Глава 5
Глава 5
Подумав, что с Курвеллочкой будет нелегко, Макс даже представить не мог масштаб этих сложностей.
К его счастью сейчас, лежа в постели, мужчина этого не знал. Потому в своем незнании он наслаждался ночными воспоминаниями.
Да, ночь с Курвеллочкой оставила в его душе огненное клеймо. Но…
Периодически все же возникала некоторая щемящая досада на женщину.
"Ну вот, чего ей не спалось рядом с ним. Нафига надо было подрываться ни свет ни заря. Проснулись бы вместе. Понежились. Закрепили бы ночной результат утренним нежным неспешным сексом. Заказали бы еду в номер. Выпили бы шампанское на брудершафт. При желании пошли бы на покатушки, - досадливо мысленно поморщился Макс. - Да, уж влип ты, дружище, если так долго думаешь об этой Дьяволице."
С одной стороны Макс понимал строптивицу. Сам был таким. Не любил оставаться в чужом доме, да и спать не в своей постели ему тоже не нравилось.
Проведя параллель между собой и Курвеллочкой, мужчина изгнал из своих мыслей, как назойливую муху, напавшую на него досаду.
Освободившись от ненужного, начал думать о том, как они со стервозинкой прекрасно проведут оставшиеся дни вместе.
Наметив планы, его душу разбередило предвкушение удовольствия от встречи со своею Дьяволицей.
Да, неожиданно для самого себя, Макс Курвеллочку уже присвоил себе.
И ему нравилось клеймить её притяжательным местоимением - "моя".
Хоть эта Дьяволица от него и ускакала, шурша своими уггами, но в душе она вне зависимости от её желания уже стала его, Максовой, собственностью.
Так решил Максим, совершенно не думая о том, что в голове женщины.
Реальность опрокинула все его мысли и мечты на лопатки.
В течение оставшейся части дня он высматривал Курвеллочку в ресторанах, причём обойдя все. Долго стоял на площадке, где хорошо было видно идущий к первому подъемнику и возвращающийся с каталки народ. Тщетно.
Не теряя надежды, Макс дошел до кабинета врача. Вдруг стервеллочка все же плохо себя почувствовала после падения и ночи страстных плотских утех. И здесь "зеро".
На обратном пути Макс зарулил в пункт проката. Сотрудник оного сообщил, что сегодня ему с ресепшена передали экипировку одной русской.
Зацепив ниточку Максим направился в центральное здание отеля, где регистрируют всех приезжающих на курорт.
"Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу", - вспомнил Макс бессмертную фразу из фильма "Семнадцать мгновений весны", когда приветливая администратор ресепшена мягко, но категорично, напомнила ему о приватности информации, касающейся гостей их курорта.
И проблема была даже не в этом, а в том, что Макс, в принципе, искал иголку в стоге сена.
Да, да, невозможно найти человека среди тысяч отдыхающих, если элементарно не знать его имени.
Конечно же Максим не был простодырым простофилей. Он ни единожды за ночь пытался узнать у Курвеллочки её имя и фамилию.
Даже предлагал несколько раз снова познакомиться.
Стервеллочка только отшучивалась, что должна быть в женщине какая-то загадка.
Вспоминая их веселый ночной разговор, сейчас у стойки администратора ему было совсем не до смеха.
- Милая, ну как я тебя без имени найду? - пытался настоять на своем Макс.
- А чего меня искать вот же я, - хохотала в ответ шалунья.
- Ты хочешь, чтобы я о тебе забыл? - шептал он, лаская и целуя высокую и красивую грудь-троечку.
- Поверь, ты обо мне не забудешь, ни-ког-да! - выдохнула со стоном строптивица в ответ и снова расхохоталась.
- Слушай, нормальные люди все же называют свои имена. Хочешь я тебе свое назову?! Меня зовут М…
- Нет, нет и нет, - не дослушав его и закрыв свои ушки, произнесла Курвеллочка. - Эммм, эммм, хм! Все же мне Йети больше нравится. Буду называть тебя так. Нежно Йе и точка…А хочешь, буду называть Ваше БлагАродие?
- Понятно. Консенсуса не будет. А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? - проходя пальцами по клитору шалуньи, поинтересовался Макс.
- Называй меня Киска, называй меня Зайка, называй меня Рыбка… - речитатитом с какой-то мелодией пропела стервочка.
- Сладкая моя, давай все же познакомимся, - Максим решил сделать очередной дубль.
- Так я не против. Давай, давай знакомиться, милый Йети. И я уже иду знакомиться, начиная с маленькой головки. Ну и, как тебя бы мне назвать, мой миленок, - произнесла Курвеллочка, задумчиво поглядывая на член, лежащего в позе шесть девять Максима, и касаясь купола его младшего кончиком своего остренького язычка. - Ага, придумала. Будешь носить гордое имя Чигабуч! Ну, привет, красноголовик Чигабуч!
Поняв, что очередная его попытка провалилась, мужчина выдохнул и, расслабившись, стал наслаждаться обоюдными оральными ласками.
Этот формат общения ему нравился больше, чем препирательства на пустом месте.
"Ладно, утром вернёмся к разговору, тогда и узнаю имя Курвеллочки", - самонадеянно подумал Макс.
Сейчас о своей глупой самонадеянности он сильно жалел.
В унисон ситуации из ячеек его мозгового процессора выплыли строчки современной поэтесса Марии Шадриной:"Не повернуть нам время вспять, своих ошибок не исправить. Обратно жизнь не пролистать и коррективы не добавить".
Подумав ещё немного и решив не сдаваться, Макс сделал ещё одну попытку объясниться с администратором.
Для достижения цели он рассказал девушке целую романтическую историю о любви с первого взгляда и стреле Амура, от которой саднит его сердце.
Сотрудница, слушая, нежно улыбалась и понимающе кивала. И все же в ответ сказала:"Нет, имени назвать не могу. Такова политика администрации курорта, которая уважает своих посетителей и бережет свою репутацию".
После тяжкого вздоха Максима, уже сделавшего шаг в направлении выхода, девушка тихо и быстро выпалила:
- Та, которую Вы ищите, еще днём выехала из отеля. Трансфер её доставил в Салланш. Знаю только, что она планировала добраться до Парижа. К сожалению, это все, чем я могу помочь такому очаровательному мужчине.
- Может все же имя вспомните? - с надеждой в голосе уточнил Макс, положив на стойку ладонь с небольшим вознаграждением за информацию.
Получив в ответ отрицательный жест головой, мужчина покинул холл главного здания отеля.
Выйдя на улицу, Макс понял, что его хорошее настроение кануло в лету. По возвращении в номер он позвонил дяде и осчастливил его сообщением о скором возвращении в Москву.
Всю ночь, которую он провел в непродуктивном и рваном сне, Макс в своем мозге, как кадры киноленты, проматывал жаркий спарринг с Курвеллочкой.
Сам для себя Максим их страстный секс называл любовью.
Внутреннее ощущение ему подсказывало, что именно такой и бывает близость по любви.
И ещё оно же занозливо стучало мыслью, что это не конец, и не все ещё потеряно, и шанс есть, потому как пути Господни неисповедимы.
Как реалист Макс особых иллюзий по поводу своих надежд не питал, но все же один процент из ста на "невозможное возможно" все же оставлял.