулся и Джерси.

Саттор на мгновение поджал губы, но раздражение, копившееся всё больше с каждым новым шагом, удержал и ответил спокойно:

– Вспоминай занятия по диверсионной деятельности. Нам проводил пока краткий курс, но о простейших ловушках там было сказано немало. Мина-парализатор.

Джерси потер лоб и хотел уже ответить, но его перебил Симонян:

– Срабатывает, когда вся группа оказывается в эпицентре поражения. Расчет делают на определенное количество объектов и расстояние. Если в радиусе поражения окажется меньше противников, может не сработать. Ненадежная штуковина, ею пользуются в основном…

– На тренировках, – закончил Брато. – Вот черт.

– Вот именно, – кивнул Саттор. – Курсанты знают наше количество. Рассчитать примерный радиус поражения несложно. Мы идет привычным строем. И если через пару секунд шарахнет, вся группа выйдет из игры. Ден!

Форд обернулся, мазнул по Саттору хмурым взглядом, Рик отмалчиваться не стал. Он старался дать Денису свободу действий и не дергать своими замечаниями, но больше ждать не смог.

– Ден, дай приказ рассредоточиться.

– Они могут на это рассчитывать, – возразил Форд. – Мина-парализатор первой приходит на ум. Мы разойдемся, и сработают одиночные ловушки.

– Можно просто увечить между нами расстояние. Тогда первые уже выйдут из зоны поражения, когда туда войдут последние, и мина не активируется. Ден, нельзя продолжать следование по маршруту в прежнем порядке. Мы подобрались слишком близко.

Форд скрипнул зубами. И его досада была так же понятна, как вмешательство Рика. Каждый чужой совет снимал с него баллы, как с лидера. Денис знал, кто должен был стоять во главе группы, они все знали. Из всей семерки Саттор больше всех подходил на роль старшего. Он должен был вести кадетов, но руководство академии и кадетского корпуса поставило всех в равные условия. Середнячок имел шанс раскрыться и показать, на что способен. Явный лидер – подчиниться и не оспорить чужие приказы.

– Ден, хватит дурить! – сердито воскликнул Джерси, первый не выдержавший тишины. – Ты сам знаешь, что Рик прав. И если тебе соображалки не хватило самому дойти до того, о чем говорит Саттор, то хотя бы прислушайся.

– В самом деле, Ден, – поморщился Кудельман. – Мы идем за тобой, раз уж тебя назначили старшим, но вылететь с экзамена не хотим.

– Рик пыхтит уже с полкилометра, но молчит, – усмехнулся Брато. – Он так и остался первым, кто вспомнил про мину. И это самая вероятная ловушка.

– Угу, они не могут причинить нам физический вред, значит, только временное выведение из строя и запугивание, – кивнул Симонян. – Еще запутать, но это уже ближе к их логову. Да, мина вполне вероятна.

– Ден, – снова заговорил Рик. – Возмущение группы – это не только их минус, это и твой минус тоже. Отсутствие доверия личного состава – вина командира.

– Если я послушаюсь, значит, иду на поводу и не могу принять самостоятельного решения, – глухо ответил Форд.

– Тогда принимай, исходя из ситуации, а не из оглядки на то, как выглядит со стороны твое командование. Впереди противник. Его действия ты можешь предсказать, исходя из знаний, полученных за десять лет обучения. Ничего другого курсанты делать не будут. Даже их свобода ограничена сводом указаний. Повторяю, я не оспариваю твое старшинство, но и смотреть молча, тоже не буду. Отдай приказ идти в прежнем порядке, и мы пойдем, но если нас все-таки шарахнет, вина за проигрыш ляжет только на тебя. Проигрыш или понижение балла? Выбирай сам.

– Никто не знает, есть ли тут вообще эта мина, – мотнул головой Форд. Однако следующие его слава заставили выдохнуть с облегчением всех кадетов: – Группа, на расстояние в два метра друг от друга разойдись. Слишком увеличивать интервал тоже не будем. За мной.

Парни послушно растянули цепочку. Сейчас каждый из них рылся в своей памяти, вытаскивая наружу всё, что усвоили за краткий курс обучения на предмете по диверсионной деятельность и партизанской войне.

Экскурс был небольшой, от глубокой древности до современности, но на разной мелочевке капитан Вонг останавливался особо.

– А ведь это была подготовка к экзамену, – произнес Петерс. – Только я пропустил половину мимо ушей, потому что в академии нас ждет та же дисциплина.

– Угу, – согласно промычал Джерси.

– Да чего там, – пожал плечами Брато. – Ловушки могут реагировать на тепловое излучение тела, на движение, на голос… вот черт, – досадливо закончил Егор шепотом.

– Расположение, – негромко добавил Рик.

– Отовсюду, – также тихо откликнулся Джерси, просияв улыбкой. – Помнит черепушка-то, помнит! Наземные, воздушные, с деревьев, даже насекомые.

– Насекомых, зверей убирай, никто не позволит курсантам использовать вирусы, – усмехнулся Кудельман.

– И все-таки больно спокойно идем, – передернул плечами Симонян. – Неужели обложили только свое логово и не пытаются проредить группу? В прошлом году из семерки только трое дошли. Им сделали скидку за упрям… твою ма-ать! – вдруг взвыл парень, хватаясь за плечо. – Вот черт! Черт!

– Что?

Кадеты, сделав было к нему шаг, остановились и завертели головами. Симонян вытащил из плеча короткий шип, швырнул его на дорогу и выругался:

– Суки!

– Черт, – выдохнул Кудельман, который шел за Симоняном. – Ты как?

– Не отключился, – вяло ответил кадет.

– Отключится, – мрачно констатировал Денис. – Эрик.

Кудельман быстро приблизился к Симоняну и подставил плечо. Брато обернулся к Рику, радужка его полыхнула багрянцем.

– Снотворное?

– Возможно, – кивнул Саттор. Взгляд его был снова прикован к коммуникатору. Его пальцы яростно оглаживали браслет, и сквозь зубы парень то и дело сцеживал ругательства: – Баран. Тупой баран. Как можно было не проверить все функции коммуникатора? Придурок. Идиот, вашу… Щенок сопливый.

– Ты чего разошелся? – Егор округлил глаза. – Никто не проверил. Ты и без того раньше остальных реагируешь…

– Пока гром не грянет, как говорили наши предки, мужик не перекрестится, – усмехнулся Джерси, но усмешка вышла кривой и невеселой.

– Ден, нужен привал! – негромко крикнул Саттор, ни на кого не обращая внимания.

– Рон вырубится…

– Аптечка, там есть стимуляторы, – тут же отозвался Кудельман.

– Только сначала нужен анализ, – напомнил Петерс, – потом стимулятор

– Знаю, – отрывисто ответил Форд. – Эрик, займись. Саттор, у тебя минут пятнадцать.

– Отлично, – кивнул Рик и бросил взгляд на друга: – Егор, включайся. Ты быстрей разберешься.

