Глава 19

На моей спине повис Погодин. Я крутанулся и без труда скинул его с себя. Но в меня тут же вцепились две пары рук — подоспели сидевшие здесь же, в кабинете, опера.

— Петров! — заорал начальник розыска. — В чем дело?! Какого черта ты на него накинулся?! Держите его, не отпускайте!

— Он убил Рогову и Звереву и, возможно, еще других! — захрипел я, борясь с операми.

Один из них был явно тяжелее меня раза в полтора. Второй — как я. Вмазать бы им, да нельзя. А так просто их не стряхнуть.

— Ты что, Андрей! — крикнул Трошкин. — Как ты мог такое подумать?!

— Твои пальцы на бутылке из-под шампанского, свеженькой, я прямо сверху ее в мусорном ведре нашел. Ты был у Зверевой вчера! — рявкнул я на него. — Признавайся!

— Так я этого и не отрицаю… Я уже товарищам милиционерам рассказал, что приходил вечером к Раисе. Мы посидели. Выпили немного. Мы с ней уже неделю, как встречаемся. Я тебе просто не успел сказать.

— Что?… — опешил я и замер, опера, почувствовав это, ослабили хватку. — Ты же сам только что сказал, что виноват…

— Я виноват, что ушел от нее, а потом случилась страшная трагедия. Я виноват, что повел себя не как мужчина и не смог защитить Раису! Ах! Если бы я остался вчера с ней! Но нет же… Испугался продолжения… Заробел. Когда я уходил, Раиса была еще жива…

Илья закрыл лицо руками, плечи его задергались.

— Так ты не убивал ее? — я повернулся к операм. — Да отцепитесь уже от меня.

— Нет… Я ее любил. Ты же знаешь.

Сказать, что на сердце у меня отлегло — ничего не сказать. Камень с души упал такой, размером с собачью будку, не меньше.

— Ну это мы еще разберемся, гражданин Трошкин, — сухо заметил начальник розыска. — Пока косвенные улики на вас указывают, — он подобрал брошенную мной справку. — Вот и пальчики ваши есть. Кроме того, соседи около десяти часов вечера слышали скандал, доносившийся из квартиры Зверевой. Как вы можете это объяснить?

— Сколько раз вам повторять?! — Илья вдруг оскалился. — Не убивал я ее! Не ругались мы с ней!

— Ну, ну… Посидите в изоляторе, подумаете… А мы пока еще свидетелей поищем.

— Ищите, кого хотите… — Трошкин отрешено обхватил голову руками. Я подошел к нему и, положив на плечо руку, тихо проговорил:

— Держись, друг.

— Андрей, — он поднял на меня голову. — Ты-то веришь мне?

— Верю… Я найду того, кто это сделал. Обещаю… Только скажи. Где был Олег? С вами?

— Да, — закивал Илья. — А что с ним?

— Он пропал…

— Как?!

* * *

Я вернулся в отдел. Погодин увязался за мной.

— Держись, Андрюха. Если Илья не виноват, его отпустят.

— Да, — кивнул я. — Оправдают посмертно. Надо нам с тобой, Федя, душегуба во что бы то ни стало найти. Ставки растут. Теперь на кону еще две жизни. Олега и Ильи.

— Ну у нас тоже не дураки сидят! Весь розыск на ушах стоит. Все только этим делом и занимаются.

— Ты же знаешь, Федя, если в первые сутки мальчика не найдут, то шансы, что он жив, равны почти нулю.

— Знаю, но что ты так за него переживаешь? Он тебе кто? Родственник?

— Никто, — соврал я. — Видел его несколько раз. Смышленый малец. Жалко просто…

— Какие планы? Что делать будем?

Мы заперлись в фотолаборатории. Я включил снаружи табличку: “Не входить”. В помещении врубил красный свет. За эти месяцы заметил, что под него мне думается лучше.

— Давай рассуждать логически, — я задумчиво потер подбородок. — Преступник знал лично Звереву и Зину.

— Это почему? — Погодин морщил лоб и пытался понять мой посыл.

— Потому что работали они вместе, значит, и убийца связан как-то с фабрикой. Не может же быть такого совпадения, что жертвы случайно оказались из одной среды? Не верю…

— Ну да… — закивал Федя. — Наши уже всю фабрику перевернули. Со всеми поговорили.

