Глава 16

— Кто это?! — воскликнул я, не веря свалившейся на меня удаче.

— Этот тип похож на мужика, что со мной на одной площадке живет. Он у соседки, бабы Шуры комнату снимает. Недавно заселился.

— И ты молчал?!

— А я знал? Я же в образе сантехника его только со спины мельком видел. Это ты у нас глазастый. Да и может, это не он вовсе! Но, бляха муха, похож очень! Раньше баба Шура сдавала комнату девушке-студентке, но та замуж выскочила, и въехал этот. Ходит всегда молча, не здоровается. И смотрит, будто в пол. Но в шляпе я его не видел. Только в костюме неприметном. Сереньком таком, как служащие носят.

— Так! Хватай пистолет, ноги в руки и вперед. Проверим квартиранта.

— Может, своих позвать? С розыска в помощь?

— Тогда они твое раскрытие себе припишут. Сами справимся. Ты ж для них неполноценный сотрудник. Посадили тебя в отдельный кабинет бумажки за всех стряпать, а с собой никуда не берут.

— Просто мне сказали, что справки и рапорта у меня лучше всех получается строчить.

— Угу, — кивнул я. — Так и будешь до пенсии в клерках сидеть. А так — хоть отличишься. Все поехали.

— Что-то мне как-то не по себе… — Федя поморщился.

— В каком смысле? — недоумевал я. — Заболел, что ли?

— Нет, просто я ни разу никого не задерживал. Если честно… Боязно немного.

— Все когда-то в первый раз бывает. Ничего, освоишься.

— Тебе хорошо говорить. У тебя характер другой совсем. Вон как ты дядю Карла за чуб оттаскал. Даже глазом не моргнул. Да и в плечах ты пошире, хоть и выглядишь худее меня, но у меня жирок, а ты, как гончая.

Погодин посмотрел на меня как бы издалека, и я подумал, уж не опасается ли он меня. Для молодого мальчишки из лаборатории я и вправду… Скажем так, очень решителен.

— Ага, скорее, стройный, как бездомный пес. Не ной, Федя. Если боишься, могу Быкова еще с собой взять. Типа, как понятого.

— Точно, — оживился Погодин, — Давай Антона позовем. Спокойнее будет.

— Так-то оно так, но смотри, Федя, тут палка о двух концах. Если преступник будет вооружен и ранит гражданского, с тебя, как с сотрудника по полной спросят, что инструкцию нарушил и поперся без подмоги задерживать. Можно, конечно, все обставить, что мы случайно на него напоролись. Но думай сам…

Федя мерил шагами кабинет, вздыхал и без конца тер раскрасневшийся нос.

— Быкова не будем брать, — выдохнул он. — Сами справимся.

— Вот и правильно, молодец.

Федю я в трусости не винил. Это, скорее, не трусость, а инстинкт самосохранения проявился. Вещь естественная, особенно для его опыта и возраста. Не заматерел еще опер, не оброс носорожьей кожей.

В мою бытность вообще всех преступников опасных со спецназом всегда задерживали. Во времена сериальных Дукалиса и Ларина были еще моменты, когда опера собирались всей братией на задержание вооруженных и опасных, но позже — только со спецназом.

— Будем брать его вечером. Когда дома он наверняка будет, — сказал я. — Соседку бы выманить из квартиры как-то. Мало ли что…

— Да ее вечерами обычно дома не бывает. Она у подруги в соседнем подъезде каждый день пропадает. Собираются там с пенсионерками, в карты режутся и в лото. Да портвейн по субботам пьют, а потом “Ой мороз, мороз” горланят.

— Отлично, тогда постучишься в квартиру эдак по-соседски. За солью, например. Он нам дверь откроет, возьмем его тепленьким. Да не ссы, я же рядом стоять буду. Все. До вечера. Приеду к тебе часиков в восемь.

* * *

Погодин нажал на кнопку дверного звонка квартиры бабы Шуры. Я вжался в холодную стену рядом. Отопление еще не включили, и дом изрядно остыл.

За дверью раздались шаркающие шаги. Щелкнула задвижка.

— Баба Шура? — удивился Погодин.

— Она самая, — ответил скрипучий голос. — А ты кого, Федя, думал здесь увидеть? Бабу Ягу? Чего пришел?

— А соли не будет у вас?

— Будет, конечно, проходи. А что банку-то не взял? Ладно, свою дам. Только ты мне ее верни. Она мне нужна! Красивая баночка.

