Глава 55. Маша Копылова
— Хороша, что скажешь.
Аленка хмыкнула, а я зарделась. Примирение произошло намедни. Пока закапывали наш клад. Каждый из ребят, в том числе и я, состряпали записки с посланием себе на пятый курс. Глядя на репетиции выпускников, это нетрудно оказалось.
Потом мы взяли листочки, сложили, засунули, как заправские пираты, в бутылку из-под виски (Вика притащила), а затем с фанфарами, а точнее, под марш славянки, он же репетиция оркестра, закопали это добро. В старом спортгороде. Нам показалось, что такое место будет относительно безопасно.
Сема воспрянул, мы с Аленой помирились, и, казалось бы, жизнь наладилась. Алена даже предложила меня собрать сегодня к Литвину на выпускной. Сразу как с ребятами в суши-баре посидели после торжественного, так и пошли.
— Не ожидала, что ты такое платье выберешь. Особенный случай?
Я покраснела до корней волос. Платье и правда совсем не в моем стиле. Но продавщица в магазине, куда привез меня Максим со словами: «Выбирай любое, все оплачено», – как насквозь меня видела.
Платье было темно-коричневое, с бронзовыми вставками. В бельевом стиле. Оно просвечивалось слегка на свету, грудь открытая, и выглядела я в нем очень соблазнительно. Именно так, как и планировала. Чтобы он сразу понял мои намерения.
— Мне помогали в магазине. Сама не ожидала. Уговорили…
Сама не знаю, почему я оправдывалась. Да только Алена лишь хмыкнула, подобрав мне макияж в том же стиле. Дерзкий, превращающий меня из нежного создания, как она сама сказала, а порочную мадам.
Образ оказался настолько на грани, что аж страшно стало. Так сказать, еще штрих – и будет вульгарно. Но пока я держалась. Обняла Алену и написала Максу, поблагодарила девушку.
Та лишь отмахнулась и спокойно улыбнулась. В ее глазах на мгновение промелькнула зависть, но она быстро взяла себя в руки. Надеюсь, в макияже нет никакой подставы и он не осыплется от жары такой.
Я очень волновалась. Парни уже пару часов катались на лимузине и должны были за мной заехать. Наверняка они уже отметили и Максим захмелел.
Я стискивала руками сумочку, когда спускалась. Прикусывала губу, когда из-за поворота прямо по ямам двора обычной хрущевки полз лимузин, а потом и вовсе замерла, наблюдая, как парень выходит, ошарашенно глядя на меня.
Позади была музыка, гомон, даже его друг, шебутной Лешка, высунулся и, увидев меня, присвистнул:
— А ягодка-то созрела! Шикарно выглядишь, Машуль!
Сказать, что я чуть сквозь землю не провалилась, – значило ничего не сказать. Это же просто абзац! Мне стало дурно, но меня тут же увлекли легким поцелуем, а потом и жаркими эпитетами, какая я. На ушко, чтобы не сделать мое лицо окончательно пунцовым, но ведь я этого и хотела? Стра-а-ашно! Но отступать я не собиралась.
В веселой кампании с шутками и подколами мы доехали до ресторана. Я наблюдала за происходящим и с каждой минутой убеждалась все больше: в воздухе пахнет обреченностью.
Настолько все было надрывно, как-то грустно, что даже самая пошлая Лешина шутка имела один смысл: все. Для них учеба закончилась, а песня «Офицеры» навсегда осталась гимном самому крутому времени.
Я как в тумане наблюдала за тем, что происходило. Красивые девушки, шутки, которые поймут только курсанты. Преподаватели, общающиеся с ребятами как с лучшими друзьями и давно без официоза.
Начальник курса, которого любили и уважали, его качали на руках и заставляли едва ли не плакать от гордости. Другим не понять. Я четко это осознала, когда их руководитель вышел говорить слово. Тишина была абсолютная.
Это не дисциплина, но воинское уважение, что нельзя купить или привить, заставить. Это единение. Он говорил негромко, проходясь по каждому. КАЖДОМУ из ста пятидесяти человек. Шутил так, как может только он, подкалывал, говорил спасибо, давал указания.
Я внезапно поняла, что у нас через четыре года будет так же. Возможно, то же обреченное выражение лиц, тоска. Я столько раз сегодня слышала: «Да я бы на второй, третий, четвертый год остался!». У меня не укладывалось это в голове, невозможно же.
У нас практически все люто ненавидели обучение и мечтали, чтобы оно закончилось. Было прикольно, но абсолютно всем тяжело. Даже мне, хотя это мечта всей моей жизни. И что же теперь…
Из задумчивости меня выдернул Максим. Медленный танец. Он потянул за собой, совсем неприлично прижимаясь. И я знала, как ему это нужно сейчас, да и мое состояние… Тут всем было наплевать, все переживали свои эмоции.
Вокруг больше не курсанты. Выпускники, офицеры, и сейчас они принимают правила взрослой жизни. И мой офицер тоже. Он обнимал меня, и я буквально кожей ощущала, как ему тоскливо.
— Знаешь, Маш, никогда не думал, что приду сюда с девушкой. Ты прости, что раньше не додумался, реально не знал, что так можно.
Мы оба засмеялись, и я верила. Верила каждому его слову. Потому что успела сдаться этому невероятному человеку. Лейтенанту. Моему лейтенанту. Интересно, доведу до генерала его?
Он был со мной, но в то же время в своих воспоминаниях. Градус сделал его немного откровеннее. Открытым мне и таким ранимым. Как мальчишка. Максим продолжил:
— Я же на первом курсе дни считал до отпуска. Все мысли были только: когда это звездец закончится. Достало. Ломали же, Михалыч был во всей красе, это сейчас он сдал…
Это Михалыч-то сдал?! Хотя ладно, мне же не с чем сравнить. Хотя не мне, нам. Нашей группе, нашему курсу. Теперь так хотелось сказать «мы». Макс же хриплым голосом сказал:
— Хотя я сразу в клуб попал с песнями и плясками и никогда не был как все, потом рукопашка. Сколько же раз я так думал: да когда уже это кончится? Но когда ЭТО закончилось, внезапно понял, как и все тут… Круто вышло же. Даже слишком… Понимаешь?
Понимала, глядя на все вокруг понимала, как никогда. Атмосфера и в целом все, что происходило, отдавало странным послевкусием. А Максима я просто поцеловала. Открыто так, не таясь, с молчаливым обещанием, что все будет хорошо.
Надеюсь, сегодняшний вечер станет для нас особенным. А потом он начнет работать, а я пойду дальше учиться. Впитывать каждой клеточкой выстрелы, марш-броски, скандалы и даже подставы. С нетерпением ждать сдаст ли Сема или нет огневую, справится ли Василек с информатикой.
Улыбаться отдохнувшему Макару (надеюсь, отдохнувшему) и сочувствовать Андрею в истории с его отцом. Буду зубрить, учиться на отлично и писать научки. Убираться, стоять в минус двадцать на плацу, не двигаясь.
Ведь на самом деле мне повезло быть курсанткой.