— Получается, что не со всеми, если в подозреваемых только мой друг оказался…

— Слушай, Андрюха… М-м…

— Говори уже, что мямлишь?!

— А ты точно уверен, что Илья не убивал? Он, конечно, парень вроде безобидный, но странный немного. В тихом омуте…

— Не дави на мозоль… Не знаю, Федя, наверняка не знаю… Иногда мне кажется это самой рабочей версией… Но не мог Илья всех их задушить. Или мог?

— Я запутался. Сам понимаешь, опыта у меня — ноль пока. Второй год работаю, да только, в основном, писульки строчу. Рапорта о работе с информаторами и прочую “нужную” ерунду.

— Мы должны найти убийцу.

— И что ты предлагаешь?

— Ты сейчас чем занят?

— Да ничем. Как суета началась, так такое ощущение, что про меня вообще все забыли. Хожу неприкаянный. И кабинет, блин, отняли…

— Отлично! В смысле, я не про кабинет. Я про то, что времени у тебя вагон и десять тележек. В общем так, на фабрику музыкальную нам надо наведаться. Чую, оттуда ноги растут.

— Начальник меня не отпустит. Там наши еще рыскают, скорее всего. Скажет, что мне нечего там делать.

— Согласен, — задумчиво кивнул я. — Тогда… Скажешь завтра с утра начальнику своему, что поедешь туда со мной с людьми разговаривать. Мол, завтра смена другая будет, не все еще отработаны. Проявишь, так сказать, инициативу.

— А если он другого опера отправит? Мне не доверит.

— А у тебя козырь есть.

— Какой?

— Я… Скажешь, что ты меня убедил с тобой поехать, дескать, работал Петров там раньше, знает, что к чему. Поверь мне, от такого предложения начальник розыска не откажется. Я Паутову то же самое скажу. Он меня без проблем отпустит.

— Умно придумал, — Федя одобрительно закивал. — А что мы там искать будем?

— Не что, а кого… Есть у меня одна мыслишка, друг. Поверить надо…

— Вот и договорились!

— Ладно, пошли уже…

— Куда? Рабочий день уже почти закончился.

— На вечерний развод ППС, во внутренний дворик. Добровольцами сегодня к ночным патрулям прибьемся. Олега искать будем.

— Пошли, — вздохнул Погодин. — Поспать, я так понимаю, сегодня не получится.

— Правильно, Федя, понимаешь.

* * *

Поспать нам все-таки немного удалось, прямо в отделе, чтобы не терять времени на поездки домой и обратно. Всего пару часиков, но после всех поисков в сон я провалился, как в прорубь. Для молодых организмов достаточно. В фотолаборатории для ночных дежурств стоял у нас старенький диванчик-книжка и имелся поеденный молью клетчатый плед.

Утром раздался звук хлопающей двери. Первые прибывшие на работу разбудили меня.

Я растолкал Погодина. Тот никак не хотел открывать глаза и что-то неразборчиво бубнил. Из всех слов я понял только ”мама” и “посплю еще”.

Я набрал в кружку немного холодной воды и плеснул на спящую морду. Погодин подскочил, как пружинка. Сидел на диване и ошалело крутил головой.

— Доброе утро, Федя. Просыпайся, нас ждут великие дела. Сейчас чайник поставлю и печеньки похрумкаем. Завтрак так себе, но лучше, чем ничего.

— Ага, — заморгал Погодин. — Блин, мне сон приснился, что я в ледяную прорубь провалился. А почему у меня лицо мокрое?

— Это, Федя, называется — сон в руку. Вставай. Похоже, что Олега так и не нашли… Совсем плохо дело.

Не успели мы допить чай, как в лабораторию вошел Паутов:

— Андрей, ты уже на работе? Рано ты сегодня. Там товарищи из Москвы прибыли. Следователь из генпрокуратуры, три опера с Петровки и психолог из НИИ МВД СССР.

— Психолог? — удивился я. — А он кому мозги вправлять собрался?

— Его стезя — криминалистическая психология. Ноу хау. У нас в Союзе еще не прижилось.

— Психология — вещь нужная, — кивнул я. — Аристарх Бенедиктович, можно я с Федей на фабрику с утра смотаюсь? Он сильно просит. Туда, где Зверева работала, я же там всех почти знаю, помогу ему информацию нарыть. Да, Федя?