Погодин беспомощно переглянулся со мной и шагнул внутрь. Дверь захлопнулась. Черт! Я прильнул к двери и прислушался. Приглушенные разговоры. Соседка принесла соли. Отпрянул назад. Вовремя. Дверь распахнулась и выплюнула Погодина с жестяной витиеватой коробочкой из-под монпансье в руках.

Бум! — дверь захлопнулась. Я схватил Федю и оттащил в сторону:

— Ну? Там он?

— Не знаю…

— Что значит, не знаю? Там шубник или нет?

— Не видел…

— Твою мать, Федор! Ты не проверил?

— А как я проверю? Я в прихожке стоял. Баба Шура там ждать сказала, пока за солью ходила. Вроде нет его дома. И ботинок не видно, и тихо в квартире.

Внизу хлопнула подъездная дверь.

— Ладно, давай подождем, пошли на этаж выше, — я первым поднялся по ступенькам.

Что-то заставило глянуть меня вниз. Мой взгляд вдруг напоролся на те самые пресловутые колючие глаза. Человек в плаще и шляпе, задрав голову, смотрел на меня. Он все понял. Догадался, что ждем его. Еще секунду постоял, будто бы раздумывая, а потом резко развернулся и выскочил из подъезда.

— Уйдет, гад! За мной! — выкрикнул я и помчался следом, перескакивая сразу через несколько ступенек.

Я входил в повороты лестничных пролетов на лету. Цеплялся за перила и скакал вниз. Через несколько секунд очутился на первом этаже. Толкнул дверь плечом, не сбавляя скорости, и чуть не зашиб какого-то интеллигента. Остановился и лихорадочно закрутил головой. В последнюю долю секунды успел заметить справа мелькнувший за угол силуэт.

Бросился туда. Впереди лужа. Пофиг. Только бы не навернуться, только бы не упасть! Пронесся по воде, как катер, окатив сидящих на лавочке бабулек. Те что-то кричали вслед, но я уже не слышал, свернул за угол. Впереди, метрах в пятидесяти, маячила широкая спина в плаще. Шляпа с него слетела. Далеко оторвался! Я поднажал. По прямой бежать проще. Если не свернет, через минуту догоню.

Но беглец, конечно же, свернул в подворотню. Черт! Я бросил взгляд назад. Пистолет с Федей не поспевал за мной. Я нырнул в щель в заборе, пробежал какой-то проулок и очутился возле территории швейной фабрики. В это время много было промышленных предприятий прямо посреди города.

С ходу перемахнул через металлический забор и спрыгнул на землю… Внизу не удержался на ногах и покатился кубарем. Сторож на проходной не заметил. Я вскочил и побежал дальше. Твою мать! Где он?

Оббежал кирпичное здание. Вот он! Шубник обернулся и юркнул в открытую дверь здания. Бл*ха! Почему дверь открыта? Сейчас он затеряется в лабиринте коридоров — и все!

Я влетел в помещение фабрики. По раздававшемуся эху шагов понял, что беглец ушел в левую ветку. Его не видно, лишь топот слышен. Побежал в ту сторону, высматривая по пути где-нибудь на стене телефон. Нет. Даже если найду, позвонить не успею. Упущу гада!

Коридор уперся в тупик. Куда дальше? Лихорадочно огляделся. Сбоку лестница наверх. Наверное, туда. Рванул наверх и очутился в огромном, как баскетбольное поле, цеху. Окна во всю стену. Куча столов с хаотично расставленными на них массивными и угловатыми швейными машинами. Пол завален обрезью из ткани, меха и кожи. Свет закатного солнца растолкал полумрак по углам. Я прислушался. Знал, что “зверь” притаился где-то здесь. Шаг, еще… Остановился.

Слева раздался шорох. Я вздрогнул и обернулся. Ветка вяза скребла окно. На швейном столе нашел огромные ножницы. Сжал в кулаке инструмент закройщика. Тупоносые концы ножниц — так себе оружие, но лучше, чем ничего.

Прошел половину цеха, вглядываясь в каждый темный угол. Сердце бухало в груди ударами кузнечного молота. Давно так не бегал. В углу за шкафом шевельнулась тень. Я замер. Подождал несколько секунд, потом громко, но спокойно сказал:

— Я знаю, что ты здесь, выходи…

Тень зашевелилась. Из-за шкафа вышел человек в плаще. Я видел только его силуэт, но прекрасно чувствовал на себе его тяжелый взгляд.

— А ты быстрый, — раздался глухой, будто из погреба, голос. — Что теперь? Из оружия-то у тебя только ножницы?