– Есть включиться, – ответил Брато.

Осторожно сойдя с обозначенной тропы, кадеты расположились на вынужденный привал. Отходить никто не решился, чтобы не нарваться на новую неприятность. Егор, Рик и Джерси колдовали над коммуникатором, Петерс, Кудельман и Форд занимались Симоняном. Тихий писк анализатора на мгновение привлек внимание троицы, занимавшейся разбором функционала коммуникатора. Парни подняли головы.

– Снотворное, – удовлетворенно кивнул Форд, глядя на дисплей прибора. – Сейчас очухается. Эрик.

Впрочем, известие, что группа может продолжать путь в полном составе, настроение подняло слабо. Только сейчас кадеты до конца осознали, что по-настоящему не были готовы к этому испытанию. Воображение рисовало им лихой марш-бросок, быстрое обнаружение и захват противника. Виделась рукопашная схватка, возможно, применение парализатора и доклад о взятии цели. Даже ловушки казались чем-то несерьезным, нереальным, их просто нужно было принять во внимание. Они были настроены на победу и только на победу, не задумываясь особо о том, как придут к ней. И вот сейчас, сидя посреди дикого первобытного леса, полного таинственного шороха, загадок и скрытой жизни, парни особо остро чувствовали всю легкомысленность своего поведения.

И Рик чувствовал то же самое. Младший Саттор вдруг испытал прилив жгучего стыда за собственную самоуверенность. И то, что он оказался собранней остальных, не утешало. Напротив, парень готов был сам себя натыкать в грязь лицом, как нашкодившего котенка, понимая, что слишком поверил в себя, не имея на то особой причины. И теперь собственные промахи жирными кляксами вставали перед глазами. «Рик, командир обязан учитывать все факторы. Не только боевую обстановку, доклад разведывательной группы и расположение машин противника. В первую очередь он обязан учитывать человеческий фактор. И не только физическое, но и психологическое состояние личного состава…». Так учил отец, а он, сын коммандера Саттора, не подумал, не учел того, что они все выполняют первое полностью самостоятельное задание, что вырвались на свободу, и только играют во взрослых, но продолжают оставаться всё теми же сопливыми щеглами.

– Пора взрослеть, – сказал сам себе Рик. Он встретился с серьезным взглядом Егора, и тот кивнул, соглашаясь.

– Пора, – ответил Брато.

– Самое время, – усмехнулся Джерси.

Парни обернулись к импровизированному лазарету. Симонян выглядел еще вялым, но до сих пор не отключился, это было хорошим знаком. Скоро стимулятор окончательно подавит действие препарата введенного кадету. Форд осмотрел Симоняна и направился к «технической» группе.

– Ну, что тут у вас?

– Очередное подтверждение нашей дури, – ответил Брато. – Но теперь вроде всё, разобрались. Жаль, только коммуникатор не может удерживать несколько визуалов. Разделить один экран на сектора тоже не вышло, но кое-что еще полезное в нем обнаружилось. Некоторые ловушки он способен засечь. Например, та же мина-парализатор.

– Есть еще одна полезная функция, смотри, – продолжил Рик. – Поисковик. Радиус небольшой, но…

Саттор направил руку вправо, и на визуализированном экране отразился лес, но уже через секунду изображение накрыла красная сеть, растворилась в окружающем пейзаже, и по экрану побежали строчки данных, среди которых имелась запись: «Обнаружено устройство не органического происхождения». Саттор дотронулся до записи, и лес сменился на ствол сосны, на котором был установлен маленький прибор с несколькими датчиками.

– Подарок для Рона, – подал голос Егор.

– Вот это дело, – потер ладони Форд. – С этим уже можно воевать .

– Дойти бы сначала, – усмехнулся Петерс, подсевший к Джерси.

Рядом с Симоняном остался только Кудельман, но Рон уже начал проявлять активность, и вскоре вся группа собралась воедино, знакомясь с выданными им приборами заново. Рик вопросительно посмотрел на Форда, и тот кивнул, поняв молчаливое предложение действовать.

– Группа, выдвигаемся. Я слежу за маршрутом. Симонян, Джерси, Саттор, сканируете местность каждые пятьдесят метров. Рон, ты сканируешь по ходу движения, Серхио – справа, Рик – слева. Эрик, отслеживаешь мины и прочие устройства с похожим излучением, Егор, на тебе датчик движения. Как поняли?

– Вас поняли, – слаженно ответили кадеты.

Денис бросил взгляд на Саттора, тот одобрительно кивнул, и Форд, расправив плечи, отвернулся, вдруг чувствуя душевный подъем.

– Не расслабляться, – добавил он, однако сказал это больше для себя.

Темп снизился. Группа теперь передвигалась с оглядкой на данные приборов, но сожалений не было. Благодаря коммуникаторам они уже счастливо избежали две мины и несколько раз увильнули от устройств, похожих не то, которое едва не отправило Симоняна в сладкий сон. И все-таки сложности были. И первая – сгущающиеся сумерки, усиленные густой лесной растительностью. После того, как активировалась подсветка визуалов, и были включены фонари, парни оказались светлячками в приближающейся ночи. Это был минус, без всяких сомнений. В очередной раз вылезла наружу правота Саттора, призывавшего остановиться на ночевку в предложенном руководством месте. Однако останавливаться уже не стали, решив разбить лагерь у Трех братьев, расположившихся у подножия Дальнего Таганая. Мечтать закончить испытание еще сегодня, не приходилось. Усталость оказалась сильной, и рыскать во тьме было провальной затеей, особенно учитывая, что у противника этот сектор должен быть под контролем. Да еще и начал сказываться почти безостановочный путь, результатом которого стало рассеянное внимание.

Денис Форд, время от времени поглядывал на карту, проверяя, не сбились ли они с маршрута после очередного обхода заготовленной ловушки. Он устало потер лицо ладонью, зевнул, затем раздался треск, и… Ден исчез.

– Да что бы тебя! – донеслось до ошеломленных кадетов его ругательство.

Это была яма, самая заурядная замаскированная яма, без хитрых современных устройств. Всего лишь яма! Денис уже встал на ноги и теперь, яростно ругаясь, пинал земляную стену, выплескивая в этом действии свою злость.

– Н-да-а, – протянул Брато, почесав затылок, – а лет семьсот назад на дне были бы еще и острые колья.

– Вытаскивайте меня! – рявкнул Форд.

– Так не вытянем, глубоко, – заметил Кудельман.

– Надо найти сук, – предложил Петер и уже собрался начать поиски, когда его остановило восклицание Саттора:

– Стоять!

Он уже отцепил от поясного ремня анализатор и флягу, приспособленную к положенному ей месту после Долины сказок, после снял сам ремень и улегся на краю ямы.

– Хватайся, Ден.

– Не дотянуться, – ответил Форд. – Зар-раза!

– Держи мой, – протянул свой ремень Симонян.

