Глава шестнадцатая. Постельная сцена

Я не могла думать ни о чем, кроме пушистой морды, которая бодала меня и пыталась снести мой нос.

— Я так за тебя переживала, — прошептала я, тиская дрожащими руками малыша. — Как ты убежал?

Титикака рыкнул мне в лицо, а я с надеждой посмотрела на его величество, который смотрел на нас ледяным взглядом.

— Он сказал, что просто захотел! — перевели мне, глядя на меня испытывающим взглядом.

— Что? Ты в крови? — ужаснулась я, видя розовую шерсть. Меня охватила паника. — Где? Как?

Я осматривала принца со всех сторон, как вдруг поняла… Мой взгляд опустился на корсет. Разорванный корсет обнажал длинные неглубокие, но все еще кровоточащие царапины. Мои пальцы промокнули кровь. Я растерла ее пальцами, успокаиваясь.

— Главное, что ты живой, — прошептала я, чувствуя, как на меня навалилась усталость.

— Мы пойдем, — отвесила я неуклюжий реверанс, пытаясь побыстрее унести малыша в комнату.

Как только я закрыла дверь комнаты, как вдруг там что-то с грохотом разбилось. Словно кто-то смел остатки ужина вместе со скатертью со стола. Потом послышался звон. Словно, бокал вдребезги разбивался о стену.

Но я была такой счастливой и уставшей, что мало о чем могла думать, кроме пушистого комочка, плотно покушавшего маминых нервов.

Замок, сбившийся с ног, стоял в коридорах, встречая аплодисментами найденного принца. Волки и люди улыбались, глядя на малыша счастливыми глазами.

Я шла по коридору. Справа и слева стояли слуги, каждый из которых улыбался принцу.

— Пурррр! — слышалось урчание, а меня больно мяли когти. Слышалось блаженное причмокивание моими волосами.

Дверь в нашу комнату закрылась. Я спустила его на кровать. Титикака развалился на белых простынях, словно в снегах. И требовал почесания за ухом.

Я лежала, расчесывая эрогенную зону, и думала о свидании. Наши губы сомкнулись ровно на мгновенье. Считается ли это поцелуем?

Если честно, то я ужасно устала за этот нервный день. Мои глаза слипались. Я чувствовала, как мою руку настырно бодают, требуя почесания.

— Чешу, чешу, — прошептала я полусонная, расчесывая ревнивого Титикаку. Меня подвинули, мол, мама, чеши отсюда! Но не переставай меня чесать!

— Так! — внезапно я открыла глаза, понимая, что Титикака не может быть и справа и слева. Двух Титикак я не переживу!

Две мои руки рефлекторно сжимались. Справа и слева я чувствовала мех.

Из темноты на меня смотрели четыре голубых светящихся глаза. Одни маленькие, а вторые большие… Вторые, маленькие, сонные тут же закрылись. А ко мне привалились и снова обмякли.

— Я просто зашел проверить, все ли в порядке с принцем! — послышался хриплый, рычащий голос.