Глава 28

ОТ АВТОРА:

Бонусная глава восьмого тома. Сюжет главы не связан с основными событиями восьмого тома, а ведет к параллельному циклу книг, где Андрей Петров встречается с подобным себе попаданцем.

***

Утро встретило трелями птиц за окном и запахом лаванды, который я с наслаждением вдыхал, уткнувшись в волосы Светы. Мы лежали на кровати гостиничного номера, приятно и как-то неожиданно привычно обнявшись.

— Проснулся? — улыбнулась Света и поцеловала меня.

— Почти не спал, — я крепче прижал ее к себе, почувствовал, как ее обнажённая грудь приятно касается моего тела.

— И я, — Света смотрела мне в глаза, будто боялась, что я растворюсь или это окажется сном.

Но это был не сон. Не бывает таких ярких и приятных снов. Уснули мы уже с рассветом. Всю ночь наслаждались друг другом, а в перерывах болтали ни о чем, хихикали, как школьники, и просто целовались. Впервые за много лет с тех пор, как я оказался в этом теле и в в этом времени, я наконец почувствовал себя по-настоящему счастливым. Любимая работа, отличный коллектив сродни семьи, карьера, а рядом в обнимку со мной лежит обнаженная любимая девушка и беспрестанно меня нацеловывает. Что еще для счастья надо?

В дверь постучали.

— Кого там еще черт принес? — поморщился я и посмотрел на часы.

Уже девять утра. Самолет у нас в Москву вечером. Целый день впереди, и можно не вылезать из постели.

— Не открывай, — Света положила мне голову на грудь, ее волосы приятно щекотали лицо. — Наверное, персонал просто.

Но стук повторился.

— Никого нет! — раздраженно крикнул я настырному незнакомцу.

— Андрей! — за дверью раздался приглушенный голос Погодина. — Это я, открой. Дело срочное.

— Федя, у меня выходной. Ну ты человек или нет? Холодильщика поймали, так что сгинь!

Но напарник постучал снова. Вот зараза! Я недовольно крякнул, встал с кровати и натянул штаны, которые и нашел-то не сразу. Вся одежда, моя и Светина, была в беспорядке раскидана по гостиничному номеру. Сбрасывали мы ее вчера второпях, по пути к кровати и почти не отлипая друг от друга.

Я щелкнул замком и приоткрыл дверь, но Погодин толкнул ее и бесцеремонно заперся в комнату.

— Э! Я вообще-то не один!

Свята с головой нырнула под одеяло, торчали только голые пятки.

— Ой, извините, Светлана Валерьевна, — Федя попятился.

Балда, мог бы на секунду сделать вид, что не признал коллегу. Мы вышли с Погодиным в пустой коридор.

— Ну? — я уставился на него с недовольством. — Чего хотел?

— Тут это… Такое дело. Пришел хмырь сегодня в гостиницу. Показал ксиву конторского и просил, чтобы ты связался с отцом Арсением, ну, в смысле, с капитаном госбезопасности Лаврентьевым. Он в городской больнице. Отделение хирургии, восьмая палата. Борис Ильич идет на поправку.

— В курсе, а что батюшке от меня надо, что за срочность?

— Хмырь не сказал…

— Ладно, спасибо, принял. А сейчас, друг, сгинь и до обеда ко мне не суйся.

— Понимаю, — хитро прищурился Погодин. — Восемь лет терпели…

— Сгинь, говорю! — я залепил ему дружеского пенделя. — Бессовестные люди кругом.

Федя увернулся и поскакал козликом по коридору. Не выдержал и, обернувшись, бросил:

— Ну, вы там это… Кровать не сломайте.

— Не завидуй! — я с ухмылкой вошел в номер и захлопнул дверь.

* * *

— Андрей Григорьевич, — загипсованный ГБ-шник покряхтел и сел на больничной койке, его борода раздвинулась в улыбке. — Рад, что навестил.