Рик кивнул, соединил ремни, и крепления пряжек закрылись в надежный замок.

– Дотягиваешься?

– Да, – ответил Денис. Он подпрыгнул, ухватился за импровизированную веревку и, упершись ногами в стену ямы, полез наверх.

Брато и Джерси улеглись рядом с Саттором, ухватились за ремень, и как только Форд приблизился к ним, уцепились за него и вытянули на поверхность.

– Убью, – непонятно кому пообещал Денис, протяжно выдохнув, остальные согласно кивнули.

К счастью для группы, к Трем братьям они добрались без новых происшествий, впрочем, им и так оставалось дойти совсем немного. Чернеющие громады скал не вызвали у парней ни трепета восторга, ни желания говорить о них. Все были на пределе, и единственное, чего сейчас хотелось семи кадетам – это завалиться, закрыть глаза и не открывать их до тех пор, пока не появится ректор или капрал Реджинальд, чтобы наорать на обнаглевших кадетов. Даже Брато никак не отреагировал на новое чудо Уральских гор, оставив всё любопытство на будущее.

– Готовим лежанки, – вяло приказал Форд, пряча очередной зевок в ладонь. – Часовым назначается Кудельман.

Рик шагнул к нему и зашептал:

– Ден, Кудельман с ног валится, ставь первым меня, Джерси или Брато, затем можешь Петерса после того, как отдохнет. Но я бы лучше его не трогал, утром может быть вялым. Я, Серега и Егор быстрей всех восстанавливаемся. Кудельман самый слабый, Симонян под стимулятором, но когда закончится его действие, Рона вырубит. Дай этим двоим отдых, с Петерсом думай сам.

– Понял, – кивнул Форд, даже не подумав отмахиваться. – Первым будет охранять Джерси, через два часа его сменит Саттор, затем Брато. Остальным отдыхать. С рассветом выступаем.

Однако расслабиться не вышло. И причиной тому стал изумленный возглас Симоняна:

– У меня коммуникатор накрылся! Какую-то чертовщину показывает.

– Хм, мой тоже выдает помехи, – почесал в затылке Джерси.

– И у меня, – откликнулся Кудельман. – Похоже, все приборы не работают.

– Кроме анализатора… нет, и он тоже, – произнес Брато. – Но успел выдать последнее внятное предупреждение. «Внимание! Повышение радиоактивного поля». Ну, тогда всё ясно. Здесь вообще ничего работать не будет. Сендеры тоже. Будем выживать по старинке? Или ищем новое место?

– Если ничего не работает, значит, нет: ни мин, ни самострелов, ни «шпионов», – задумчиво произнес Рик.

– Если завалимся спать в зоне расположения противника, они имеют право накрыть нас, а здесь мы у границы, и нападение запрещено условиями, – добавил Брато.

– И неизвестно где ждет очередная подлянка, сейчас мы уже никак не проверим, – внес свою лепту в рассуждения Кудельман

– Остаемся, – подвел итог рассуждениям Форд. – Указания прежние. Готовимся к ночевке.

Соорудив себе лежанки из еловых лап, кадеты поужинали второй частью пайка, оставив себе на утро небольшую порцию, и, завернувшись в тонкие одеяла с регуляцией температуры тела, улеглись. Костер не разводили, одеяла давали необходимое тепло, и привлекать внимание противника огнем не хотелось. От насекомых по-прежнему защищал состав, которым ребят обработали еще утром в лагере. Джерси прохаживался в стороне. Он не спешил садиться, опасаясь, что усталость возьмет верх. Стимуляторы решили без особой нужды не использовать, потому приходилось полагаться только на собственную выносливость.

Первыми уснули Кудельман и Петерс. Форд еще некоторое время ворочался, но вскоре и он засопел. Симонян еще крутился с боку на бок, действие препарата продолжало удерживать в его теле вынужденную бодрость. Рик лежал с закрытыми глазами, но сон не шел. Рядом вздохнул Егор, и Саттор повернул голову в его сторону. Брато, заметив, что его приятель еще не спит, перевернулся на живот, подложил под подбородок сложенные ладони и зашептал:

– Слышишь?

– Чего? – Рик приподнялся на локте и прислушался. – Ничего не слышу.

– Вот и я не слышу, – ответил Егор. – Ни ветринки, не шороха. Жутковато как-то.

Саттор окончательно сел и всмотрелся в темноту. Место и вправду было необычным, даже мистичным. Ветер был, но он гулял по древесным кронам, не спеша опуститься к земле. Где-то закричала ночная птица, но было это далеко, а возле Трех братьев, казалось застыло само течение времени. Рик задрал голову и поглядел на трех каменных исполинов. Их массивность начала вдруг давить, и парню стало не по себе.

Егор тоже сел. Он передернул плечами, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Глядя на них сел и Симонян.

– Вы чего?

Брато и Саттор не ответили, но в слабом свете фонаря, который ненадолго включил Рон, стало заметно, что глаза Егора покраснели, и на бледноватом лице выглядели совсем неестественными. Рик некоторое время глядел на приятеля, вдруг судорожно вздохнул и мотнул головой.

– Чертовщина какая-то, – выдохнул он, ожесточенно растирая лицо.

– Чего случилось-то? – подался еще ближе Симонян.

– Показалось, – ответил Рик, не открывая глаз. – Словно лицо Егора потекло, как… как воск, только глаза, словно угли. Страшные. Глаза на месте остались, а всё лицо стекает. Черт.

– Придурок, – как-то неуверенно огрызнулся Брато, но голос его предательски дрогнул. – Там ведь никого нет, да? Мне показалось, или…

Симонян и Рик дружно повернули головы в ту сторону, куда указывал Егор, но увидели лишь сгусток теней на каменном боку одного из «братьев».

– Будто тварь какая-то шевелится, – Егор порывисто отвернулся и вскрикнул, задев ладонью на земле маленький камешек: – Что это?

– Где? – Рон перегнулся через Егора, но тот шарахнулся в сторону, с силой оттолкнув Симоняна. – Твою мать, Брато, озверел?! – больше изумился, чем разозлился кадет.

Брато затряс головой, пытаясь прийти в себя. Недалеко заворочался и застонал Кудельман, следом скривился Перес, что отчаянно забормотав во сне. Форд молчал, но под веками бешено шевелились глазные яблоки, и ноги подергивались, будто парень куда-то бежал. А еще через несколько минут вскрикнул Джерси.

– Вот черт, – выдохнул Саттор, вновь остервенело растирая лицо. – Галлюцинации. Опять чертовщина мерещится.

– Мне ничего не мерещится, – пожал плечами Симонян.

Они встретились взглядами с Риком, и догадка почти одновременно пришла им в головы.

