1.3.

— Ты как это сделал? Покажешь маме? — прищурилась я, глядя на невозмутимое пушистое бедствие, способное превратить комнату в руины за считанные секунды.

Я решила сходить в ванную, обдумывая свой хитрый план. Гадкая муха внутри меня потирала лапки в предвкушение героической охоты. Нет, а мне определенно начинают нравиться местные традиции!

Пока я ходила ванную, дергаясь, как пугливый суслик на стреме, в комнате слышался грохот и довольное урчание. Это был намек на то, что мама должна принимать ванну быстро. Пока горит спичка в детской руке!

Я вышла, кутаясь в шубу, как в халат.

На меня смотрело венценосное безобразие с куском шторы в зубах. Завалившийся карниз уныло валялся на полу. Перевернутый столик лежал рядом. Охота удалась!

Умение превратить за пару секунд мамину нервную систему в клочья у нас не отнять!

Я еще раз посмотрела в окно. За окном все заметало снегом. Кто же это может быть? Наверное, опять показалось! Хотя, два раза «показалось» уже повод задуматься.

Сгребая Титикаку в охапку, я легла на кровать, не сводя взгляда с окна. Нет, ну на окне как бы есть заклинание. Но я что-то сомневаюсь в магии…

Маленький «Топтыжка» решил, что в будущем станет военным! И теперь учился маршировать по ойкающей маме. Последний марш завершился тем, что, маму слегка скрючило, а сон, который уже крался к кровати решил сходить в гости к другим.

Я лежала и смотрела в окно, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в кучку. Пока что они напоминали детсадовскую группу, которую никак не может собрать в кучку строгая воспитательница.

— Нет, я так не могу уснуть! — поежилась я, слыша, как соглашается со мной храпом Титикака. Встав с кровати, я снова подошла к окну, осматривая заснеженные крыши. А потом занавесила окно одеялом. Стало чуточку спокойней.

— Да кто это там по мне топчется! — проснулась я, среди ночи, чувствуя, как натягивается одеяло.

— Я, — послышался голос его величества, а на меня посмотрели два огромных горящих глаза. Круглых-круглых. Лапа застыла в воздухе, так и не успев сделать шаг.

— Одного мне мало! Теперь два «топтыжки», — проворчала я, пытаясь раздвинуть себе ареал обитания. Пока что я напоминала молнию, пытаясь уместиться между одной пушной попой и второй.

Титикака решил, что его отжали от самого дорогого, что у него есть. От мамы. И полез по мне на другую сторону. Несколько раз он споткнулся, цепляясь когтями за одеяло.

— Уважаемый пушной пасьянс «Косынка»! — не выдержала я. — Вы можете как-то улечься? А? А еще у меня в носу чей-то хвост! Тьфу!

Хвост исчез, так и не сознаваясь, чей он был.

Через минуту возни все вроде бы успокоились.