— Как ты, Ильич?

— Спасибо, жив с твоей помощью.

— Ну, и слава богу.

— Не богу, а тебе спасибо… Валеру Шубина только жалко. Толковый был парень…

— Да, — я вздохнул. — Похороны завтра. К сожалению, не смогу присутствовать, улетаем мы сегодня в Москву.

— Вот об этом я и должен с тобой поговорить. Черненко Алексей Владимирович хотел попросить тебя об одном одолжении.

— Попросить? — усмехнулся я. — Я, конечно, уважаю полковника, мы с ним еще с Новоульяновска знакомы, но конторские обычно не просят, а, как бы это сказать — тянут за нужные ниточки.

— Тебя за ниточки бесполезно тянуть, Алексей рассказал.

И на том спасибо, что заметили.

— В чем суть просьбы?

— В общем, такое дело… Есть у нас информация, что в Припяти, на Чернобыльской АЭС, готовится диверсия. Там сейчас непонятная активность происходит.

— Диверсия? — я удивленно почесал макушку.

Из своей прошлой жизни я, конечно, помнил, что в восемьдесят шестом году, в апреле, на АЭС произойдёт авария, которая войдет в мировую историю как самая страшная техногенная катастрофа, но это был не теракт. А неполадки на четвертомэнергоблоке. Или нет? Или нам потом просто все так представили? Может, все-таки аварии помогли случиться? Бляха. Не зря мой батя-журналист все время пытался раскопать мировые заговоры в атомной индустрии. Я даже пару раз с ним мотался в ту самую Припять. От него отмахивался, мол, все это твои домыслы, а он, беспокойная душа, даже сейчас туда же уехал, проводить очередное журналистское расследование.

— От меня что требуется? — спросил я. — Я ж мент. Теракты — не моя стезя.

— Знаем, ты просто смотайся в Припять. У нас свои люди, но нам ты нужен.

— У вас там крот, что ли, завелся? Поэтому ищете человека со стороны?

Не сильно мне хотелось влезать в под кожу гэбэшным структурам. Даже сильно не хотелось.

— Я этого не говорил. Скажем так. Мы не знаем, кому можем там доверять. Командировку мы устроим по надуманному поводу. Договоримся с вашим руководством. Инструкции получишь уже на месте. Нам твоя профессиональная чуйка нужна. Не зря же ты считаешься лучшим специалистом по розыску серийных убийц. Неужто диверсанта не вычислишь?

— Ну не знаю, — пожал я плечами. — Как-то все это странно. Наши ведомства не особо ладят.

— Тут враг серьезный, — понизил голос капитан. — Ставки высоки, нельзя проиграть. Объект стратегически важный.

Ну, да. Подумал я про себя. Уж я-то знаю, что может случиться, если всю станцию взорвать, а не только четвертый энергоблок. Это же половина УССР в зону заражения попадет, еще и соседние Республики зацепит.

Кто бы смог отказаться от борьбы и уйти в кусты? Я нахмурился.

— Ладно… Я согласен. К кому в Припяти обратиться?

— Вот и славненько, — кивнул Лаврентьев. — Заселись в гостиницу “Припять”. Пропуск на ЧАЭС на твое имя уже оформлен.

* * *

Спустя четыре месяца. Август 1986-го. г. Припять, Украинская ССР.

Наша “Волга” остановилась возле огромного гастронома в жилой пятиэтажке. Феде вдруг срочно приспичило попить «Дюшеса”. Никита Егорович намеревался пополнить запас сигарет, а Света вышла купить мороженое у лотошницы. Мы сдесь обитали почти месяц. Искали в Припяти очередного серийного убийцу. Можно сказать, что повезло с дислокацией. Ведь я втайне от Горохова, еще и отрабатывал просьбу полковника Черненко. Хотя, возможно, нас послали сюда неспроста. Чувствую, контора подсуетилась, руку приложила. Серийник здесь незамысловатый. Наследил много, и поймать его, лишь дело времени. Местные и без нас бы справились.