– Стимулятор, – первым произнес Саттор, и Рон согласно кивнул. – Нужно ввести остальным. Живо! – рявкнул Рик, хватая свой рюкзак. – Вот же задница, – бурчал под нос парень, не давая себе возможности прислушиваться к происходящему вокруг. – С чего бы вдруг? И радиоактивный фон… Черт! Радон! Эти земли богаты радоном! Вода насыщена радоном, а он радиоактивен. Инертный газ. Газ… Где-то здесь он выходит на поверхность. Логично? Логично. Значит, мы надышались радоном, и теперь видим галлюцинации, а еще этот безосновательный страх. Худшее место для стоянки, худшее. Черт. Это минус, кадет. Вот тебе и знание химии, вот вам и биология с медведями…Ай!

Симонян убрал капсулу-шприц и подмигнул.

– Сейчас прочистит голову, – сказал Рон.

– Спасибо, – кивнул Саттор.

После раскрыл свою аптечку, над которой всё это время рассуждал вслух. Подхватил капсулы и направился к Джерси, пока Симонян и Брато, уже начавший приходить в себя, занимались спавшими товарищами. Похоже, спать сегодня ночью не придется никому.

– Лишь бы на рассвете всем дружно не вырубиться, – проворчал Рик.

Он остановился, отыскивая взглядом Джерси, но тот словно растворился в ночной темноте. Саттор поджал губы. Серхио находился в стороне от остальных, и если догадка с выходом газа на поверхность верна, значит, их часовой мог оказаться к разлому ближе всех… Додумать мысль Рик не успел. Движение он уловил боковым зрение быстрей, чем расслышал шорох. А еще через мгновение парень полетел на землю, сбитый с ног стремительным нападением. Капсула со стимулятором выпала из ладони, но ее поисками заниматься было некогда. Джерси навалился на Рика и вцепился в горло, всё сильней сжимая пальцы.

– Серый! – просипел Саттор. – Это я, придурок? Рик…

– Суки, – всхлипнул Джерси. – Всех парней… Всех! Не прощу-у-у, – тихо и страшно завыл он, находясь во власти своей галлюцинации.

Рик, так и не сумев оторвать руки обезумевшего кадета от своей шеи, размахнулся и ударил того по лицу. Удар вышел слабым и смазанным. Джерси дернулся, но лишь усилил хватку.

– Твою ж! – неожиданно выдохнул рядом Брато. – Джерси, охренел в конец?

– Коли… идиот, – захрипел Рик.

Егор ударил Джерси наотмашь, и тот слетел с Саттора, выпустив его горло из захвата. Но уже через мгновение Серхио вскочил на ноги и бросился на Егора. Рик схватился за горло, жадно вдохнул, а после зашарил по земле, отыскивая капсулу.

– Да тихо ты, придурок, – зло выплюнул Брато, наконец, скрутив Джерси.

– Нашел, – всё еще сипло произнес Саттор.

Он поднялся на ноги и устремился к парням.

– Давай быстрей, не удержу, – задыхаясь, воскликнул Егор. – Сильный, гаденыш.

– Что там у вас? – Форд и остальные спешили к ним.

Рик вонзил иглу в предплечье Джерси.

– Готово. Ждем.

Джерси повалили на землю и удерживали, пока тот не затих и не посмотрел на товарищей осмысленным взглядом:

– Вы чего? Я уснул что ли? Такой бред снился.

– Снился, угу, – мрачно ответил Брато. – Ты как, Рик?

– В порядке, – махнул рукой Саттор.

Группа вернулась к лежанкам. Кадеты расселись по местам, и тишина вновь нависла над Тремя братьями. Рик обвел взглядом парней, он думал, и идея, родившаяся в голове, показалась безумной и… самой удачной, какую только можно было придумать в сложившихся условиях.

– Придется утром еще раз использовать стимулятор, – произнес Форд. – Иначе рискуем отключиться посреди захвата. У нас еще есть вообще стимуляторы?

Парни полезли по аптечкам, чтобы изучить их содержимое. Рик следил за ними, продолжая обдумывать свою мысль. Затем взглянул на часы, прикидывая время действия препарата, поджал губы и еще раз обдумал.

– Идем сейчас, – наконец сказал Саттор.

– Ты рехнулся? – округлил глаза Петерс.

– Рик, стимулятор, конечно, бодрит… – усмехнулся Форд, но Саттор мотнул головой, прерывая его.

– Слушайте, – негромко и сосредоточено заговорил кадет. – У нас всего несколько часов прежде, чем организм даст откат препарату. Нужно использовать его по максимуму. До рассвета мы уже не уснем, зато наш противник мирно сопит в своей палатке, ожидая нашего появления ближе к завтрашнему полудню. Сколько еще уйдет времени на поиски их логова, мы не знаем, но я точно знаю, что они где-то там впереди сидят в засаде и ждут, когда мы возобновим движение. Техника здесь не работает в нормальном режиме, мы в этом уже убедились, значит, они просто обязаны быть там, – Рик указал в сторону Дальнего Таганая.

– И что? – начал Симонян, но Брато закрыл ему рот ладонью и шикнул:

– Не мешай. Ну, и что ты предлагаешь?

– Предлагаю использовать естественные условия для проникновения в лагерь противника, – широко улыбнулся Саттор. – Во-первых, у нас появилась отличная легенда – отравление газом. Во-вторых, они будут просто обязаны оказать помощь пострадавшему, а для этого…

– Поведут в лагерь, – восторженно выдохнул Брато, умевший на лету схватывать идеи приятеля.

– Приборы не работают, как найдем? – усомнился Форд.

– К черту приборы, – махнул рукой Рик. – Сендер всё равно заберут первым. Хлебные крошки!

– Чего? – не понял Петерс.

– След, по которому мы пойдем, – пояснил Симонян. – Ну-ну, дальше.

– Именно, – кивнул Саттор. – След приведет в лагерь. Их столько же, сколько и нас. В засаде сидят один-два человека, не больше. Часовой. Трое бодрствующих, еще четверо спят. Возможно, поднимут старшего, чтобы показать свою находку. Четверо против семи. Есть возможность сыграть на опережение и на ошеломлении противника. Курсанты пойдут безопасным путем, значит, ловушки уже отпадают.

– Но там может работать датчик движения.

– У нас он тоже тогда будет работать, и мы засечем их местонахождение.

– Они могут решить, что мы все отравились, и вышлют помощь…

– Тем хуже для них, – пожал плечами Егор Брато. – В благородство мы не играем. Наша цель их захватить. Их – помешать нам в этом.

– Точно, – осклабился Джерси.

– Саттор, ты ненормальный, – кривовато усмехнулся Форд. – Но мне нравится твоя идея. Это может сработать. Но если их двое, и один все-таки останется?

– Я очень постараюсь, чтобы не осталось, – ответил Рик.

Брато возмущенно округлил глаза. Он пощелкал пальцами перед носом приятеля:

– Ты никого не забыл? – спросил Егор. – Из нас двоих я более сумасшедший. И врать мне гораздо привычней. И мои глаза. Это главный аргумент. Они и под стимулятором должны быть красные – эмоции на лицо, так сказать.