— Да-да, Аристарх Бенедиктович. Петров мне как проводник нужен. Сегодня новая смена заступает, их тоже поспрашивать нужно.

— Я не против, только Андрея вызывает следователь генпрокуратуры.

— Зачем? — опешил я.

— До него дошли слухи, что ты знаком был с убитыми Зверевой и Роговой. Хочет лично с тобой поговорить.

— Когда?

— Прямо сейчас, просили меня тебя к ним отправить, когда на работу придешь. В восьмом кабинете они заседают. Уже с шести утра как.

— Понял, схожу поговорю, — я встал и пошел к выходу.

— Андрей, — остановил меня Паутов, положив руку на плечо. — Ты точно ничего не скрываешь?

— Аристарх Бенедиктович, если бы я их убил, вы бы меня давно раскусили. Так?

Паутов отвернулся, пряча смущение. Ему стало вдруг неудобно за высказанное подозрение:

— Иди, Андрей, и следи за тем, что говорить будешь. Лишнего не сболтни.

И посмотрел на меня так, будто меня нужно было спасать.

— Мне нечего скрывать, Аристарх Бенедиктович.

— Даже если так. Вернее, я знаю, что это так. Но… Сам понимаешь. Слова по-разному повернуть можно.

— Понимаю.

* * *

Я постучался в дверь восьмого кабинета. Непривычно так делать. Всегда “открывал его с ноги”.

— Войдите! — раздался сильный, но немного сиплый голос.

Я потянул ручку и вошел. Вместо облезлого стола Погодина в кабинете красовался широкий, совсем новенький стол с полировкой под красное дерево. За ним восседал мужчина в синей прокурорской форме с золотистыми петлицами. На каждой по три “майорских” звезды в ряд. Старший советник юстиции, по-нашему полковник. Мужик для такой должности и звания казался слишком молодым. Лет тридцать пять, не больше. Взгляд тяжелый, лицо проницательное и немного отталкивающее. Неприятный тип. Высоко на лбу намечаются залысины. “Полковник” пытается их скрыть, прилизывая на бок вьющиеся пепельного цвета волосы.

За вторым столом (где раньше сидел напарник Феди, который еще так и не вышел с больничного) расположилась дама лет тридцати утонченной наружности. Этакая обнищавшая княгиня. Обнищавшая, потому что одета довольно лаконично. Мышиного цвета юбка и белая блузка под горлышко, с длинным рукавом. Каштановые волосы заплетены в барашек на затылке. Бледное лицо почти без единой морщинки можно назвать красивым, если не брать в расчет такой же, как у прокурорского, тяжелый и проницательный взгляд. Блин… Такое ощущение, что в гестапо попал.

— Петров Андрей Григорьевич, — представился я. — Из криминалистического отдела.

— Следователь по особо важным делам Горохов Никита Егорович, — прокурорский кивнул мне на свободный стул. — Присаживайтесь. А это Ожегова Светлана Валерьевна, старший лейтенант милиции. Сотрудник НИИ МВД СССР, специализируется на кримпсихологии.

— Очень приятно, — соврал я и искоса глянул на “княгиню”.

Она со скучающим видом смотрела, будто сквозь меня. Понято. Слесарь для знати из МВД СССР — холоп.

Я сел на стул и пристально посмотрел в глаза следаку. Тот даже не моргнул:

— Андрей Петрович, — вкрадчиво начал он. — Где вы были позавчера вечером? Около 23.00 часов.

— А к чему такой странный вопрос? — включил я дурачка.

— Попрошу ответить, — в его голосе появились ледяные нотки.

— Дома, спал.

— Это может кто-нибудь подтвердить?

— Нет, я живу с матерью, но она сейчас в отпуске. Гостит у подруги детства в Севастополе. Воздухом морским дышит. Астма у нее обострилась.

Горохов глаз с меня не сводил. Затем спросил, где я был в ночь убийства Зины. В ту ночь я был тоже дома. Но подтвердить мать это не сможет. Столько времени прошло, не помнит она тот день. Конечно, если ей скажу, подтвердит, но не хочу ее впутывать в свои дрязги, сам разберусь. Тем более, что от ее слов особо ничего не поменяется. Все понимают, что мать всегда будет выгораживать своего сына.

— Скажите, Андрей Григорьевич, как вы попали в милицию?