Мы с Гороховым двинулись к магазину. Федя отстал, возился с кошельком и считал мелочь.

Из гастронома вышел парень. Крепкий, в неприметной советской одежде. Я скользнул взглядом по его лицу, и мне оно показалось знакомым. Парень как ни в чем не бывало стоял и пил газировку из бутылки. Но он явно меня заметил, только старался всем своим видом этого не показывать. Он остановился на широком крыльце, хотя должен был идти прямо на нас. Расстояние до него — метров шесть-семь.

Парень, скосив все-таки на меня взгляд, стал спускаться по ступенькам. Я пошел навстречу, наблюдая за его реакцией. Он снова скользнул по мне взглядом и дернулся, но тут же взял себя в руки и нагнал на свою физиономию скучающе-праздный вид, свернул от нас вправо и пошел вдоль ступенек.

Я, наконец, вспомнил, где мог видеть его лицо. Остановился и неторопливо, без резких движений вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги с ориентировкой. Развернул. Бляха! Это он. Точно! Снова перевел взгляд на парня. Он это заметил. Спокойно… Будем брать.

Я едва заметно наклонился к Горохову и шепнул:

— Парень впереди — наш клиент. Тот самый, который подозревается в убийстве Цветаевой, — я показал листок следователю. — Тихо, Никита Егорович, не вертите головой.

Но Горохов уже во всю пялился на объект задержания.

Парень прошел мимо, чуть обогнув нас, и продолжал идти прогулочным шагом, постепенно незаметно ускоряясь. До конца крыльца оставалось около двух метров — сейчас свернет за угол и по-любому побежит.

— Гражданин! — окликнул его Горохов, забрав у меня ориентировку. — Можно вас на минуточку?

Твою мать! Рано спугнул! Я правой рукой расстегнул ветровку и нащупал кобуру.

Парень сделал вид, что не расслышал, и засеменил еще быстрее.

Сука, щас побежит! Я резко выхватил пистолет из-под куртки и гаркнул:

— Стоять, милиция!

Парень развернулся и швырнул в нас бутылкой. Та угодила в грудь Горохову. Шеф охнул и осел.

Подозреваемый, ухватившись руками за перила, шустро перемахнул через них. Приземлился на ноги и сразу же рванул прочь.

— Стоять! — заорал я. — А, черт... Никита Егорович, вы как? —Федя, слева давай! Света, помоги Горохову!

Я рванул за беглецом. Тот скакал бодро, будто спортсмен. Нагнать его по-быстрому не получилось. Стрелять тоже нельзя, люди кругом, мамаши с колясками.

— Стой, стрелять буду! — пуганул я еще раз.

Я не отставал, но и не мог сократить дистанцию. Уже можно пальнуть, прохожих почти нет, но на ходу хрен попадешь.

Беглец рванул вправо, в обход соседнего дома. Там была асфальтированная дорожка, ведущая в сторону дворца культуры. В задней части огромного здания было несколько старых пристроек, которые не использовались по назначению. Именно туда он и направлялся.

— Не дури, стой! — закричал я. — Во всем разберемся!

Беглец не реагировал. На пути попался забор, метра два высотой. Он с легкостью перемахнул его, оказавшись с другой стороны. Я за ним, спешно убрал пистолет в кобуру и вскочил на забор. Спрыгнул. Здесь все поросло травой, мелкими кустарниками. Тут и там валялись кирпичи, обрезки труб, какие-то бревна.

Дальше — переулок, поворот направо. Короткая лестница, налево. На пути попалась стена — в ней хлипкая дверь, которую парень с ходу едва не проломил — это оказался путь во внутренний двор. Я проскочил за ним дальше. Ветка царапнула лицо. Почувствовал, как теплая кровь ползет по щеке.