– Ну да, шальные, – хмыкнул Кудельман.

– Что скажешь, Ден? – Рик посмотрел на Форда.

Тот поджал губы, поерзал, затем открыл рот, но снова закрыл и, наконец, решился.

– Пойдет Брато. Он действительно самый вертлявый из нас. А ты, Рик… Я хочу уступить тебе свое место. Это твоя идея, и ты лучше осуществишь ее реализацию.

– Ты серьезно? – недоверчиво переспросил Саттор. – Это твой шанс, Ден.

– И я не хочу завалить его. Ты – наш серый кардинал, тебе и производить захват. В любом случае у тебя голова работает лучше, чем у меня.

– Согласен, – кивнул Джерси.

– Я тоже, – поднял руку Петерс.

– И я. – Поддержал Кудельман. – Если Ден решил так, значит, он понимает, о чем говорит.

– С тобой у нас больше шансов, – подвел итог Форд. – Я побаловался и хватит. Сейчас начинается настоящее дело.

Егор и Рон Симонян согласно кивнули. Решение было принято. Рик обвел взглядом кадетов и прикинул, сколько баллов им скостят за эти выборы, но сразу же отмахнулся. Что будет потом, то будет потом, сейчас они выполняли, поставленную задачу, и нужно было довести дело до конца.

– Пан или пропал? – на губах парня появилась шальная улыбка. – Ладно, за дело. Егор.

Инструктаж прошел быстро и четко, Брато кивнул и осклабился, уже предвкушая развлечение. Рик сунул кулак под нос приятеля, призывая не расходиться и не переиграть. Задача была непростой. Егору выпало увести за собой всех, кто будет находиться в засаде и не дать им на протяжении всей дороги засечь преследователей.

– Смогу, – уже серьезно ответил Брато.

– Серый, ты приглядываешь. Как только прозвучит сигнал, возвращаешься назад, и мы выдвигаемся. Себя не обнаруживать, иначе весь план к чертям.

– Я – тень, – заверил Джерси.

– Знаю, – усмехнулся Рик и машинально потер шею.

– Я не хотел…

– Я не обиделся, – отмахнулся Саттор. – Все готовы? – парни ответили дружным оскалом. – Тогда начинаем. Чем больше времени проходит, тем меньше достоверности. Егорка, сынок, с Богом.

– Боги со мной, господин будущий генерал Саттор, – хмыкнул Брато и скользнул в сторону скал.

Следом бесшумной тенью направился Джерси, отключив слабо мерцавший визуал коммуникатора, оставленный для подсветки. Темнота поглотила обоих кадетов, и их товарищи зябко поежились. Что они сейчас чувствовали? Это был непередаваемый коктейль эмоций, в котором смешались: волнение, азарт, предвкушение, толика страха и что-то еще, от чего сладко ныло под ложечкой. Теперь их испытание и вправду походило на настоящую операцию по захвату противника, когда решения принимались, не столько исходя из условий игр, а из сложившихся обстоятельств.

– А если они решат привести Брато к нам, когда услышат, что мы его ищем? – нарушил нервное молчание Кудельман.

– Не приведут, – ответил Рик. – Иначе окажутся нашими пленниками.

– По условиям игр, – заговорил Форд, – мы не имеем права их пытать, поэтому попавший в плен курсант обязан отвечать на вопрос о том, где находится их лагерь. Лживые сведения могут оказаться причиной причинения вреда здоровью членов группы, потому только правду. Значит, те, кто сидит в засаде, потащат Брато за собой, чтобы не выдать расположения своих.

– Верно, – кивнул Саттор. – И даже если они решат, что мы пытаемся заманить их так в свой лагерь и допросить, то это будет нам руку. Вряд ли курсанты подумают, что мы отважимся тащиться ночью по горам без рабочих приборов. Три брата – наш козырь, и мы разыграем его. Так, начинаем передвижение, «ищем».

Кадеты, до того сидевшие под прикрытием скал, поднялись на ноги, их роль была невелика. Обнаружить пропажу и начать поиски, чем парни занялись со всей ответственностью, но старались далеко от безопасной зоны не отходить.

– Егор! – позвал Симонян.

– Брато! – подхватил Петерс.

– Куда он мог пойти?

– Егор!

– А если они подслушали? – шепнул Кудельман, поравнявшись с Риком.

– Нет, они не подходили, – отрицательно покачал головой Саттор. – Во-первых, они были обязаны оказать помощь, когда увидели, что у нас начала твориться чертовщина. Обязаны, Эрик. Это не наши минусы – это отчисление. Ситуация – угроза жизни и здоровью. Они не имеют права остаться в стороне. Это мы сдаем экзамен, они, как старшие по возрасту, несут ответственность, такую же, как и руководство. Условия игр жесткие. Во-вторых, если они знали об особенностях этого места, значит, не рискнут сунуться, чтобы самим не надышаться. Но могли подойти ближе, чтобы держать ситуацию под контролем, когда мы тут появились. Если так, то Брато перехватят быстро.

– Ну, ближе…

– Ближе, но не вплотную. Движение есть, признаки жизни на лицо, суета улеглась, если, конечно, они ее видели. Все-таки нас прикрывают скалы. – Саттор развернулся к Кудельману и взял его за плечи: – Эрик, у нас есть шанс, и мы его используем. Помни, ты не один против всех, ты один из нас. Мы команда. И пока кто-то из нас сомневается, значит, в цепи остается слабое звено. Один неверный шаг, и цепь порвется. – Рик взял кадета за руку, крепко сжал его ладонь и поднял на уровень глаз: – Мы – команда, Эрик?

– Команда, – кивнул Кудельман, ответив таким же сильным рукопожатием.

– Наша цепь крепка?

– Звено к звену, не разорвешь.

– Так держать, кадет Кудельман. Наша лестница к звездам стала еще выше на одну ступень. Наша главная цель – космос, и мы стартуем туда сегодня с Дальнего Таганая, через лагерь обозначенного противника. Ты со мной?

– Да, – жарко кивнул Эрик. – Через Таганай в космос.

Они тряхнули стиснутыми в рукопожатии руками. Рик хлопнул Кудельмана по плечу и улыбнулся:

– У нас всё получится.

– Не сомневаюсь, – серьезно ответил Эрик.

Они не успели разжать руки, когда сомкнутые ладони накрыла рука Форда.

– Через Таганай в космос, – чуть севшим голосом произнес Денис.

– Через Таганай в космос, – эхом откликнулся Петерс, присоединяя свою ладонь.

– Через Таганай в космос, – повторил за остальными кадетами Симонян.

– Ну, вы чего тут? – зашипел Джерси, нарушая торжественность момента. Оценил конструкцию из сложенных рук и добавил свою: – Не знаю, что вы тут творите, но я с вами.

– Мы через Таганай в космос, – пояснил Петерс.

