Глава двадцать седьмая. Шкура неубитого мемедя!

— А вдруг вас съедят? — не выдержал младший. — Его величество очень боится за вас! Поэтому отдал приказ снарядить вас так, чтобы вам никакая опасность не была страшна!

Пока он говорил, бородатый уже сунул кинжалы мне в сапоги. Нет, а что? Вид у меня очень воинственный… Почему бы не воспользоваться?

— Ну, хорошо, — согласилась я, отлипая от стены. — Мне еще вон тот топор!

— Вот этот? — спросил у меня бородатый, подлетая к стенду с оружие.

— Нет! Это ерунда! Мне вон тот! — показала я на огромный топор, мысленно представляя, как я его дотащу до зала.

— Ого! — переглянулись братья. Но топор вручили!

Рукоять у топора была высокой. И я могла на нее опираться. Поднять его я не могла, но могла тащить по полу с диким скрежетом. Что тоже было вполне неплохо.

— Еще припасы в дорогу! — повесили на меня сумку, когда я с умилением представляла его величество. Разве можно его не обожать?

— Тут зелья! Пить залпом! — выдали мне десяток флаконов с подписями.

Я открыла одно из зелий, понюхала его и поняла, что запах прелых носков смешивался с ароматом селедки с чесночком.

— И занюхивать рукавом, — согласилась я, прекрасно зная, что они мне не понадобятся.

— Вроде бы все, — переглянулись братья. — Вам пора в зал. Церемония уже началась.

Я вспомнила лица, которые лицезрели меня в позорный момент, когда я в тапках и халате семенила за Титикакой. И потащила топор по коридору. Звук был ужасен. Я останавливалась и передыхала каждые десять шагов.

— Экономлю силы для битвы, — усмехнулась я. — Бой предстоит долгий и тяжелый…

На меня посмотрели с тревогой и пониманием.

Весь замок уже был в курсе, что железный дровосек выходит на тропу охоты. Даже те, кто меня не видел, наверняка слышали мою тяжелую поступь.

Двери зала открылись, а чувствовала себя уставшей, словно разгрузила целый локомотив.

Все смотрели на меня с удивлением. И опаской. Ну, еще бы! Я скрежетала топором по полу, словно палач. И дышала, как паровоз. В тишине притихшего зала было слышно мое дыхание в кастрюльку.

— По традиции, — послышался голос его величества. Он стоял на ступенях, ведущих к морозному трону. Его роскошные меха стекали вниз, укрывая ступеньки, словно пушистый сугроб. На руках у него восседал Титикака. И всем видом показывал, что чхал он на древние традиции.

— Моя невеста должна показать свои умения охотиться… И в доказательство принести шкуру.

«Мышь, мышь, соглашайся на мышь!», — умоляли голубые глаза.

«Ага! Щас!», — как бы отвечала взглядом я.