Внутренний двор Дворца культуры — в виде удлиненной буквы «Г». Он свернул за угол, я за ним. Есть! Мы оказались в тупике. Впереди кирпичная стена, ну все, попался, гад!

Я схватился за кобуру. Сука! Она пустая. “Макаров” вывалился, когда я перелезал через забор. Я остановился, с шумом выдохнул, приводя дыхание в порядок. Ну, теперь можно не торопиться. Никуда не денется с подводной лодки. Парень смотрел на меня волком, будто я не мент, а бандит какой-то. На вид ему лет восемнадцать-двадцать, но фигура крепкая, спортивная. Юнцом не назовешь, любому взрослому фору даст.

— Что, добегался? — победно произнес я.

— Не думаю, — ответил тот с наглой рожей.

Сдаваться он явно не собирался. Что ж… Придется врукопашную.

— Не дури! — угрожающе крикнул я. — Ты задержан!

— А ты попробуй достань меня!

Он медленно приближался. Когда осталось всего пара метров, я совершил ложный выпад, на который он никак не отреагировал.

Я перешел в наступление. Разведка боем. Стрельнул в противника боксерской “двоечкой”. Но парень легко увернулся. Я ударил снова и лишь зацепил плечо. Шустрый, падла! Он рывком контратаковал, попытался пробить мой корпус, лицо я закрывал в стойке руками. Хрясь! Ударил в ответ, но снова мой кулак только скользнул по плечу.

В ответ получил прямой удар ногой. Он не отступал, продолжал давить. Спортсменчик, однако. Только какой вид спорта — не пойму. И руками владеет, и ногами. Типа армейского рукопашного боя, но ведь нет его еще в нашем восемьдесят пятом.

Противник исполнил классический «бэкфист» и почти достал меня. В последний момент я отразил удар, выставив блок, немого отступил, уйдя в защиту и обдумывая тактику.

Что за Ван-Дамм? Хрен подойдешь к нему. Главное — сократить дистанцию и рубануть по челюсти.

Попытавшись, я тут же получил «лоу-кик». Такой боковой удар ногой по бедру, чувствительно, но не смертельно. Он понял, что я боксер, и работает по слабому месту — по ногам.

Я атаковал и получил второй удар по бедру. Твою мать! Больно! Не удержался и припал на одно колено.

Противник ринулся на меня, пытаясь взять шею в захват, но я саданул его локтем, схватил за руку, и мы, сцепившись, рухнули на землю. Я оказался сверху, он вязал мои удары руками и не давал бить. Вывернулся и привстал. Зарядил мне локтем в щеку. Вот сука! Для ударов руками слишком короткая дистанция, и я саданул головой в нос. Отчетливо хрустнуло. Кажись, сломал. Его лицо в крови.

Противник уже был на ногах и отшатнулся. Я выкинул правый кулак, но до головы не достал. Снова попал в плечо. Тот в ответ ударил ногой и пробил мой живот.

Я охнул и согнулся. Но это был, скорее, обманный прием. В ту же секунду я бросился на него, толкнув всем корпусом. Снова упали, чуть не пропахав мордами асфальт. Откатились по сторонам. С трудом поднялись на ноги. Посмотрели друг на друга озверелыми взглядами. Набежавшие тучи разразились раскатами грома. Заморосил дождь.

Противник снова перешел в атаку. Я встретил его прямым в голову. Он увернулся и ударил меня плечом. Сбил с ног, но и сам завалился. Я встал на колени и набросился на него. Оказался сверху. Сидя на противнике, молотил его кулаками, но тот и не думал вырубаться. От усталости удары получались несильные.

— Сдавайся! Ну! — зарычал я, продолжая бить.

Он с трудом отбивался, иногда пропуская. Дождь и кровь заливали глаза.

Неожиданно парень изловчился и с силой отпихнул меня коленом. Лягнул ногой и попал мне в челюсть. Зубы противно щелкнули, но выдержали. Ожидая удара, я откатился в сторону и глянул на врага.