Незнакомец выставил руку вперед, в кулаке блеснул зажатый нож. Короткий клинок складника тускло отсвечивал багряным закатом. Черт! Плохо дело. Против ножа с ножницами дохлый номер. Я огляделся, ища что-то подходящее в качестве оружия. Но кроме стульев ничего не увидел. Я отпрыгнул назад и, отшвырнув ножницы, схватился за массивный деревянный стул. Им и огреть можно, и как щитом воспользоваться.

Зажатый в угол незнакомец нападать не торопился.

— Предлагаю разойтись мирно, — не выпуская ножа из рук, он вытащил из внутреннего кармана портсигар, щелкнул серебристой зажигалкой и закурил.

Вот сволочь! Делает вид, что ему все равно на меня. Будто я пыль на его подошве, которую даже смахивать не к спеху. Курит, гад, а бегает, как некурящий спортсмен.

— У меня другое предложение, — я добавил в голос побольше металла. — Ты отдаешь мне нож, и мы едем в управление.

— А ты смелый, мент, — шубник оскалился и мастерски выпустил колечки дыма. — Жаль будет тебя пришить. Хорошо подумал?

— Это не обсуждается…

— Тогда, если ты не возражаешь, я докурю…

От его каменного спокойствия и глухого голоса веяло чем-то могильным. Я ни разу не трус, но даже мне стало немного не по себе. Он думает, что инициатива в его руках, думает, что навязал мне свою игру, но нет. Кота за причиндалы тянуть не будем. Он уверен, что я струхнул и буду до последнего оттягивать схватку. Еще чего. Получи, фашист, гранату!

— Потом покуришь! — я замахнулся стулом и швырнул его в шляпника.

Тот совсем не ожидал такого поворота, но в последний момент успел увернуться. Только ножка задела его по плечу. Он поморщился. Я уже схватился за другой стул и приближался к сопернику со скоростью локомотива.

Тот отскочил в сторону, пропуская меня вперед и собираясь ударить сбоку. Но тактика не сработала. Я не такой дурак, чтобы нестись в лобовую сломя голову. Это была уловка. Я резко остановился и махнул стулом по широкой дуге. Есть! Заехал ножкой в лоб. Скользом, не сбил с ног, но рассек кожу. Вторым взмахом сверху попытался накрыть руку с ножом. Но гаденыш вовремя ее убрал и сделал ответный выпад. Острие клацнуло по дереву, я закрылся стулом, как щитом. Моя очередь. Ткнул вперед мебелью, пытаясь насадить противника на все четыре ножки. Тот резво ретировался, отмахиваясь клинком. Бл*ха! Умело бьется. Я отступил для передыха и сгруппировался. Каждая мышца, как сжатая пружина.

Шубник уже немного подрастерял уверенность. Он часто дышал и сто раз пожалел, что покурил. Не ожидал такой прыти от молодого парня. Выглядел я не матерым бойцом. Рост выше среднего и ни капли жира делали меня немного похожим на худосочного парня, ведь крепкий мышечный корсет, как у гимнаста, почти не заметен под одеждой. Внешнее впечатление обманчиво. В этом шубник убедился. И смотрел теперь на меня настороженно. Морщил лоб и оценивал взглядом, примериваясь к броску.

Громоздким стулом биться несподручно. Обзор себе закрываю, и удар точный не нанести. Я хряснул его об пол. Шубник вздрогнул и отскочил назад, ожидая подвоха. Не понял, что я делаю. Я ударил еще. Есть! Конструкция развалилась. Я наступил ногой на ножку, ухватившись за другую. Рванул, и в руках у меня оказалась лакированная твердая, как железо палка с ошметками спинки на конце. Теперь преимущество мое. С палкой можно ножу противостоять.

Я перешел в наступление. Будто тогда на ринге, обманный взмах сбоку и тут же тычок. Шляпник не успел ретироваться, и я смазал его по груди. Не слишком сильно, но пару ребер пересчитал. Его клинок жалобно звякнул по дереву в ответ.

Я не остановился и ударил еще. В этот раз целился по руке с ножом. Мимо. Ударил наотмашь, но палка напоролась на выставленный блок его руки. Отчаянный тип. Преступник вскрикнул от боли, но смог перехватить палку. Вцепился обеими руками, не выпуская свой нож. Я рванул палку на себя и одновременно ударил носком под дых. Противник не успел среагировать и словил удар. Согнулся пополам. Есть! Я замахнулся сверху, намереваясь добить, но попался на обманку. Шляпник не задыхался, лишь изобразил спазм. Ловко отскочил влево, выбросив в мою сторону руку с ножом. Лезвие чиркнуло по руке, располосовав куртку. По плечу побежало что-то теплое. Дьявол! Рассек кожу. Но в горячке боли нет.