– Нам по пути, – кивнул Джерси. – Ну, полетели что ли?

– Стартуем, – усмехнулся Рик, и руки распались. – Докладывай.

– Есть доложить, – Серхио теперь глядел только на Саттора. – Брато – красавчик, столько истерики не могла бы выдать даже моя сестренка. Страх, паника, причитания – всё по высшему разряду. Завывал, шатался, даже съездил по роже курсанту, который на него выскочил первым. После этого вышел второй, в общем, скрутили актеришку. Он им давай заливать про медведей с желтыми глазами, которые жрут парней, нас то есть. Курсанты ему по физиономии, потрясли, водой облили, Брато в драку. Вырвался, но догнали, опять скрутили. Аптечки, к счастью, у них с собой не оказалось, это я услышал. В общем, сработало, потащили нашего психа в лагерь. Когда уходили, Брато проорал, как условились: «Я буду править миром!», – ну и я сразу назад.

Рик выдохнул и потер ладони.

– Боги любят героев, – произнес выражение из своего далекого детства и добавил слова приемного отца: – Вселенная на стороне сильного. Победа достается упорному. За мной, господа кадеты. Через Таганай в космос!

– Через Таганай в космос! – негромко, но дружно воскликнули парни.

И группа, подхватив уже приготовленные рюкзаки, устремилась за Джерси, который показывал дорогу, но как только кадеты пересекли линию, за которой скрылись Брато и курсанты, Серхио занял свое место в строю. Рик осторожно выдохнул, словно опасаясь спугнуть удачу, на мгновение стиснул кулаки и зашагал вперед, отбросив охвативший его трепет волнения.

«Никогда не позволяй чувствам завладеть тобой, сын, пока задача не будет выполнена. Даже если твоему лучшему другу на твоих глазах отрежут голову и вывернут наружу внутренности, ты не имеешь права на эмоции. За тобой идут еще сто человек, и об этом ты должен помнить постоянно. Технику заменят, корабль отремонтируют, боезапас восполнят, только павшего солдата восстановить уже невозможно. Выть и кидаться на стены ты будешь наедине с собой, но пока ты стоишь во главе экипажа, для тебя нет разделения на более и менее ценных. Они все равны. Если сумеешь выполнить задачу с наименьшими потерями – это и будет твоей настоящей победой».

Голова вдруг очистилась, и Рик ощутил себя уверенней. Он продвигался вперед, отыскивая, оставленные Егором «хлебные крошки». Сначала они были частыми. Смятый кусок упаковки от пайка, следом подломленная ветка куста. Где-то трава была вывернута каблуком форменного ботинка, этот знак встречался чаще всего. Саттор находил метку, включив фонарь не на полную мощность, после поднимал руку, и группа, ожидавшая знака, возобновляла движение. А потом коммуникатор уведомил, что работа всех систем восстановлена.

– Ну, вот и пошло дело, – кивнул сам себе Рик. – Форд, Джерси, Симонян – сканер. Петерс, Кудельман – мины.

Сам Саттор активировал датчик движения, перевел в горизонтальный режим и обнаружил три красные точки, опережавшие преследователей на километр. Пока они были единственными людьми в радиусе действия датчика, и значит, до лагеря еще было идти. Однако коммуникатор ускорил движение группы. Кадеты сократили расстояние до восьмисот метров, затем еще на двести и пока удерживали его, не спеша себя обнаружить. До Рика даже доносились иногда отзвуки человеческих голосов, и судя по тому, что в некоторых угадывалась полная нецензурщина, Брато довел своих «спасателей» до белого каления, пока отвлекал их внимание на себя. Саттор усмехнулся, он знал, на что способен вдохновленный Егор лучше, чем кто бы то ни было.

А еще через некоторое время датчик показал еще две яркие красные точки и две более блеклые, находившиеся без движения. Ликование на мгновение затопило сознание Рика – он просчитал, просчитал! И так же быстро схлынуло, уступая место холодному анализу ситуации. Лагерь противника был уже совсем рядом, и курсанты могли так же ясно увидеть группу кадетов, как и те видели их. Однако пока две точки так и не стали ярче, спящих не будили.

А затем ожил сендер, и в ухо Саттору провыл голос Брато:

– Ри-ик! Ри-и-ик! Он молчи-ит! Его сожрали, твари-и-и!

– Вы оставили ему сендер? – вклинился незнакомый голос. – Придурки!

– Сендер, отбой, – отрывисто велел Саттор и обернулся к группе: – Брато в лагере, ускоряемся. Парализаторы наготове, и помните, не в медведя стреляете.

Ожили последние две точки, навстречу кадетам устремились четверо. Сложно было предсказать, что творится в лагере, пока он оставался скрыт деревьями, но там явно что-то происходило, потому что датчик показал метание оставшихся пяти человек. Точней, трех, потому что двое застыли на месте.

– Кажется, Брато двоих вырубил, – сделал вывод Рик и скомандовал: – Рассредоточится. К нам гости.

Кадеты скользнули под укрытие деревьев.

– Они могут быть где-то здесь, нужно все проверить, – произнес курсант, еще не появившийся в поле зрения.

– Да тихо ты, – зашипел второй.

– Но я вообще сомневаюсь, что щеглы сюда сунулись…

– Придурки, вы хоть коммуникаторы захватили?

– Да когда успели? Чехов заорал: «Подъем», – и…

– Привет, девчонки, – выглянул из-за дерева Рик, счастливо улыбнувшись, и парализатор плюнул разрядом малой мощности, выведя из строя первого курсанта.

– Твою ж… – вскрикнул второй курсант и упал, сраженный разрядом Джерси.

Третий курсант ничего не сказал, не успел. Из-за дерева вышел Кудельман и с пафосом дунул на «дуло» парализатора.

– За мной, – приказал Саттор, и парни побежали к лагерю, где оставался Брато. – У лагеря расходимся, их там только двое. Надеюсь, один из них Егор, – это Рик пробормотал себе под нос.

Но когда они ворвались на территорию противника, Егор уже лежал в отключке, как и двое курсантов, которые привели его. Один из оставшихся двух противников успел вскинуть парализатор, но разряд ушел мимо Рика, зацепив Симоняна. Тот, выронив свое оружие из онемевшей руки, провозгласил:

– Ранен, но еще жив, – и… рухнул лицом в траву.

Саттор краем сознания отсчитал потери и спустил новый разряд. Старший группы курсантов успел нырнуть за дерево, но там его встретил Петерс, тут же благословив добрым парализующим разрядом. Последнего курсанта помяли. Форд, вдохновленный геройской отключкой Брато и Симоняна, выбил парализатор из руки противника ударом ноги, вторым ударом свалил на землю и самого курсанта. Тот откатился, вскочил на ноги, но тут же вновь упал, сраженный разрядом Кудельмана.

– Что за балет, честное слово? Пф, и всего делов. – Поморщился Эрик.