Тот, стоя на коленях, вырвал осколок стекла из ладони, когда он его подцепил, я даже не заметил. Отшвырнул его в сторону. Пошатнулся и, не удержав равновесие, завалился набок. Отполз, прижался спиной к кирпичной стене.

Тяжело дыша, противник стер с глаз собственную кровь и капли дождя, насколько мог. Он явно меня не видел. Конечно, я уже встал и заходил сбоку. Получай! Выбросил вперед кулак. Странно, но парень не вырубился. А лишь поплыл. Крепкий.

— На, вытрись, — я швырнул ему на колени платок.

Он взял его и проморгался.

Я без сил сел рядом на мокрый асфальт. Морда кровоточила и горела. Одежда порвана.

— Черт возьми, какого хрена? Ты что, обезумел? — спросил я, трогая челюсть.

— Иди в задницу, — процедил он.

Сил продолжать схватку не было ни у него, ни у меня.

— Кто ты такой? — спросил я, сплевывая кровь.

— Ты прекрасно знаешь, кто я, — ответил он.

— Представь себе, но нет. Я только и знаю, что ты напал на участкового. Ранее, в середине августа, ты убил двух женщин и мужчину. А вчера — перерезал горло молодой девушке. Так?

— Это не я... — парень так энергично качнул головой, что снова поплыл, похоже, у него сотрясение.

Я кивнул:

— Разберемся. Ты же не Филатов, верно?

— Нет, — процедил парень. — Это и неважно. И если ты думаешь, что сломал меня, ты ошибся! Я не позволю вам сорвать то, к чему шел больше года!

— И что же это за цель? — прищурился я, сидя напротив и впившись в него испытывающим взглядом. — Ради которой можно крошить неповинных людей?

Он вдруг рассмеялся, хотя с побитой мордой делать это очень неудобно.

Вместо ответа на мой вопрос он с нескрываемой ненавистью произнес:

— Я знаю, кто ты. Ты Андрей Нагорный. У меня твои документы на квартиру, твой пропуск на ЧАЭС. Знай, гнида, я не позволю вам устроить аварию на электростанции! Только через мой труп! Зубами грызть буду, слышишь? Нихрена у вас не получится!

Что-то в его взгляде изменилось. Я даже привстал.

— Что ты об этом знаешь? Что знаешь об аварии восемьдесят шестого года? — принялся напирать я.

Он невесело рассмеялся.

— Смотри-ка, выходит, я не ошибся. И год знаешь. Может, еще и точную дату мне скажешь? Что, молчишь? — он выплюнул сгусток крови. — А хочешь, я скажу? Двадцать шестого апреля, ночью с пятницы на субботу!

Меня как током ударило.

— В час двадцать три ночи... — изумленно добавил я, а затем произнес то, чего ну никак не мог знать человек из этого времени: — Самая крупная техногенная катастрофа произойдет на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. Припять навсегда будет эвакуирована и станет городом-призраком, власти организуют зону отчуждения... А взорвавшийся реактор накроют железобетонным саркофагом!

— Черт возьми, откуда ты это знаешь? — теперь уже удивился парень, он смотрел на меня каким-то обезумевшим взглядом и добавил. — Погоди-ка, а когда развалится СССР?

— В декабре девяносто первого! — без раздумий ответил я, с удивлением уставившись на него.

— И появится Российская Федерация! — пробормотал он.

Повисла немая пауза. Был слышен только шум дождя и далекие раскаты грома.

— Да твою ж мать! — воскликнул парень. — Ты тоже попаданец?!

КОНЕЦ 8-го тома.

***

Друзья! О том, как Андрей Петров и Алексей Савельев будут спасать Чернобыльскую АЭС, читайте в нашей совместной серии с Максом Гауссом «Назад в СССР: 1984»! Там два попаданца в Союз будут действовать сообща!

А прямо сейчас стартовал “КУРСАНТ 9”! Первая глава уже доступна для чтения!