Шляпник ударил вновь, я еле успел отбить удар палкой и, не останавливаясь, отпустил одну руку и хряснул ему в ухо. Но смазал по челюсти. Тут же вошел в ближний бой, но так у ножа преимущество. Я выпустил палку и вцепился обеими руками в кисть с ножом. Вывернул ее “рычагом” наружу. Еще мгновение и хрустнет сустав. Но противник ловко вышел из захвата, присев и вплотную ко мне приблизившись. Нож он выронил, но руку сохранил. Я отопнул нож подальше. Теперь поговорим.

Из боксерской стойки ударил двоечкой. Шляпник присел и наскочил на меня, обхватив корпус. Твою мать! Бороться будет. Мои боксерские навыки теперь не помогут. Уже падая, я соображал, как вывернуться из борцовского захвата. Треснулся со всего размаха о бетонный пол, хрустя ребрами. Только бы не перелом!

Противник приземлился сверху. И сковал меня сильными руками. Сразу видно, умеет бороться. Хреново дело. В партере мне ничего не светит. Будем биться грязно. Ничего не поделаешь.

Шляпник пытался накинуть мне на шею захват и придушить. Еще немного и у него получится, но в мои-то планы это не входит! Я выбрал момент и ткнул его пятерней по глазам. Грязный прием сработал. Преступник вскрикнул и одной рукой схватился за лицо. От второй я освободился без труда. Скинул его с себя и попытался вскочить на ноги. Но не успел, шубник вновь прыгнул на меня, как леопард на добычу. В этот раз я был готов. Встретил двоечкой. Смачно щелкнул в нос, разбрызгивая кровь. Противник отшатнулся, снова схватившись за лицо. Удобная позиция для боксера. Я подскочил и зарядил хук в ухо. Обычный человек должен был упасть, но этот сгруппировался, закрыв голову руками. Живучий гад! Я добавил удар ногой и свалил его на пол. Вторым ударом ноги заехал в скулу и погасил ему свет. Есть контакт! Человек дернулся и замер, без чувств расстелившись на полу.

От усталости я готов был завалиться рядом. Но не время расслабляться. Я поднял палку и нож. Складник спрятал в карман. Палкой ткнул неподвижное тело. Еще. Еще сильнее. Реакции ноль. Вроде, правда, вырубился.

Нашел длинную и крепкую обрезь и связал ему руки за спиной. Ткань скользкая, тянется. Ненадежно получилось. Тогда я пошарил в цехе получше и нашел под одним из столов кусок толстой веревки, больше похожей на судовой фал. Попробовал на разрыв — канат свежий, не гнилой, лошади не порвут. Стянул злоумышленнику руки дополнительно веревкой и, чтобы у него не было соблазна ими дергать, перекинул от кистей через спину петлю на шею. Будет слишком активно работать руками — себя придушит.

Фух! Можно выдохнуть. Сел рядом с неподвижным телом и отдышался. Пришел в себя и перемотал руку еще каким-то тряпьем, потоньше и почище. Весь рукав куртки и рубаха залиты кровью. Ну, прямо, раненый Щорс. Хорошо, рана не глубокая и кровь почти сразу остановилась. Я обыскал тело. Вытащил из кармана удостоверение. Раскрыл красные корочки. С фотокарточки на меня смотрел коротко стриженный шубник. Слева огромный полиграфический штамп: “КГБ СССР”, в графах ксивы текст: “Старший лейтенант Хворостовский Владимир Петрович состоит в должности коменданта отделения”. Странная должность. Но не удивлюсь, если ксива настоящая, просто фотокарточка переклеена. Вот должность ему такая и “досталась”.

Кроме ксивы были еще какие-то бумажки, похожие на почтовые бланки, пачка сигарет “Космос”, зажигалка, носовой платок и накладные усы. Все…

Я повертел сигаретную пачку в руках. Синяя с белой ракетой и красной звездой вместо сопла. Попытался достать сигарету. Руки тряслись от перенапряга. Плюнул с досады и разорвал картонку. Сигареты россыпью покатились по полу. Подобрал одну и все-таки закурил. Подошел к телу и пнул в бок:

— Рота, подъем!

Друзья, чтобы получать уведомления о других новинках автора, не забудьте подписаться! Спасибо)