Глава 10. Дальше река

С каждым новым пройденным этапом пути понимаю, что становится всё холоднее и холоднее. Два ярких солнечных диска опускаются всё ниже и ниже за горизонт. И что это значит?

На Ринейр-дэ при заходе этих двух солнц температура уходит в минус?

Если так, то это очень печальные новости для нас. Потому что у нас нет ничего тёплого, а жилья так и не предвидится. Куда ни посмотри, кругом сплошные каменные джунгли. Земля под ногами давно сменилась на серые невзрачные булыжники, а справа и слева на нашем пути только горы, которые становятся всё выше и выше.

– Господин ректор, – догоняю я его. Устала жутко, готова завалиться спать прямо тут на дорожке. – А скоро привал?

– Боюсь, что теперь привала не будет.

– Как? – удивляюсь я.

– Закат. Когда на небе появится луна, здесь наступит что-то вроде обледенения. Если хотим выжить, нужно ускориться. На той стороне острова есть пещеры. Попробуем укрыться на ночь в них.

– На той стороне? – ошеломлённо произношу я.

Обледенение. Пещеры. Ещё надо не забывать про монстров. Это хорошо, что пока на нашем пути не появилось ни одного, но всё быстро может измениться. Хотя если мы превратимся в сосульки, то какая уже будет разница?

– Ты, Лика, задаёшь слишком много вопросов. Отвлекает. Впереди река. Нам нужно будет перебраться на другую сторону, ясно?

Я только понуро киваю. Вот и всё. Ещё и плавать придётся. С этим у меня тоже всё обстоит не очень гладко. Если течение не большое, то, наверное, справлюсь. Но стоит появиться каким-то непредвиденным трудностям, то всё…

Сильвертону реально было бы проще выживать на этой дикой планете без меня.

– Чего нос повесила? – спустя несколько минут спрашивает ректор.

Но я молчу. Плохо, когда ты балласт в команде. Может быть я вообще зря полезла в академию? Что хотела доказать? Родители мне всегда говорили, что с моим хилым организмом мне только путь в науку. Надо было идти изучать что-то, а меня манили полёты в космосе…

– Лика?

– Ничего, всё в порядке, – вру я.

Ещё и носом шмыгаю. Хотя вот совсем не собираюсь плакать. Жалость к себе – гадкое чувство. И чего я там кому доказала? Только самой себе, что у меня ничего не получается. Теперь-то уж что реветь? Замёрзну на этой планете и никто не узнает, какими мыслями я мучилась в последние часы своей жизни.

И тут происходит неожиданность.

Сильвертон вдруг подхватывает меня на руки! И продолжает идти вперёд спокойно, будто ничего не поменялось.

– Господин ректор… – выдыхаю я. – Я могу сама…

– Можешь, – кивает он. – Но лучше отдохни пока. Впереди долгая ночь, тебе потребуются силы.

Я хмурюсь. На этой планете ночь длиннее дня? Или о чём он говорит? В любом случае у нас точно большие проблемы. Мёрзнуть будем долго. И всё же теперь я почти уверена, что всё наше приключение закончится печально.

Руки ректора держат меня крепко. Я чувствую, как он уверено идёт и ни в чём не сомневается. Будто робот. Интересно, у него вообще есть хоть какое-то чувство страха? С нашего появления тут он только забавляется, делает всё играючи.

Мой взгляд скользит по его упрямому подбородку. По скулам. По тёмным волосам, которые развеваются при ходьбе. Смущенно понимаю, что пялюсь на него уже открыто. Но… блин, от него даже пахнет как-то приятно. Безопасностью.

Впереди слышен шум воды. Я отрываюсь от беззастенчивого рассматривания красивого мужчины. Ну вот. Как предчувствовала! Кажется, что тут очень бурное течение. И ещё река намного больше, чем я предполагала.

Мы спускаемся вниз. Останавливаемся на каменном берегу. Ректор наконец-то отпускает меня, и мне тут же становится холодно. Пока он был рядом, грел меня своим горячим телом, а теперь как-то не по себе…

Я ёжусь и смотрю на воду.

Нет никакого желания лезть туда.

Неужели нет возможности остаться на этой стороне? Ну почему никто не додумался тут мостик перекинуть?

Я поворачиваюсь к Сильвертону, чтобы задать свои возможно глупые вопросы (но попытаться ведь можно?) и застываю. Он стягивает с себя рубашку и тянется к ремню на штанах.

– Господин ректор! Что вы делаете?

– Снимаю с себя одежду. Потом сложу её в водонепроницаемый рюкзак.

– Но…

– Если наша одежда намокнет, то вскоре превратится просто в кусок льда. С каждой минутой становится холоднее на пару градусов.

Я моргаю, пытаясь проникнуться его словами. Я понимаю. Правда понимаю, что он говорит что-то дельное, но если он это делает, это ещё не самое ужасное. Я смогу, наверное, выдержать вид обнажённого мужчины.

Но я… ведь тоже должна сделать это?

Раздеться перед ним.

Такого позора я просто не переживу.

– Ну что стоишь, Малика? Давай живее. Снимай всё и прячь в рюкзак.

Ректор стягивает последние части своего одеяния. Совершенно без эмоций. Будто ему плевать, что я пялюсь. А я пялюсь, потому что никогда прежде не видела живого мужчину без одежды.

На уроках анатомии мы, конечно, рассматривали всё на голограммах. Но это ведь совершенно не то же самое! И я в ужасе. Какой у него большой…

– Долго будешь любоваться? – хмыкает Сильвертон, выпрямляясь.

Вздрагиваю и отворачиваюсь. Блин. Закусив губу расстёгиваю молнию на комбинезоне. Пальцы подрагивают от волнения. Успокаиваю себя только тем, что мужчина, который стоит за моей спиной уже много раз, наверняка, видел женские тела во всей красе.

Слабое утешение, на самом деле.

– А вы можете… отвернуться? – смущённо интересуюсь я.

– Когда на нас в любой момент может напасть какое-то чудо здешнее? Нет, Малика.

С колотящимся сердцем освобождаю одно плечо. Ну всё. Никто никогда не должен узнать, что ректор видел меня такой. Позорище какое. Тяну вниз второй рукав…

– Я помогу, – хрипло произносит сзади ректор. – Ты будто пытаешься меня довести своим стриптизом, Лика…

А? Я же вообще…

Его руки перехватывают комбинезон и тянут вниз. Пальцы скользят по моей холодной коже, а там, где его подушечки касаются меня, я вмиг загораюсь…