— По рекомендации.

— Чьей?

Черт… Не скажу же, что конторские меня сюда посадили.

— Горкома, — соврал я.

— Допустим, — кивнул Горохов. — Читал я ваше личное дело. И про медаль знаю. И про желание поступить в школу милицию знаю. Хорошее рвение у вас. Но немного странное.

— Это почему?

— Ну как же? В милиции много не платят. День ненормированный, работа не из легких. С чего вдруг такое желание у вчерашнего школьника? И родственников у вас в этой сфере нет, по чьим стопам бы пошли. По моим сведениям, вы изначально в медицинский собирались поступать.

Вот гад! Хорошо подготовился. Когда только успел?

— Передумал с медициной связываться, — пожал плечами я. — Многосерийный фильм посмотрел про милицию и передумал.

— Какой фильм?

— “Следствие ведут знатоки”. До сих пор смотрю. А вы?

— Я вас попрошу из города никуда не уезжать. Даже на выходные.

— Могу дать подписку о невыезде, — улыбнулся я.

— Не надо. Пока обойдемся без нее. И последний вопрос. Подозреваемый Трошкин ваш друг?

— Друг.

— Странные у вас друзья.

— Почему?

— В убийстве подозревается. И, возможно, не в одном.

— Он ни при чем.

— Откуда такая уверенность? Почему вы его покрываете? — следак вдруг привстал. — Или это он вас покрывает?

— Доказательств его вины нет. То, что он был в тот вечер в гостях у убитой, ничего не доказывает. Я могу засвидетельствовать, что Илья был влюблен в Звереву. И долго пытался завязать с ней отношения. Тем более, он не мог убить других девушек. Не такой он человек.

— Каких других девушек? Мы расследуем убийство Зверевой и исчезновение ребенка.

— Вы сами знаете, каких.

— Ваша осведомленность меня удивляет. Официально дела еще не объединены. Почему вы думаете, что это сделал один и тот же человек?

Прокурорский перестал напирать, даже тон изменился, но тут я решил промолчать. Ясно, что он провоцировал меня высказать свои соображения. А соображения у меня были не по статусу слесаря. В то, что я бывалый опер никто не поверит, а в то, что преступник, могут. Раз все знает, значит причастен к этому…

— От оперов слышал. Обсуждали, — пожал я плечами. — Сам не особо в курсе. Да и незачем мне в это вникать. Уверен, что вы найдете убийцу, раз вас сюда послали…

— Не сомневайтесь, найдем, — колко ответил Горохов. — Спасибо, вы свободны. И помните о моей просьбе не уезжать из города.

— До свиданья, — я напоследок чуть улыбнулся психологине. Та в ответ чуть прищурилась.

Я вышел и нарочно громко хлопнул дверью. Пусть будут уверены, что их никто не слышит.

Повертел головой. В коридоре никого. Прильнул ухом к замочной скважине. Из кабинета доносился разговор.

— Что думаете, Светлана Валерьевна?

— Судя по сенсомоторным реакциям, по эмоциональной устойчивости и структуре речи этого Петрова, могу заключить, что либо он отменный лжец, либо говорит правду.

— Ха… Обрадовали, Светлана Валерьевна. А мне-то что думать? Как дальше с ним работать?

— Никита Егорович, тут другое важно… Его поведение не типично для восемнадцатилетнего юноши. С таким я еще не сталкивалась. Он, будто опередил свой календарный возраст лет на двадцать. А то и больше.

— Как вы это поняли?

— Вам будет скучно выслушивать рассказы о моих методах. Для того я с вами и приехала, чтобы применять их. Думаю, что из виду Петрова упускать не стоит. Интересная он личность.

В коридоре послышались гулкие шаги. Я отскочил от двери и как ни в чем не бывало зашагал прочь. Вот, бл*ха, попал! Никогда не верил в психологов. Считал их всех немного “того”. У меня даже товарищ был, который пошел учиться на психолога лишь для того, чтобы присмирить тараканов в собственной голове. Потом стал успешно практиковать. Кабинет свой открыл. Сайт оформил, зарабатывать стал. Только на тараканов это никак не повлияло. Живут себе и здравствуют. А эта “княгиня” — другого поля ягода. Чуть не раскусила меня. Выходит, надо с ней поаккуратнее…