Рик присел на корточки перед Егором, коротко вздохнул:

– Родина тебя не забудет, отважный дагвергеец, – хмыкнул Саттор, соединив планеты обоих родителей Брато: Дагвер и Гею.

– У-у-уро-ою-у, – протянул Брато. – Но-о…

– Потом, – понял его Рик.

– Да-а…

Саттор похлопал приятеля по плечу и обернулся к Кудельману, который осматривал Симоняна.

– Он дрыхнет, скотина, – усмехнулся Эрик. – Действие стимулятора закончилось.

После этих слов кадеты опомнились, нужно было доложить раньше о захвате лагеря противника, чем сами присоединятся к Симоняну. Рик подошел к передатчику, установленному в палатке.

– Красная группа вызывает Базу.

– База слушает, Красная группа, – отозвался голос Лосева.

– Лагерь противника взят. Наши потери: один «убитый», один «раненый». Противник уничтожен полностью.

– С победой, Красная группа. За вами вылетели.

Саттор вышел из палатки, оглядел парней, стоявших неподалеку и вдруг, высоко подпрыгнув, заорал:

– Победа!

– Ура-а!!! – дружным ревом откликнулись парни, только сейчас полностью осознавшие, что всё закончилось.

– Ура-а-а, – слабо протянул Егор Брато, Симонян ответил громким всхрапом.

Через день, после возвращения кадетов в академические городок, на построении ректор подводил итоги экзамена. Парни успели обсудить во всех подробностях свои испытания, кто взахлеб, кто с вальяжной важностью рассказывая обо всем, что с ними произошло. Красная группа присоединилась к обсуждениям позже всех, они дружно отсыпались после того, как действия стимуляторов закончилось, и в кадетский корпус их доставляли сладко сопящими на носилках медицинской службы. На насмешки товарищей семерка ответила надменно изломленными бровями и задранными подбородками, после чего влилась в оживленное повествование о выполненном задании.

И вот, стоя на построении, уже собранные и серьезные, кадеты слушали речь ректора Лосева.

– Для начала хочу поздравить вас, господа кадеты, с успешным окончанием вашего обучения в кадетском корпусе на базе Третьей Космической академии. Хочу заметить, что вы порадовали меня и своих преподавателей.

После этих слов капрал Реджинальд взглянул на свою группу и расправил плечи, он тоже был доволен подопечными. Речь ректора продолжалась.

– Я не буду сейчас пространно рассуждать о том, что вас ждет в будущем, но произнесу слова одного из вас, которые лучше всего отражают суть всего произошедшего – ваша лестница к звездам выросла еще на одну ступень, и все вы уверенно шагнули на нее.

Рик вдруг осознал, что Лосев повторил его слова, сказанные Кудельману, и, смутившись, покраснел. Форд незаметно пихнул Саттора локтем в бок и широко улыбнулся, Рик никак не отреагировал.

– Да, господа кадеты, вы прошли долгий и нелегкий путь, получая не только общие знания, как ваши ровесники, но вы узнали, что такое дисциплина, ответственность и стремление к победе. Я верю, что это поможет в дальнейшей жизни тем, кто покидает нас навсегда, а для тех, кто остается, десять прошедших лет лягут фундаментом в их будущей службе Его Императорскому Величеству. И фундамент этот будет крепок и основателен. Мы растили из вас будущих воинов, героев и просто надежных парней, которые могут подставить плечо в трудный момент и прикрыть спину. И то, что наши усилия не пропали даром, показал последний экзамен. – Лосев сделал короткую паузу, оглядел своих воспитанников и продолжил: – Итак, переходим к оглашению результатов ваших финальных испытаний. По итоговому подсчету баллов первое место достается Зеленой группе. Ребята быстро разобрались с работой выданных им приборов, верно рассчитали время, не потратил сил впустую, правильно использовали информацию, которую им выдавали приборы. Кадет Исакадзе уверенно провел свою группу по маршруту, разработал план и стратегию по поиску и захвату лагеря противника. Молодцы, кадеты! Благодарю за такую слаженную и точную работу.

– Слава Гее! Слава императору! – гаркнула «зеленая» семерка.

– Слава! Слава! Слава! – отозвался дружный хор мужских голосов.

Ректор улыбнулся и продолжил:

– Второе место по праву заслужила Желтая группа. Они немногим уступили по баллам Зеленой группе, и главный их недочет состоял в том, что они решили искать обходной путь к цели, чтобы избежать ловушек противника. Однако, запутавшись, все-таки вернулись на маршрут и прошли его, закончив нападением на лагерь курсантов.

Ректор продолжал называть группы и их ошибки, только Красной группы всё еще не было упомянуто. Лосев поглядывал на парней, сейчас они более всего соответствовали присвоенному им цвету. Мальчишки уверились, что их назовут последними, и это било по самолюбию. Ректор едва заметно усмехнулся.

– О Красной группе я хочу сказать особо, – Кудельман и Петерс опустили глаза, на лицах Саттора, Брато и Джерси застыли непроницаемые выражения, Форд и Симонян поджали губы. – Я не буду миндальничать, кадеты. Ваше выполнение задания более всего напоминало такие же горы, по которым вы шли. То мы видели глупых щенков, то перед нами снова появлялись наши подопечные. Всё ваше передвижение – это ошибки и их исправление. Вы их прекрасно знаете, и нет смысла озвучивать каждую, ошибок было много. И все-таки… И все-таки, после продолжительного совещания и просмотра материала с вашим испытанием, руководство кадетского корпуса и академии приняло решение… – Кадеты застыли в напряженном ожидании. Ректор ухмыльнулся и закончил: – Красная группа разделит первое место с Зеленой группой. И дело здесь не в родстве или симпатиях, – взгляд Лосева уперся в ту часть строя, где послышался шепоток. Реджинальд рявкнул, и тишина была восстановлена. – На долю Красной группы выпало немало приключений, с которыми ребята справились и дошли до цели. О захвате стоит говорить особо, но я начну с того, что нас порадовало больше всего – смекалка. Кадеты сумели не просто исправить допущенные ошибки, но и использовать их в свою пользу. Справились они и с неучтенными испытаниями, первым из которых стал дикий медведь. Здесь у меня возникает вопрос к вам, господа кадеты, и я хочу услышать именно сейчас. Синяя группа столкнулась во время перехода с двумя волками и, не став ожидать развития событий, нейтрализовала их и продолжила безопасное движение. Почему медлили вы?

Вперед шагнул Рик.

– Разрешите доложить, господин ректор.

– Докладывайте, кадет Саттор, – кивнул Лосев.

– Мы находились на выполнении боевого задания на территории Таганайской тайги. Медведь – коренной житель тайги, значит, он – мирное население. Мы не трогаем мирное население, пока оно не проявляет агрессии. Как только животное показало нетерпимость и враждебное отношение к нашей группе, мы действовали согласно инструкции и нейтрализовали его.

– Мирное население, значит, – хмыкнул ректор. – Тогда, если опираться на инструкцию, вы первыми спровоцировали… конфликт.

– Никак нет, господин ректор, – отчеканил Рик. – Медведь нарушил личное пространство кадета Форда, действовал методом психологического подавления. Реакция кадета Форда была оправдана.

– То есть зверь сам нарвался? – уточнил Лосев.

– Медведь спровоцировал конфликт, после проявил агрессивные намерения и был нейтрализован. Наша группа была настроена на мирное урегулирование.

– Я вас понял, кадет Саттор, можете вернуться в строй, – кивнул Лосев с непроницаемым лицо.

Он некоторое время молчал, справляясь с собой. С одной стороны хотелось рассмеяться. То, как вывернул ситуацию Рик, было забавным и даже вроде бы логичным. Но с другой… С другой стороны ректор до сих пор хотел надавать мальчишкам затрещин за промедление. Он едва не получил удар, глядя на экран, когда из кустов вылез неучтенный медведь. Невидимый глазу «наблюдатель» исправно передавал Базе всё происходящее. И когда Форд врезал зверю по носу, и тот замахнулся лапой, Лосев схватился за сердце. Единственная причина, по которой он медлил и не давал «наблюдателю» парализовать зверя – это его близость к кадетам. Да и вскинутые руки Рика и Егора с парализаторами говорили о том, что они сейчас закончат дело, но когда выстрел Саттора только замедлил медведя, Лосев больше ждать не стал. Разряд Брато и «наблюдателя» прошили косолапого одновременно. Так что к бедолаге была направлена группа ветеринаров, чтобы вывести того из глубокого шока. Сказать, что произошедшее довело ректора до белого каления, ничего не сказать. И вот ему докладывают с каменной миной, что «мирное население» спровоцировало конфликт…

– Однако, – все-таки выдавил Лосев, медленно выдохнул и, откашлявшись, продолжил: – Ваш жирный минус в том, что изучением выданной вам техники вы занимались по мере поступления проблем. Безалаберность начала испытаний, недальновидность, споры – всё это поставило вас на первое место с конца, и все-таки вы стоите на одной ступени с теми, кто по праву названы лучшим. И вот почему. В отличие от вас, никому не пришло в голову использовать стимуляторы. По сути, кадет Симонян был «убит», но кадет Кудельман быстро сориентировался. В результате «убийство» превратилось в ранение, ваши мозги встряхнуло, и группа, наконец, изучила выданные коммуникаторы. И можно было бы похвалить вас, но! Самоуверенность сыграла с вами дурную шутку. Впрочем, предложенную стоянку для отдыха и сна была вами оставлена позади еще раньше, и обстоятельства вынудили вас остановиться на ночевку в небезопасном месте. «Наблюдатель» как и остальные приборы оказался выведен из строя, и мы лишились контроля за ситуацией, однако запись звука все-таки велась, эта функция осталась рабочей. Мы имели возможность ознакомиться с ней, как только «наблюдатель» вернулся на Базу, и представление о том, что случилось у Трех братьев, имеем. Красная группа попала в зону выхода на поверхность радона и гелия, что могло привести к непредсказуемым последствиям, но! Ребята опять сориентировались. Кадет Симонян стал ключом к решению проблемы – стимуляторы вновь спасли группу. И парни виртуозно использовали ситуацию. Ночью, без приборов, нагло они отправились за захват противника, проиграв историю с отравлением газом на полную катушку. Кадет Брато, – Лосев усмехнулся, – браво. Вы сумели не только убедить противника в своем неадекватном состоянии, но и полностью переключили внимание курсантов на себя, дав возможность своей группе спокойно преследовать вас. Результатом стал захват лагеря курсантов в кротчайшие сроки и полная нейтрализация противника. Замечу, это удалось только Красной группе. И наименьший урон понесла тоже именно Красная группа. Даже кадет Брато был признан «тяжело раненым», а не «убитым». Благодаря тому же стимулятору. Кадет сохранил возможность не только оставаться в сознании, но и разговаривать. Для труппа он был слишком… живым. Так что Красная группа закончила испытания только с двумя ранеными бойцами, то есть без потерь. Признаюсь честно, ошеломлены произошедшим были не только курсанты, но и мы – руководство. И потому, благодаря именно смекалке, отваге и решительным действиям Красная группа встает на одну ступеньку с законным победителем игр по количеству набранных баллов – с Зеленой группой. Еще раз поздравляю вас, господа кадеты, с окончанием экзаменов, с окончанием обучения в Кадетском корпусе и с зачислением в ряды курсантов Третьей Космической Академии. Тем, кто покидает нас, я желаю удачи и успеха в их планах и начинаниях. Слава империи Гея! Слава императору!

– Слава! Слава! Слава!..

… Шарканье метел ворвалось в сознание ректора вместе со смехом проштрафившихся курсантов и вернуло на пустынную улицу академического городка. Пользуясь тем, что надзиратель перестал наблюдать за ними, Рик и Егор дурили, сметая листья не в кучу, а друг в друга.

– Змей вертлявый! – азартно воскликнул курсант Саттор, запуская в приятеля новый ворох листвы.

– Это что такое?! – грозно воскликнул ректор, пряча ухмылку.

– Нас заметили, – зашипел Брато, перекидывая ногу через древко метлы. – Валим!

Рик оседлал свою метлу:

– Активировать систему запуска!

– Есть активировать систему запуска, – подхватил Егор.

– Отставить активацию! – рявкнул Лосев. – Машины в ангар, пилотов к командиру.

– А свобода была так близка, – поник головой Брато.

– Р-разговорчики, курсанты, – Лосев усмехнулся, осмотрел учиненный беспорядок и покачал головой: – Вернусь через час, чтобы всё было снова собрано. Курсант Саттор, назначаю вас старшим. Курсант Брато, попытка к бегству приведет вас прямиком в карцер. Как поняли?

– Вас поняли, господин ректор! – отчеканили парни, вытягиваясь по стойке «смирно».

– Так-то лучше. А теперь, мальчики, сжимаем полезный инструмент и приступаем к медитации. Удачи в труде.

И удалился. Рик и Егор проводили своего надзирателями взглядами, слаженно вздохнули, и вернулись к прерванной работе. Брато воровато огляделся и, понизив голос, произнес:

– Мне сегодня нужно свалить из академии.

– Куда?

– Потом расскажу, – отмахнулся Егор. – Но очень надо. Прикрой.

– Прикрою, конечно. Но…

– Расскажу, честное слово. Сегодня всё узнаю и расскажу. Мне это очень нужно.

Рик поджал губы, смерил испытующим взглядом приятеля, однако пожал плечами и расслабился, не найдя повода для тревоги. Если бы неприятности, Брато уже бы поделился, а раз отмалчивается, значит, ничего страшного не происходит. Захочет, расскажет. Парни продолжили собирать листву, в карцер попадать за такую глупость никому не хотелось.